Режим «без сна» на повторе

— Ребята, завтра мы едем на фестиваль. Я хочу сказать, что не нужно волноваться, главное, просто оттянитесь на сцене, — даёт наставления Юнги, рассматривая каждого участника. Чимин чувствует внутри тепло и надежду, что хён изменился. И черт, эти последние тренировки были прекрасны. Даже если придирки были самые тупые, Пак ощущал себя в семье. Мин в последнее время касается его особенно нежно. Чимину было больно. Совсем скоро придётся уйти, потому что Юнги не изменится, но последний шанс даётся даже перед смертью. Старшему всего лишь нужно будет обнять Пака, подбодрить или сказать простые слова: «я тебя не отпущу», «не уходи». Простые и банальные слова, и Чимин останется, не уйдёт. Пак до последнего думает, что Юнги не бросит его. В поезде ребята рассаживаются по местам, везде шум, кто-то смеется с чьего-то дырявого носка, кто-то просит уже поесть, а Юнги вообще не видно. Кажется, остался сидеть на своём месте, после того как пересчитал всех в вагоне. — Кто когда сообщает Юнги об уходе? — тихо спрашивает Чимин, обращаясь к основному составу их группы, с которым они завоёвывали призовые места. Паку стыдно, что у него в мыслях нет покинуть группу. Он хочет остаться, но всё же, нужно проверить насколько важен как танцор. — Даже не думала об этом, — признаётся девушка, накручивая волосы на палец. Пак вздыхает. Кажется, он один парится по этому поводу. Перед глазами мелькает знакомая макушка. Но нет, это лишь один из группы поддержки, это не Юнги. Чимин решает расстелить себе койку и поскорей уснуть.       Столица встречает холодом, пронизывающим ветром и серостью своих огромных домов. Чимин никогда не любил Сеул. Странно, конечно, но люди здесь замкнутые, кучи бутиков, нет нормальных дешевых маркетов. Одни рестораны и пафос. Давление скачет, как ненормальное. В ушах закладывает, а во рту пересыхает. Чимин волнуется перед фестивалем. Вся команда останавливается в кафе, чтобы перекусить с поезда. В хостел ехать рано, тем более, заезд только с двенадцати. Пак делает начес на волосах, смотрит в зеркало, а после поднимает взгляд выше, где перед ним стоит Юнги и хмурится. — Ты с этим на голове будешь выступать? — спрашивает парень, указывая на прическу. Пак мрачнеет, ощущая, как внутри всего передергивает. Снова повторяется история, что ли? — Да, буду с этим на голове, — фыркает в ответ тонсэн, а в голове проклинает себя. Так хочется напоследок нормально пообщаться, а выходит вот это. Чимин отвечает с ядом, как и последний месяц. Ведет себя вызывающе и перечит Юнги по поводу всего. Натерпелся. — Но это слишком женственно, Минни, — говорит хён, смотря в глаза младшему. — Аа… Я попробую что-нибудь другое, — мрачнеет Чимин, сдаваясь под натиском ласкового прозвища. Внутри бушуют чувства, а снаружи неприступный камень.       Вот команда уже стоит на втором этаже, где им выделили место в качестве гримерки. Пак жмёт ладони в кулак, смотрит на Юнги и ждёт, пока тот скажет хоть что-нибудь, хоть обнимет. Но нет. — Нам спускаться? Скоро наш выход, — тихо шепчет Чимин. — Я что-то говорил? Почему ты всегда задаешь тупые вопросы? — огрызается Юнги. Тонсэн ухмыляется себе внутри. За что ты так, а? Перед выходом на сцену Мин стоит около Чимина. Впереди две девушки, перешептывающиеся о чем-то своём, хихикающие. Пак нервничает так, что у него сейчас легкие полезут через рот. Юнги обнимает девчонок, которые стоят впереди. — Не нервничайте сильно, у нас всё выйдет, — говорит им. Что-то рвется навсегда. Чимин прижимает ладонь к груди. Хочется сбежать, потому что это пиздец. Больно в прямом смысле. Кажется, он вот-вот отключится. В последнее время, со здоровьем всё ужасно. Анализы скачут то по одним проблемам, то по другим. Пак выходит на сцену, чувствуя на глазах пленку. Хочется рыдать. В лицо бьёт свет, всё мигает, впереди, в толпе, Чимин хватается за единственные любящие глаза поддержки. Он смотрит прямо на подругу, танцует и молится про себя, чтобы не свалиться в обморок. Честно говоря, всё идёт по пизде. Юнги в танце падает, но выкручивается изящно и красиво. Чимин наступает Мину на ногу, но и этого незаметно. Зато Пак точно помнит, как всё внезапно стихает. Ему нельзя паниковать. Перед глазами только спина Юнги. Они видит только его. Музыки не слышно, сердце зашкаливает, какой-то неравномерный пульс. Пак ощущает тошноту. В самом танце пытается смотреть только на Мина.

