Покинутый Солнцем

А двадцать пятого числа небольшое семейство Забини завтракало с болтливой, по своему обыкновению, Пэнси. Девушка наведалась к ним без приглашения, пользуясь своей дружбой с Блейзом и приятельскими отношениями с его матерью. Обе знали толк в магической моде и ювелирных изделиях, читали одни и те же журналы, поэтому сейчас мило беседовали друг с другом, пока юноша сосредоточенно резал оладьи с абрикосовым джемом и запивал их крепким кофе. Девушка похвасталась своим назначением на роль старосты Слизерина. Анабелла радостно поохала, а ее сын, уже зная о таком событии, сдержанно поздравил и снова замолчал. Но Паркинсон явно желала вовлечь его в разговор. — Блейз, когда ты думал отправиться за покупками? Уже конец августа, ты в курсе? — Что бы я делал без тебя, Пэнс, — наследник знатного семейства с долей язвительности ответил, промокнул губы салфеткой и встал. — Прямо сейчас и отправимся, ты же для этого пришла. — Удачных покупок, дети, — миссис Забини тепло улыбнулась сыну и его подруге, Пэнси устремилась к дверям, бросив практически на ходу прощание. Домовик, уже явно предупрежденный матерью, также догадавшейся о цели прихода юной мисс Паркинсон, зажёг камин. Блейз взял с полки фарфоровую емкость, пока девушка тараторила у него над ухом: — Моя мама будет ждать нас в кафе. Она договорилась с Малфоями, они поедут все. Понимаешь, Нарцисса пойдет за платьями, Драко с нами, а его отец в банк или ещё куда. Надо не забыть попробовать новый сорт мороженого у Форстекью и посмотреть последнюю коллекцию мантий. Как жаль, что школьная одежда такая унылая. А еще… — Заткнись, пожалуйста, — юноша поморщился, одёргивая подругу, и протянул ей порох. — Прошу. — Невоспитанный, — девушка надулась, аккуратно взяла горсть Летучего пороха и шагнула в камин, звонко произнеся: «Дырявый котел!». Немного погодя молодой человек последовал за ней. Пойди мать с ними — они бы трангрессировали. Но Блейз не хотел пока светить своим умением, о котором знали только Северус и Анабелла, а она не совершала покупок с сыном с тех пор, как ему исполнилось двенадцать. Потом он уже ходил по Косому переулку с Паркинсонами и Малфоями. Поэтому сейчас Забини выходил из камина в трактире, потирая ушибленное обо что-то плечо, пока Пэнси отряхивала юбку. — Пошли, почистим пёрышки за стеной, — юноша, не теряя времени, взял Пэнси за руку и почти потащил за собой, обходя стойку, пока девушка что-то пищала за спиной, то ли негодуя от такого обращения, то ли ещё что, юноша не вслушивался. Остановившись и достав палочку, он постучал по нужным кирпичам в определённом порядке, открывая двери в истинно магический мир. Блейза пробрала дрожь. Он нахмурился и обвинил во всем сквозняк, возникший от раздвигания стены, шагнул в переулок и сходу окунулся в бурлящую толпу волшебников. Ведя за собой Пэнси и пару раз ощутив, как ему наступили на ногу, Забини, будучи от природы чистоплотным, брезгливо приподнял верхнюю губу. Доведя спутницу до свободного островка между магазинами, он достал палочку. Она так привычно лежала в руке, готовая быть проводником для заклинаний своего хозяина, словно аристократ пользовался ей каждый день, хотя достал он её за все каникулы только у могилы последнего отчима. — Тергео, — очистить себя и девушку от крупиц золы изящным движением смуглой кисти не составило труда, пока Пэнси потирала запястье. Наверное, Блейз слишком сильно его сжал. Что ж, зато он точно не потерял по пути слизеринку. Парень заметил, что на стене рядом со стеклом, в которое сейчас смотрелась Пэнси, поправляя волосы, кто-то повесил вырезанный из «Ежедневного пророка» портрет Дамблдора и подписал: «Лжец». История не стоит на месте. В кафе, служащим местом встречи, на мягких диванах за столиком сидела чета Малфоев с сыном и матерью Пэнси. Взрослые вели чинную беседу, самой говорливой, как и в младшем поколении, была Паркинсон. Коротковолосый блондин сидел, подперев лицо ладонью, и отстранённым взглядом смотрел на улицу. Поэтому сначала он с явным облегчением заметил друзей, а чуть позже их увидели и его родители. Вивианн Паркинсон обратила внимание на дочь и её однокурсника только когда те оказались непосредственно у столика. — Ох, Блейз! Как ты поживаешь? Жаль, что твоя матушка не захотела пройтись по магазинам с нами. Ну, ничего, думаю, мы все равно хорошо проведем время. Садитесь, дети! Блейз пожал руки Драко и