Уничтожение доказательств

— Какие штрафы он уже получил? — на ходу включая ноутбук, спросил Бен у своего студента. Эни вываливал на стол все полученные от Йохансона бумаги и параллельно пытался вспомнить всё, что ему рассказывал ректор. На присутствие в кабинете прокурора оба не обращали ни малейшего внимания. — Ваш, один по пожарникам, два по столовым, и один большой по пандусам. Ну, когда ночью пришли и провели экспертизу, а сейчас… — Ребят, — вдруг подал голос прокурор, до этого изображавший, что ему плевать на взбудораженных парней и их болтовню, — если хотите, я вам покажу наше заявление. — С чего бы! — изумился Эни раньше, чем Бен успел его одернуть, но Дэвид только рассмеялся. — Поставите заодно отметку о получении, почему нет. Учитель и ученик переглянулись — Эни вскинул брови, а Бен пожал плечами, принял из рук прокурора документ и поставил подпись на втором экземпляре. — Значит, идешь в буфет, берешь два кофе и возвращаешься сюда, — дал указание Бен своему студенту. — Я свяжусь с Палмером, посмотрим, что можно с этим сделать. «И не натвори глупостей!» полетело уже в закрытую дверь. Юноша вздохнул, сел за стол и принялся набирать короткое ходатайство — всё, на что у него хватило фантазии. Арест был проведен законно, как оказалось, предупреждения Палмеру высылали, о чем он не удосужился сказать никому, даже Энтони, более того, штрафов у него действительно было предостаточно. — Да чтоб вас всех, — себе под нос пробурчал Бен, хватаясь за голову. — Что-то случилось? — отозвался прокурор, и парень еле заставил себя не показывать ему оттопыренный средний палец.

***

Известие о том, что Палмера арестовали, разлетелось по факультету за считанные минуты. Подробности дела появились сразу — Бен, наплевав на конфиденциальность, оббежал университетские канцелярии, чтобы собрать документы для защиты, и неравнодушные методистки сообщили преподавателю все, что слышали в курилках и столовых о саботаже профессора Донована. По их версии, прокуратура изначально инициировала проверку по его заявлению о нарушении трудовых прав, и арест Палмера являлся конечной целью, но никто не думал, что он наступит так скоро. Никто не думал, что у Палмера так много косяков, — злился про себя Бен, и, одной рукой набирая номер Гарри, второй листал собранные документы. Всё, о чем заявляла прокуратура, даже дискриминация работников и неправомерные отказы в приеме на работу, — всё было правдой. Не паниковать, — приказал сам себе Бен. — Это просто работа, которая к тебе лично не имеет никакого отношения. — Соскучился по мне? — ехидно спросил в трубке друг, и парень вздрогнул от неожиданности — он уже успел вчитаться в документы и забыть о включенном вызове. — Срочно приезжай, ректора арестовали. Гарри не стал задавать лишних вопросов. — Ну что, друг мой, — картинно вздохнул он, проглядев заявление и документы, которые смог подготовить Бен. — Надеюсь, ты знаешь, как за двадцать четыре часа свалить из страны. Испуганный юноша замер и уставился на Гарри, а тот от его реакции будто бы пришел в полнейший восторг. — Не переживай, я тебя спасу, — подмигнул он, — буду ждать на границе с теплым пледом и бутылкой воды. Чего смотришь, поехали в суд, говорю. Дэвид! — вдруг крикнул он, заметив за соседним столом прокурора, уткнувшегося в свои бумаги. Мужчина посмотрел на нарушителя спокойствия, нахмурился, но, узнав в Гарри давнего знакомого, просиял. Они обнялись и быстро поцеловались. — Не любит тебя, — кивнул Гарри на Бена. — Ты уж не обижай мне парня, ему и так тяжело. Бен вспыхнул, взял бумаги со стола и ушел с кафедры. Слушать, как шепчутся его лучший друг и прокурор, да еще и о нем, было совершенно невыносимо.