«И каждый раз, когда я замечаю тебя, внутри меня что-то умирает»*

Так смешно, даже сейчас его ведет Юнги. Даже сейчас Чимин танцует благодаря хёну, которые стоит спереди и показывает движения. Внезапно в уши бьет музыка, Пак расслабляется и краски возвращаются в мир. Команда уходит со сцены, а Чимин с улыбкой уходит в угол. — Ребята, — орёт Тэхён. Они все громко хохочут. Пак сидит на заднице, наблюдает за всем этим, а внутри мысли такие смешноправдивые. Сегодня они все «ребята», сегодня они все команда. Семья. Юнги обнимать может, Тэхён что-то колкое скажет, но они рядом. Они видят Чимина. Сегодня все такие дружественные, а ещё слишком шумные. А завтра. Завтра уже никто. Чужие люди. Начиная с завтра, не будет ни объятий, ни разговоров по душам, ни ночевок. Ах да, Юнги так ценит свою девушку, на которую забивает иногда, а та жалуется подруге Чимина на Мина, но то такое. Юнги может расстроится, если его отталкивает девушка, но будет ли он расстроен, если от него уйдёт Чимин. Такие странные мысли. Пак улыбается. Не может быть, чтобы хён не чувствовал абсолютно ничего. Ну не может такого быть.

«С каждой секундой мои мысли одолевают меня всё сильнее»

