5
19 июня 2017 г., 13:06
Это было уже совсем другое видео. Мой дом появился в кадре неожиданно, но очень ярко. Оператор бежит к нему. Позади слышится чей-то хрип, похожий на шипение старого телевизора.
— Шевели задницей, Мин Юнги! Скоро начнется!
Рука Хоупа открыла дверь, после чего он практически бегом помчался по лестнице на чердак, откуда полез в окно. Крыша.
Поставив видео на паузу, я подошел к окну и сам. Вида, конечно, никакого, но вполне можно было бы вылезти, если бы очень захотелось. Наверное, с самой высокой точки крыши можно было бы разглядеть тот самый парк аттракционов, который я уже видел на одной из кассет.
Хоуп подал руку мороженноголовому, помогая выбраться из комнаты. Они оба уселись на край крыши, было видно, что их ноги свисали с края. С деревьев слетали листья, солнце уже не виднелось на горизонте.
— Я чувствую свободу. Мне хочется испытать чувство невесомости однажды.
— К чему ты это? Хоуп, у тебя все в порядке?
— Да, просто… Просто подумай, как было бы здорово однажды стать невесомым! Мы бы с тобой не сидели тут, смотря на это небо, мы бы были там!
Рука Хоупа поднялась вверх, указывая на появляющиеся звезды. Он сиял также, как и они. Хоуп и правда был похож на небесное светило, что каким-то невероятным образом оказался на Земле, в трясине непонятных дней и судеб.
— Ты же понимаешь, что это глупо? Слишком нереальная мечта…
— Зато я могу признаться себе, что умею мечтать…
— Хоуп? Ты обиделся?
Мятный парень положил свою хрупкую руку поверх руки Хоупа, но тот ее одернул. Я почувствовал холод, мурашки пробежались по телу. Казалось, что сейчас произойдет то, что уже не получится изменить.
— Хочешь поговорить о чем-то еще, друг?
— О? Хм… Не знаю, Хоуп. У тебя есть вопросы ко мне?
— Что там с… с кузиной твоей начальницы?
В голосе Хоупа слышалась надежда, лицо его собеседника мгновенно озарила улыбка. Его глаза закрылись, а пальцы принялись настукивать по черепице непонятную мелодию.
— Она… милая. Мне кажется, что я тоже ей нравлюсь.
— Ты… провожал ее до дома вчера? — Голос дрожал.
— Да, брат, провожал.
— И?
— И все было.
— Смотри на небо. Звезды начинают падать.
Мне показалось, что голос у Хоупа был совершенно другим, не таким, как в начале разговора. Вся надежда была сконцентрирована в этом вопросе, но, видимо, ответ был не таким, каковым его хотели слышать. Хоуп поник, я уверен в этом.
Камера показывала звездное небо с макушками деревьев. Ветер срывал листья, отправляя их в увлекательное путешествие. Звуки проезжающих велосипедов и шелест листвы, приземляющейся в нескольких сантиметров от камеры, создавали ощущение близости, хотя и холодной. В самом углу экрана я увидел падающую звезду. Ее хвост был ярким, словно солнечный луч. И это было самым прекрасным, что мне только довелось видеть.
— Звезда упала, ты должен загадать желание, Хоуп.
Недолгое молчание прервал хрип, а может и стон. Я так и не понял, кто из парней издал этот непонятный звук, но после него Хоуп заговорил.
— Я хочу. Я очень хочу, чтобы под этим звездным небом мне наконец хватило сил признаться во всем… Юн… Брат, я не могу. Я не могу этого сделать с тобой!
— Ты о чем? Хосок?
— Под светом падающей звезды я мечтал о поцелуе мягких губ, что практически с самого детства были рядом со мной.
— Что? Ты влюблен? — Мороженноголовый тут же оживился.
— Да. Я влюблен. Но это безответно.
— Почему ты так в этом уверен? Хоуп, ты должен признаться ей в этом! Это же, черт, это же так прекрасно!
— Да, брат… Прекрасно, но… Ты не понимаешь! Ты не понимаешь, что я говорю о тебе!
И ответа не последовало. Всхлип Хоупа разорвал неловкое молчание, после чего я увидел руку, что легла на его плечо.
— Я же говорил тебе, Хо, что буду рядом.
