Режим «без сна» на повторе

      Надежда, что всё наладится угасает, когда Юнги внезапно выходит из беседы, где были его друзья. Там же и Чимин, и Чонгук, и Тэён и ещё несколько девушек. Он просто выходит, ничего не объясняя. А чуть позже пишет, как ему сложно совмещать тренировки и личную жизнь. Тупые отмазки. — Хён, ты друзей теряешь, — хмыкает Чимин, пролистывая сообщения. Мин в голосовых распинается, говорит, что не могу так, когда все срут новеньких в группе (хотя сам делает это хуже остальных), когда кричат на тренировках (хотя Тэхёну он так разрешает себя с ним вести). Это просто тупые отмазки. Особенно, последнее. «Вы же знаете, что у меня есть девушка. Я всё время уделяю вам, не могу с ней пойти элементарно прогуляться». Чувак, кому ты заливаешь. Чимин видит их каждый вечер, они ночуют друг у друга. «Ребят, у меня пиздец в жизни. Я сам понимаю, что творю фигню, но вот оно так происходит. Мне так плохо, я могу просто выйти посреди тренировки в курилку и разрыдаться. Раньше такие срывы были ну раз в месяц, а сейчас чаще чем раз в две недели. Мне реально хреново, вы просто всего не видите. Не надо меня хейтить, друзья мои», — говорит Юнги в голосовом сообщении, а у Чимина злость берет. Ха. Плохо ему, видите ли. Пак бьёт кулаком по столу, кусает губу и по-настоящему злится. У него слёзы не выступают, а лишь жилка играет на шее. Да чтоб Юнги хоть раз замечал слёзы, обмороки и тому подобное. Чимин фыркает на эти «недопроблемы» и просто забивает. Хочет хён, чтобы ему было плевать, — так и будет. Девушку потерять — то такое, найдётся другая, а друзей потерять — для Пака самая болезненная утрата. Не зря раньше товарищ был важнее супруги.

***

      Время близится к Хэллоуину. Чимин уже во всю игнорирует Юнги и Тэхёна. Ограничивает свой круг общения до Тэён. С бывшей уже не общается. Для Чимина главное — жить сегодняшним днём и плевать на других. Ну, не на всех, конечно, он не мразь последняя. — Чимин, сравняй линии с Тэён, — просит Юнги, указывая на ноги девушки и парня. Пак впервые за несколько месяцев настораживается. Они в одной линии, а Мин придирается. Да, они решили ещё в сентябре, что он — тренер, не более. Но сейчас дичь, ибо за эту тренировку уже раз пять прикопался. — Чимин-а, руку не ровно держи, а расслабленно, — снова подаёт голос хён. Все присутствующие оборачиваются на парней, Тэён непонимающе смотрит на тренера. Когда наступает перерыв, Юнги зовёт Пака за собой в курилку. Чимин идёт следом, смотрит с опаской. — Переночуешь у меня сегодня? — даже не спрашивает, а почти утверждает Юнги, облокачиваясь о перила в курилке, закуривает и делает первую тягу. Тонсэн сперва смотрит ошарашено, но хён, похоже, не различает взгляды, потому лишь изгибает бровь на молчание. — Кха, — прыскает со смеху Чимин, указательным пальцем тычет Юнги в грудную клетку, но не касается, — ты с ума сошёл? Зачем же, интересно? — У меня тело болит, — делать вторую затяжку сложнее, Мин говорит тише, не отводя взгляда от глаз Пака. Щенок подрос. Немного, но всё же, — массаж хочу. — Писос, хён. Ты не охренел? Попроси свою бабу, — фыркает Чимин, сжимая кулаки. Хочется уебать жестко, но хватает силы развернуться и попытаться уйти. Юнги внезапно дергается вперед, успевает закрыть дверь, задевает Чимина, заставляя того удариться лбом о дверь и резко развернуться, — Больно, блять! В глазах младшего не обида, а злость. Он не обижается, а хочет по-настоящему втащить. Юнги этот взгляд не просто нравится. Он кайфует. Стоит Мину переложить сигарету в другую руку, которая опирается о дверь, а пальцами свободной руки нежно взять Пака за подбородок, как во взгляде появляется и обида. Мол, за что так, прекрати, мне больно. — Она не умеет делать массаж, — мотает головой Юнги, — Чимин, я просто хочу всё решить. — Что решить? — шепотом переспрашивает Пак, надеясь, что его вообще не услышат. — Проблемы решить хочу, как раньше, — Мин смотрит не зло, не ухмыляясь, — Чимин-а, ты же сам знаешь, что нам не быть вместе. Зачем ты полюбил меня? — Да кто тебя, придурка, любит? Мин усмехается, но без насмешки. Кладёт голову на плечо Пака и приобнимает за шею. — Я не тупой и не слепой. Просто не хотел этого видеть. Из тебя актёр хреновый. Как ты после всего того ещё так долго продержался? Даже сейчас. Терпишь и всё, Чимин-а. Я не хотел так с тобой, мне… Комфортно было, но пиздец, когда понимал, что даю ложную надежду. Чимин сглатывает, тянет руки кверху и не сопротивляется, чтобы крепко обнять хёна. Юнги выдыхает облегченно, утыкаясь в шею тонсэна. — Я тоже не дебил. Больнее было то, когда ты отталкивал. Пиздец, я думал, ты мне как старший брат, только возможности у нас чуть шире. Ну, то, что мы творили. Ты выкупаешь, короче, — начал бубнить Чимин, — а потом так жестко игнорировать. Хён, ты хоть бы подумал поговорить. — Пиздец, — шепчет Юнги, почти смеясь, — я не подумал, что оно вот так всё обернётся. Вообще не любитель толкать такие вещи. — Я знаю, — Чимин отодвигается и бьёт слабо по плечу, — знаю. Пепел от сигареты падает на толстовку Пака, тот замечает и хочет возмутиться, как Юнги внезапно тянет на себя за затылок, буквально впечатывает. Мин смотрит в глаза Чимину, тот перепуганный, ожидает последующих действий, словно не знает, что будет дальше. Хён усмехается, легко прижимается к губам, целует нежно. Пак хмыкает сквозь поцелуй, руки кладёт на щеки Юнги, сжимает их и углубляет поцелуй, не забывая укусить напоследок. — Я сплю под стенкой, если что. Ещё, мне нужно одеяло. И да, с тебя массаж, хён, — Чимин щелкает старшего по носу и выходит из курилки. Юнги остаётся один, а внутри всё теплеет. Всё-таки, ему так проще. Тяжело было без Чимина. Мин взъерошивает волосы и хочет завизжать, что он и делает, а после резко закрывает себе рот рукой. Он уже заранее думает, что много с Чимином придётся болтать, а тот всё выслушает. Наверное, стоит спросить, как тонсэн был все эти месяца. Мин закусывает губу и выходит из курилки, не забывая потушить сигарету, а Чимин заходит в зал, ощущая на губах ожоги и привкус дыма.