Пак опускает голову на скрещенные руки, челка падает на глаза. Щеки влажные. Чимин не просто пустил слезу. Он сидя рыдает. Его тело содрогается, пока всхлипы перебивает громкая музыка в клубе. Тонсэн рыдает так, что весь макияж стекает по щекам до губ. А когда парень встаёт с пола, просит у знакомой сухую салфетку, то замечает краем глаза Юнги. Тот смотрит. И всё. Просто смотрит с равнодушием. — Хён, прошу, — шепчет Чимин, глядя на своё отражение в зеркале, — не отпускай, пожалуйста. Максимум унижения и боли. Пак терпит в себе, выходит уже весь на пафосе и с лицом-кирпичом. — Ты чего? — спрашивает одна из девушек, которая тоже собирается уйти. — Та так, задумался, что будет завтра, — хмыкнул Чимин, — боюсь его реакции. Я боюсь его не обнять больше. И плевать. что она подумает. Пак палит на Юнги, который совсем рядом облокотился задницей о диван, что-то ищет в телефоне. На нем кепка, которая делает его ещё более мужественным. Чимин на дрожащих ногах шагает к Мину, протягивает руки и крепко обнимает. — Что? Что такое? — испуганно тараторит Юнги. Чимин ощущает на себе легкие поглаживания спины. — Я наступил тебе на ногу на выступлении, — с хрипотцой тараторит Чимин и сразу же отходит. Мин в шоке немного, смотрит вслед парню, который вешается на Тэхёна и что-то говорит ему на ухо. Конечно. Ким игнорирует либо закатывает глаза. И даже этого Паку будет не хватать. — Ты же не расстроился? — спрашивает меж делом Чимин видя, как трясется нижняя губа Юнги. Они уже знают результаты, команда не заняла ничего. Но почему-то все выходят довольные и улыбаются. Все знали, что так и будет. Не всегда же занимать призовые. — Вы хорошо поработали, — говорит Мин. Пак улыбается. Ему в руки переходит косметичка, которую он таскал и до фестиваля. Улыбка тухнет. Он не гребаный стафф. — Тэхён, понеси косметику, — говорит Пак, отдавая в руки парню. Тот снова закатывает глаза. Чимин уже не надеется ни на что.       В хостеле все делятся по комнатам. Пак мимолетно вспоминает, как в прошлый раз был вместе с Юнги. И тогда его хён просил сделать массаж, даже мимолетно целовал, касался пальцами пухлой ладошки тонсэна. И вот уже как месяц без разговоров. Чимин улыбается, когда всё проходит нестерпимо быстро и больно. День как день. С друзьями много всего обходили, но мысли грызли всё время. Время поезда наступает. Чимин сидит, не решаясь снять курточку. Уж больно холодно в вагоне. Наверное, он отморозил последние мозги, потому что берет в руки телефон и набирает сообщение хёну. «Удали меня из группы». Пак откидывается на спинку, прикрывает глаза, а когда снова моргает, видит, как просовывается макушка хёна, а вскоре показывается и весь Юнги. Чимина в дрожь бросает моментально. — В смысле? — спрашивает возмущенно, но с улыбкой на губах. Помимо них двоих ещё сидит напротив Чимина Тэён, а рядом её брат, который ездил поддержать группу. — Я ухожу из группы, — сорванным голосом тараторит тонсэн. Мгновение. Чимин смотрит перепуганными и с надеждой глазами на хёна. Прошу… — Навсегда или на месяц? — Я… Просто ухожу, — говорит Пак, путаясь. Он хотел вернуться. В любом случае, хотел. Вот он, момент истины. — Ааа, ок-ок-ок, — с улыбкой на губах и всей бодростью говорит Юнги, словно пытается сделать как можно больнее. Делает пальцами жест «окей», а после просто разворачивается и уходит быстрым шагом. Чимин сидит с широко раскрытыми глазами. В кабинке молчание, которое прерывается шумом поезда и внезапным всхлипом Пака. Он не может держать это в себе и мгновенно выдыхает, не контролируя себя. Натягивает капюшон на голову и слышит от брата Тэён: — Пиздец, он мудак… Сама же девушка строит сожалеющий взгляд, едва не плачет: — Чиминни, не плачь. Чимин… Пак сжимает руку в кулак. Пиздец. Даже «пока» не сказал. Чимин мотает головой, даже не зная, что ощущать. Юнги его просто отпустил. Даже не так. Словно ему сказали: «вон, на столе лапша, покушай», а в ответ: «ок-ок-ок». Будто Мин абсолютно ничего не потерял. — Я так не могу, скажу ему тоже сейчас, — говорит Тэён и пишет сообщение. Только Юнги на этот раз не приходит. Он просто исключает из группы. Больнее всего видеть эту реакцию не в сообщениях смайликами, а в реальности. С этим блядским голосом и ухмылкой. Чимин хватается за живот, режет внезапно сильно. Он проходит чуть дальше по вагону, просит таблетку у подруги, и тут же заглядывает Юнги. Смотрит, улыбается. Какого хрена. — Чиминни! — зовут его в другой кабинке, Пак, пошатываясь, плетется к компашке. Все спрашивают, что случилось, почему исключили, как так. Девушка протягивает какую-то банку, Пак даже толком среагировать не успевает, как делает три больших глотка. — Фу, это алкоголь? — вытирает свои губы, кривится. И снова сзади показывается Юнги. Хён толкает Чимина в плечо, проходит дальше и перекрикивает всех, разговаривает с другими. Слишком быстро, слишком много всего. — Ребят, я таблетку только что выпил. Какие восемь оборотов? — злится Чимин, зная, что в нём сейчас антибиотик и алкоголь. Он спешит вернуться к себе и успеть уснуть, прежде чем станет хуже. Юнги он видит в последний раз, когда хён даже не смотрит в его сторону. — Я спать, — бросает Пак, залезает к себе на место и укутывается пледом. Живот режет с новой силой, Чимин крутится, сжимает простынь в руке. Лоб потеет, а с губ вырываются слабые стоны боли. Пак жмурится сильно. — У тебя нет пластиковой вилочки? — спрашивает Юнги, смотря на корчащегося от боли Чимина. Тот мотает головой, мол, нет. Пиздец в квадрате, про себя думает Пак, сжимая руки на животе.       Утром, выходя из поезда, Чимин не чувствует ничего. Глаза опухшие. Он прощается с Юнги и Тэхёном некрепкими объятиями. Это конец. Маршрутка отъезжает от вокзала, забирая с собой последний вдох надежды, что Юнги скажет «не уходи». Но нет. Хён даже не прощается. Он немного злой и недовольный. Видно, просто не выспался. Говорили, он упал со своего места. Чимину больно внутри, он думает: «дурной Мин Юнги, будь аккуратнее». Дом встречает как-то по-особенному. Уже не будет вечных тренировок, ничего. Просто серые будни и учеба. Чимин ступает через порог словно не был здесь год. «Ребят, вы хотя бы причину ухода напишите». Смс. Единственная, от Юнги. «Если она ещё нужна и важно, то… Хён, на будущее, прошу, давай отдачу людям и поддержку. Ребята это будут очень ценить. Говорю сразу, это не только мои мысли, так считают многие из группы. Ну и да, хотя бы делай вид, что тебе важны люди. Даже если они уходят. А не с долгожданной улыбкой на лице говорить „ок“ и всё. Чуть-чуть лицемерства тут можно». Чимин отправляет пожелания, борясь с чувствами. Он хочет написать всё, высказать в лицо. Назвать хёна ебланом и дать ментально пощечину. Но сдерживается. Юнги читает и ничего не отвечает. Забивает. Пак ухмыляется. У сказки был двойной конец. Как она началась без чувств, так и закончилась. Использование. Вскоре Юнги сделает из этого сенсацию. Мол, ушли люди из группы, остались лучшие. И сделает «перезагрузку» группы. А Чимин так и будет смотреть на это всё, ощущая себя кроликом, которого купили в самом начале, выдрессировали, а после использовали для фокуса. Никакой он не верный щенок. А обычный кролик, с которого скоро просто сдерут шкурку и отправят на сковородку. Фокус прошёл на «ура». Фокусник остался доволен и с большим приростом в кармане. Чимин улыбается, прокручивая в руках мышку. А не марионетка ли этот «фокусник»? — Всё ещё будет, — шепчет Пак, меняя взгляд на прищур и крутит меж пальцами нитки, которые лежали рядом с его ноутбуком, — повоюем, Мин Юнги? Тебя ждёт нечто неожиданное. Тебе всё ещё вернется бумерангом.

«Я живу в ожидании этого дня…»