И, готов поклясться, это был поцелуй. Это был гребанный поцелуй!
Хоуп сидел на своей кровати, раскладывая книги. Камера писала вот уже несколько минут, но он будто бы и не знал об этом. За окном лился дождь, на фоне играла тихая-тихая мелодия, кажется, французская.
— Я тут подумал… — Голос Хоупа был непривычно тихим. — Подумал, что хочу рассказать Вам о проступках, которые не могу простить… Ни себе, ни кому-либо еще…
Глаза были темнее обычного, но как-то подозрительно блестели. На шее красовалась ссадина, похожая на ножевое ранение или что-то вроде того.
— Хён, ты помнишь? Твоя мать нашла этого мудака на… заправке. Лучшее место встречи, не находишь? Ты говорил, что от него разило перегаром, поэтому ты не захотел с ним говорить, но… Почему ты не сказал об этом собственной матери? Она бы могла сделать правильный выбор. Но ты зассал. Ты закрылся в этой тупой комнате, пытаясь отвлечься на музыку. И как тебе? Было приятно, наверное, терпеть, пока этот ебырь избивал твою мать, после чего переключался на тебя? И почему мне пришлось играть с ним в покер за твою ебучую жизнь? Хён, ты помнишь, чем закончилась эта история? Я напомню. Ты выставил меня из дома вместе с этим уебком, заявив, что «вам с мамой нужно время». Спасибо, брат, что сделал это.
После этого Хоуп взял первую книгу, названия которой не было видно, и швырнул в стену. Листы посыпались, на стене появилась отметина.
— Хорошо. Ты был первым звеном этой цепочки. Теперь очередь Пикассо и Ван Гога… Вы ошиблись эпохой, раз думали, что за ваши умственные излияния на улицах города правительство похвалит. Черт бы вас побрал! Вы же взрослые люди! По крайней мере ты, Монстр. Мог бы и отговорить мелкого задирать полицейских! Думали, что сможете убежать от них? Вы хотя бы подумали, что они на машине будут ехать? И, черт возьми, почему я вносил за вас залог? Мои последние деньги… Вы ведь даже не знали, на что я копил их… Моя жизнь… Вы помните, сколько стоил ваш выкуп? Я напомню. Два миллиона вон. Вы клялись, что вернете долг, но… Прошло уже почти два года. Вы молчите, да и мне неудобно вам напоминать. Вы стали вторыми в этой цепи.
Хоуп кинул еще две книги в стену, отчего след на ней стал еще больше.
— Думаешь, ты лучше, наркоман? Ха. Ты обокрал мой дом, чтобы купить новую порцию травки и чего сильнее. И, когда мой отец начал что-то подозревать, просто спихнул всю вину на меня. Он не разговаривал со мной почти месяц. Скажи спасибо моей матери! Она вытащила меня из тюряги, пока ты был в больнице. Да, это я сбил тебя. Да, это был я! Но ты смог освободиться. Моя жизнь в обмен на твою. Ты думал об этом?
Очередная книга полетела в стену. В руках Хоупа осталось всего два тома, кажется, манги. Одна тоньше другой.
— Осталось две, как можете видеть. Брат, я не забыл про тебя. Я все помню. Тогда, на крыше… Ты подарил мне надежду. Но надежды ведь не было, да? Ты был таким милым и ласковым, что я уже подумал, что все может наладится, но потом в твоей жизни появилась эта… Черт. Даже не знаю, как ее назвать. Неужели она лучше меня?
На глазах Хоупа появились слезы. Очередная книга полетела в стену, но, не долетев, приземлилась посреди комнаты.
— Я был полноценным человеком до того, как познакомился с вами. Ваша сеть была натянута так хорошо, что я в нее попал. И ваши оковы оказались слишком тяжелы для меня. И, пожалуй, моя история подходит к концу. Вы знали, что так и будет. Вы знали. И я знал. В конце концов… Мы сами выбираем свою судьбу. Вы всегда звали меня надеждой, но я знал, что надежда была мертва. Кажется, эта метафора идеально подходит под происходящее. Надеюсь, мы никогда не увидимся. Я ненавижу вас.
Видео оборвалось. И это была последняя кассета. Все выглядело так дерьмово, что стало слишком похоже на прощание. Не мог же парень покончить с собой, верно? Что он сделал с друзьями? Черт!