Люциусу, поприветствовал женщин и сел рядом с Пэнси. — Как себя чувствует ваш муж, миссис Паркинсон? Такое можно было спрашивать только самым близким. Если это делал посторонний — милейшая на первый взгляд женщина отвечала так резко, что Люциус восхищался ее острым языком и умением не лезть за словом в карман. Четырнадцать лет назад группа мракоборцев причислила Ориана к Пожирателям смерти, хотя мужчина, как мог, сохранял нейтралитет, оберегая молодую жену и маленькую дочь. По несчастью, его застукали в разговоре с Рудольфусом Лестрейнджем, ярым сторонником Лорда. Недолго думая, стражи порядка смели всех под одну гребёнку. А потом решили то ли отомстить за действия Пожирателей, то ли поразвлечься — кто знает. Факт остается фактом: Ориан с тех пор лежит в больнице Святого Мунго. Никто не слышал от него ни одной связной фразы, лишь обрывочные, сказанные в бреду слова и мычание, мучающее его родителей и жену. Пэнси не помнила своего отца в другом состоянии, но все равно, как и Вивианн, возненавидела мракоборцев. Женщина добилась того, чтобы тех, кто совершил такое с её мужем, не просто уволили, а осудили на несколько лет проживания в камере. — Без изменений, — женщина поджала губы, смяв салфетку короткими пальцами. — Снова приезжал врач из Берлина, назначил новые зелья. Северус помогает, долгих ему лет жизни. — Будем надеяться, что все образуется, Вивианн, — уверенно ответил Люциус, а Нарцисса протянула руку и положила ее на унизанную кольцами ладонь приятельницы. Женщина благодарно улыбнулась. Через полчаса студенты вежливо откланялись и ушли за необходимыми для школы покупками, после совершения которых юноши, признав необходимость пойти в магазин мадам Малкин, направились за целеустремленно двигающейся девушкой. Слизеринцы выбрали новые мантии (не без попыток Пэнси приобрести то переливающуюся мантию, коих у неё было предостаточно, то шляпу с важно покачивающими перьями) и вернулись в кафе, где все еще сидели женщины. Нарцисса вызвала им из поместья домовика, который забрал все их покупки, и теперь можно было с чистой совестью расслабиться в кафе-мороженом. Пэнси буквально рухнула на стул, обмахиваясь веером из слоновой кости. Драко сел рядом, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, а потом и вовсе закатав рукава до локтей. Неподалеку громко рассмеялась группа студентов помладше, Блейз, бросив в их сторону недовольный взгляд, присел за стол, кидая пиджак на последний свободный стул. Терраса кафе пестрила оживленно болтающими людьми, поедающими мороженое, все места были заняты, поэтому слизеринцы сели внутри, возле окна и большого горшка с панданом. — Сколько же чертовых людей, — раздраженно произнесла Пэнси, заправляя за ухо прядь темных волос. В ее ушах красовались золотые серьги, изображающие герб дома Паркинсон: сциталис, двупалое создание с длинной шеей и хвостом, выглядевшее вполне изящно на картуше родового поместья. Известное еще по средневековому бестиарию, оно идеально описывало предков Пэнси и ее саму: они очаровывали свою жертву и ждали, когда она подойдет поближе. Драко лениво поинтересовался: — Что за новое мороженое, говоришь? — девушка словно ждала этого вопроса. Она оживленно ответила, взмахнув рукой с фамильным перстнем, на котором красовался тот же герб: — Фисташково-лимонное. Это даже звучит прекрасно. Garçon, — слизеринка обратилась к симпатичному светловолосому официанту, — три порции «Гринелл», пожалуйста. Парень привычно улыбнулся и отошел от их столика. Драко и Блейз переглянулись. — Ты нас спросить не забыла? — смуглый юноша приподнял бровь, в упор взглянув на подругу. Пэнси поежилась от этого холодно-вопросительного взгляда. Так в ее кругу, состоящем сплошь из чистокровных волшебников, могли смотреть немногие. Только самые сильные и независимые. Она попыталась замять ситуацию: — Не хочешь быть в тренде? Да и потом, ты бы сам попробовал его, любишь же всякие новинки. На последнюю фразу возразить было нечего. Малфой подумал также, усмехнувшись, его взгляд словно спрашивал у Забини: «что, друг, уела она тебя?». Блейз лишь беззлобно фыркнул, мысленно махнув рукой. Девушка хитро прищурилась, улыбаясь. Солнце скрылось за подгоняемой ветерком тучей. Людей на улице не поубавилось, но все равно смотреть туда стало приятнее. Блейз окинул задумчивым взглядом витрины, прохожих и вздрогнул: из книжного магазина, дружно разговаривая друг с