***

— Я окончательно перестал понимать, что происходит, — сказал после процесса Гарри Бену и Эни за столом в баре неподалеку. — Готовишься несколько месяцев до усрачки — тебе отказывают. Пишешь позицию в процессе на коленке, ссылаясь на весь закон в целом и на несколько общих принципов права — ты побеждаешь. Дорогой, — вздохнул он, хлопнув товарища по плечу, — зря мы с тобой учились столько времени, вон, Эни твой степеней не имеет, а навалял им всем парой слов. — Я только дополнял вашу позицию, — возразил смущенный мальчишка. Гарри рассмеялся. Бен не разделял его веселья и даже немного оскорбился — и действительно, большую часть работы проделали они. Эни взяли в процесс за компанию, и, по правде говоря, просто избавляя его от необходимости идти на лекции по торговому праву. То, что у Эни окажутся нужные сведения, они не подозревали и подозревать не могли, а для мальчишки собственная значимость в процессе неожиданностью не стала. Бен, все еще ошарашенный, отправил Энтони отчитаться перед Йохансоном и получить от него причитающиеся лавры — ему самому было противно даже мыслями возвращаться в процесс, не то, что о нем разговаривать. — И как тебе? — шепотом поинтересовался Гарри, дождавшись, чтобы мальчишка вышел из бара. — Откуда он мог знать, что у Донована все документы фальшивые? — Учитывая, что все эти документы подтверждаются нашими внутренними переписками, — мотнул головой Бен, — я думаю, ему просто повезло. Я даже не прорабатывал эту версию. — Но ты видел лицо Донована? — не унимался друг. — На меня так потерпевшие не смотрят, когда суд оправдывает моих подзащитных. — А суд их когда-нибудь оправдывает? — сердито съязвил парень, на что Гарри махнул рукой, параллельно заливая в себя очередной коктейль с абсентом. Спустя пару бокалов виски с колой Бен, заметив звонок матери на телефоне, без колебаний ответил, — он был уверен, что сегодня его больше ничего не удивит. Та, узнав, что сын отчего-то напивается в баре, позвала его обратно домой, — мол, друзья его отца готовы были устроить Бена в консульство, и вот-вот у них освободится для парня должность с неплохой зарплатой. Бен привычно принялся отнекиваться, где-то внутри соглашаясь на все предложения матери и уже мысленно покупая билеты до Нидерландов. — Заодно под присмотром будешь, — добавила она, и Бена будто переклинило. — Я вообще-то женат, — слишком грубо даже по меркам Гарри ответил парень. — И здесь есть, кому за мной присматривать. — Боже! — обрадовалась мать. — Так что же ты молчал! — На мужчине, — упрямо продолжил Бен. — Он мой преподаватель. Спустя несколько секунд замешательства парень снова услышал голос в трубке: — Ничего страшного, дорогой. Всякое бывает. Не думай, будто я от тебя откажусь из-за этого… — Он сидит в тюрьме, — перебил Бен. — Он старше меня на двадцать семь лет и детей не хочет. Не дожидаясь ответа, парень сбросил вызов и с удовольствием послал на хуй Гарри, покрутившего у виска пальцем.

