Прикосновения во тьме

Когда Драко увидел их поцелуй, в нём разорвалось просто всё. Всё, что в нём было разломилось на части. Малфой очень любил читать художественную литературу и когда там было описание зияющей дыры в груди у человека из-за боли, он думал, что это всего лишь метафора, всего лишь словесный оборот. Он никогда не знал, что это правда. Ему вырвали сердце из груди, растоптали его грубой подошвой, размазали по полу, а потом выкинули к чертям собачьим. И в его груди была дыра, которую он ощущал взаправду. Она неимоверно сильно болела, заставляла сжаться так сильно, что хотелось просто перестать чувствовать это. Драко кричал. Так сильно кричал от боли. Он доверил Грейнджер всё: свои переживания, волнения, тайны. Он доверил ей свои чувства, а она уничтожила их без остатка. Да, он знал, что они абсолютно разные. Их восприятие, воспитание, ценности не были схожими меж друг другом, однако он верил в то, что они всё равно будут дальше вместе. Малфой верил, что они пройдут через все преграды на своём пути, насколько сложные они бы не были. Парень прокручивал раз за разом произошедшее, он просто не мог остановиться, словно ему поставили пластинку, которую невозможно выключить, и она раз за разом повторяется. Драко хотел разбить эту пластинку, чтобы от неё ничего не осталось, даже жалких обломков. Он так сильно не хотел ощущать эту боль. Она разъедала его, текла по венам, словно самый опасный яд. Малфой чувствовал, как она льется внутри него и обжигает больше, чем любое пламя. Он не мог остановить дрожь всего тела, он не мог двигаться, потому что ноги были тяжелыми и ватными. Драко не мог заставить себя съесть хоть что-нибудь. Он не мог сделать ничего, насколько же он ощущал себя жалким. Он вспоминал все моменты и все разговоры, что были у них с Грейнджер, и не понимал, зачем они. Зачем вообще это всё? Зачем его сделали этим чертовым старостой? Отправили к этой мерзкой гриффиндорке? Да, он совершал в этой жизни уйму плохого, он знает, но неужели он заслужил эту боль? После того, как Малфой нашел себе жилье, он бросил все свои вещи и пошел в душ. Он хотел настолько горячий душ, чтобы попытаться отвлечься, сосредоточиться на обжигающих каплях, что, словно град, падали на его кожу. Неизвестно, сколько он простоял там. Некоторое время он ни о чем не думал, ощущал пустоту. Пустота была намного легче. Он смотрел в одну точку и старался ни о чем не думать, как бы трудно это не было. Просто не думать было проще, не вспоминать. Создать ментальные стены у себя в голове и просто никогда не давать им исчезнуть. Однако они продолжали разбиваться, как только он строил их, словно по ним били кувалдой каждый раз. Малфой ничего не мог сделать, потому что он был абсолютно разбит. Он был искалеченным мальчиком, которого жизнь никак не могла оставить в покое. Мерлин, как он не хотел давать боли власть над собой, как он пытался её обуздать, однако это было просто невозможно. Она была такой могучей, такой великой, она была сильнее всех. Вот, кто самая величественная и сильная волшебница всего времени. Её невозможно убить никакой «Авадой Кедаврой», ей плевать. Она поглотит тебя заживо, растворит в себе твой труп, потому что может. Кто ты такой перед ней? Никто. Твои отчаянные попытки победить её невероятно жалкие. Она сначала разобьёт тебя, как самую хрупкую вазу, со всей силы, а потом будет продолжать дробить каждый твой кусочек. Очень медленно. Боль будет жаждать, чтобы от тебя остался один никчемный осколок. Драко делал отчаянные попытки принять этот конец, но было напрасно. Каждый раз в его голове возникали плавающие воспоминания. Те воспоминания, которые грели душу каждый день, окутывали её, защищали от всех невзгод. А сейчас они не изменились, но стали вставлять нож в спину каждый раз, как появлялись у него в сознании. Твою мать, он так верил в счастье. Так верил, что Грейнджер — тот человек, с кем он хочет соединить свою жизнь. Он никогда так ни во что не верил. И чем это обернулась? Чем обернулось? Он пригрел змею на сердце, которая и пустила яд по венам. Очень тяжело было осознать всё, это казалось действительно настоящим кошмаром. Драко щипал себя, чтобы проснуться. Ему так хотелось, чтобы это оказался сон.       — Зачем ты поддерживала меня? Зачем ты общалась со мной? Зачем ты целовала меня? Зачем ты играла, что любишь меня? Зачем нужно было говорить все эти громкие слова, если в конечном итоге ты просто оставила меня одного. Ты вытерла об меня ноги. Как бы я не был силен, как бы я не старался быть холоден, ты заставила меня полюбить. Ты влюбила меня в себя самой адской любовью, а потом что? Где правила твоей игры? — Драко кричал, словно во всё его тело одновременно воткнули тысячу кинжалов. Он кричал так сильно, что, скорее всего, было бы слышно и за милю отсюда, если бы он не наложил оглушающие чары. Вскоре у него уже не было сил кричать, он и слова не мог произнести, потому что сильно царапало горло. Все косточки на его руках были в крови, ведь он не переставая бил в стену, но боли он просто не чувствовал. Драко хотел, чтобы его избили, он даже не будет сопротивляться, избили какие-то магглы. Ему плевать, невероятно плевать, потеряет ли он честь при этом. Малфою очень хотелось прийти к Гермионе, заставить её ответить, почему она совершила такой грязный поступок. Почему из-за неё он должен чувствовать эту агонию. Но он не хотел спускаться так низко. Он считал, она не заслуживает видеть это, слышать это. Она, черт, просто не имеет право видеть его таким. Драко хотел, чтобы она не делала этого, просто не делала. Но его желание не имеет никакого значения, время невозможно повернуть вспять. Если человек поступил подобным образом, значит, он не любил. Значит, твою мать, он действительно не любил. Если бы она хотела, чтобы у них было продолжение истории, Грейнджер бы сделала что-то. Если бы она только желала их будущего… Если бы она сама верила, что они действительно пройдут все испытания, все скандалы, все ссоры, все предрассудки и предубеждения. Впрочем, чертово «если бы» не изменит ни прошлого, ни настоящего. И не смотря на то, какую боль он чувствовал, он всё равно оставлял надежду, что это возможно исправить. Драко не мог отпустить маленькую возможность, что это не конец их истории.