другом, вышли Уизли, Поттер и Грейнджер с огромной, бросающейся в глаза сумкой. — Запаслась книгами на весь учебный год, не иначе. Будто библиотеки ей мало. Драко увидел, куда направлен взгляд друга, и не мог не высказаться, презрительно сжав губы. Он и сам вполне неплохо учился, знал, как и полагается всем аристократам, классическую латынь, любил на досуге не только полетать, лениво полежать на траве или обсудить величие себя любимого. В конце прошлого года, например, Блейз заметил на тумбочке у кровати однокурсника «Иероглефические фигуры» Фламеля, тяжелый том, обернутый в драконью кожу. Ничего не сказал, но вновь отметил про себя ум и начитанность приятеля. — Ты сам спишь с книгами, успокойся. — Спокоен. Но то я, а это гриффиндорская бобриха. Блейз закатил глаза, пока Пэнси смеялась над далеко не самой удачной шуткой объекта своей влюбленности. Малфои считались самым уважаемым семейством в магическом обществе. Своим детям волшебники и волшебницы хором внушали, что дорогу Драко Люциусу Малфою переходить не стоит, а лучше вообще подружиться с ним. Таким девочкам, как Пэнси, говорили то же самое, только вместо дружбы частенько вставляли слова «охмурить», «влюбить», «женить». Сначала Драко купался во внимании желающих наладить отношения, но понемногу стал отсеивать неугодных, так что уже к третьему курсу сформировался определенный круг приятелей, в который вошла и Пэнси. Ее это устраивало курса до четвертого, насколько мог судить Блейз. Потом он стал замечать нежные взгляды девушки, обращенные к другу, её хоть и редкое, но все же смущение, увеличивающуюся в размерах язвительность, когда Драко не обходил вниманием симпатичную студентку. Дальше этого не продвигалось, но темнокожий юноша каждый раз ждал взрыва. Забини снова посмотрел на улицу, сразу наткнувшись взглядом на рыжие волосы. Обладатель этих волос смеялся, обсуждая что-то с другим близнецом, машинально поправлял ремень словно пережившей не один десяток лет сумки. Потрепал по голове брата и снова рассмеялся, услышав от него что-то в ответ. Как их можно было путать? Блейз никогда не понимал. Да, близнецы, но идиоту понятно, что они разные. Улыбки, глаза, походка. Разная степень резкости в движениях рук. Даже стараясь не смотреть в сторону этих гриффиндорцев, он все равно знал и видел много. Закусив губу с внутренней стороны, сейчас юноша продолжил наблюдение, видя, как они встречают семью Джордан, здороваются, как остальные, под руководством матери Уизли, идут в сторону банка, а близнецы с другом (Блейз не был уверен, как его зовут, но имя было довольно простое) направились в другую сторону. Рыжие что-то рассказывали, активно жестикулируя. Слизеринец отвернулся, как раз в этот момент принесли мороженое. — Обведи этот день красным в календаре: ты видел Поттера и не проехался на его счет, — отправив ложку мороженого в рот, Блейз слегка улыбнулся другу. Пэнси довольно промычала, пробуя холодную сладость. — Его деньки на исходе. Лорд вернулся, грязнокровкам и предателям крови долго не жить, — Драко жестко произнес, даже не подумав говорить тише и поддевая краем ложки шарик мороженого. Он не оторвал взгляда от десерта, но старательно скрываемая тень страха не укрылась от проницательного взора Забини. Он понимал друга: если бы у него был отец, так выслуживающийся перед покровителем большинства чистокровок, он бы тоже боялся. Люциус и Беллатриса — наиболее приближенные к Волдеморту люди, не будет ничего удивительного, если змееглазый захочет погостить в резиденции Малфоев. А это, надо заметить, не очень приятное соседство. Слизеринец стукнул ногой по полу и подумал, что с такими мыслями стоит научиться окклюменции. В первый же день каникул Анабелла обсудила с сыном столь важный вопрос, как возвращение Лорда. Никто из чистокровок в новом появлении не сомневался, даже те, кто и до его падения не выступал на темной стороне под одной меткой. Блейз поддержал мать в решении придерживаться, сколько это возможно, нейтралитета. Но нейтралитет нейтралитетом, а думать о Тёмном Лорде то, что ему бы не понравилось, не следовало. Или только так, чтобы он не смог узнать. — Мм, как же это вкусно! — Пэнси, по-видимому, пропустившая высказывание блондина, прикрыла глаза. Драко, отделивший кусок от шарика и попробовавший его, кивнул. Да и Забини согласился, улыбнувшись подруге. К теме Волдеморта они больше в тот день не возвращались.