***

У входа в конференц-зал толпились люди. Бен вежливым кивком головы здоровался с каждым, едва успевая переключаться с одного знакомого на другого. Внутрь он заходил последним, пропустив всех, кто был старше его, и, коротко выдохнув, сел на свое место за круглым столом совета. — Друзья мои, — начал свою речь Йохансон. — Мы чудом отбили проверки эти. Бен хмыкнул, а Эни, приглашенный на совет на правах его помощника, недовольно поморщился. Чудом! Будто не из-за намека Палмера и не из-за смелости Эни Донован запаниковал в процессе и отказался от всех представленных документов. Идея заявить с места о фальсификации доказательств пришла к Эни после долгого обдумывания слов Палмера, мол, — грешен, конечно, но я ни разу в жизни следов не оставлял. — Разумеется, благодарны мы господину Кеноби и команде его, — уточнил старый профессор, — но расслабляться нельзя нам. Скоро пойдут суды новые, уже производств исполнительных в рамках. Сберечь нам надо имущество наше, голосовать предлагаю за вывод его. Решение приняли — одиннадцатью голосами против одного. — Я не понимаю, Уилл, — задумчиво говорил потом Бен перед камерой. — Чистая уголовка, а они бегут в нее радостно, будто никому ничего за это не будет. Кажется, мне пора сливать свои полномочия в НАБ-у и Джи Оу. Черт возьми, как же мне тебя не хватает, — усмехнулся он, заворачиваясь в теплое одеяло. — Я понятия не имею, как бы ты поступил на моем месте. Кажется, я должен отказаться в этом участвовать. Но я не могу не помочь Йохансону. И Винду — он был добр ко мне. Пожалуйста, дай мне знать, что мне делать. Правда, Уилл, я устал от ответственности, я бы с радостью уволился, но на кого я всё оставлю? Эни я не доверяю, что бы ты мне ни говорил… Его монолог прервал стук в дверь — Пэм звала ужинать. Устроившись у телевизора с ребятами, Бен продолжил работать — листал договоры и рисовал поперек текста комментарии для Эни. То, что ученик рвется ему что-то сказать, не может усидеть на месте и постоянно поглядывает в его сторону, Бен заметил не сразу, но когда заметил, с хитрой улыбкой поинтересовался: — Тоже хочешь поработать? Эни помотал головой и смущенно уставился в телевизор. — Мы должны сказать тебе кое-что, — взяла на себя инициативу Памела. Эни жестами стал просить ее замолчать, но та продолжила. — Так получилось, что… В общем, у нас с Эни будет ребенок. Не до конца осмыслив услышанное, юноша отложил бумаги и попросил повторить — вдруг ослышался. — Я беременна, — улыбнулась девушка. — Врач сегодня подтвердил, мы решили, что ты имеешь право знать. Эни скоро купит квартиру, — торопливо добавила она, увидев замешательство Бена, — мы переедем, не волнуйся… — Это замечательно, — едва слыша сам себя, выдавил Бен. — Я рад за вас, вы… Вы молодцы. А внутри у него противно ёкнула давнишняя ревность. Он отругал себя за отвратительное поведение, обнял обоих ребят и даже пообещал им бросить курить по такому случаю, а затем ушел к себе, забыв захватить документы с журнального столика.

***

Гарри Милн любил выпивку, парней и вечеринки. С выпивкой проблем у него не возникало, равно как и с вечеринками — от похмелья, конечно, его не спасало ничего, но выпивка хотя бы не могла подать на него заявление в полицию, а вечеринки не просили перезвонить им с утра. Парней любить было тяжелее всего. Парни требовали внимания, времени и денег. Денег у Гарри всегда было достаточно, а вот времени становилось всё меньше, и однажды он поймал себя на мысли, что, обнимая молоденького коллегу, думает исключительно о предстоящем судебном заседании и не хочет ничего, кроме одеяла и мягкой подушки. Так с беспорядочными связями он решил завязать, а для Гарри Милна завязать с беспорядочными связями и вовсе означало перестать спать с парнями. У него оставалась Кли, — богиня, идеал и светлый образ, — которая по счастливой случайности смогла от него забеременеть. Гарри поставил себе цель: добиться ее расположения, жениться на ней и воспитывать их общего ребенка. У Кли были совершенно другие планы. Милну запрещалось задерживаться дольше, чем на ночь. Клементина не терпела его в светлое время суток, не могла вынести его присутствия в своей ванной, на любимом кресле, на фотографиях в телефоне и, разумеется, в своих мыслях. Поэтому Гарри продолжал жить у себя, изредка приезжая к любимой женщине с подарками и витаминами. Отцовство она великодушно обещала не оспаривать. Он был рад довольствоваться малым, тем более, детей он не выносил, даже когда те были еще в животе и особых хлопот ему не доставляли. Тем не менее, Кли отказывалась теперь пить с ним (и иногда даже спать), и Гарри чувствовал себя не в своей тарелке — пока организм его наставницы требовал отдыха, его собственный нуждался в постоянном сексе. Секс пришел оттуда, откуда Гарри не ждал. Вымокший насквозь, дрожащий и уставший, Брук Чан совсем не походил на того соблазнительного мудака, которым Гарри его помнил, но не пустить его он просто не мог — было слишком любопытно, на кой хер он ему сдался в три часа ночи. — Я без звонка, ты не сердись. Мне нужна помощь.