6
21 июня 2017 г., 12:03
Мое сердце бешено стучало, в горле стоял комок, безумно хотелось пить. Дождь за окном стирал прошедший день. Я проснулся в холодном поту, надеясь, что кассеты — это страшный сон. Но телевизор с проигрывателем все еще стояли посреди комнаты, посвистывая и похрипывая.
Я сел в кровати, уперся руками в подбородок и смотрел. Просто смотрел в одну точку, туда, куда Хоуп бросал эти книги, туда, где теперь стояли мои награды из прошлой жизни. Из действительно прошлой жизни.
Горло сушило, поэтому я решил пройтись до кухни за стаканом воды. В надежде на приятное успокоение, я протер глаза и спустил ноги с кровати. Пол был холодным и каким-то липким, словно разлили сладкую воду накануне. Хотя родители и ругали меня за то, что я разгуливал по дому босиком, но ощущения от этого были такими живыми и настоящими. Перебирая ногами по ступенькам, я сбежал вниз. На кухне горел светильник, который кто-то забыл выключить. Скорее всего это был отец, ведь он допоздна разбирал бумаги, которые непременно нужны ему на работе именно завтра.
Налив в стакан холодной воды из кувшина, я сделал большой глоток. Вода растекалась по внутренностям медленно, остужая каждую клеточку моего уставшего тела. Неужели я и правда весь день смотрел этот домашний ужастик?
Шорох в соседней комнате испугал меня, отчего я уронил стакан.
— Омо, Чимин! Ты чего?
— Мама, ты меня напугала. Я думал, что ты уже давно спишь!
— Я спала. Услышала шорох на кухне, решила проверить. А тут ты.
— Прости, мама. Очень захотелось пить.
Я хотел подойти к маме и обнять ее, как делал это в детстве, но моя нога встретилась с осколком стакана гораздо быстрее.
— Черт!
— Чимин! Ты опять ходишь по дому без тапочек! Я ведь тебя предупреждала! Стой тут, я принесу аптечку.
Мама вернулась так быстро, что я даже не был уверен в ее уходе. Правда ли все это? Вся эта жизнь… тут, в месте, где, возможно, произошло нечто непоправимое.
— Мам, дай мне, я обработаю сам.
— Конечно.
Она ласково подала аптечку, на мгновение задержав свои пальцы на моей руке в знак поддержки. Это такая мелочь, но донельзя необходимая. Особенно, если начинаешь ломаться.
— Мам, скажи… Почему этот дом продавался?
— Что? Почему ты спрашиваешь?
— Да так… Просто интересно. Дом же хороший, как и район. Почему он продавался так… дешево?
— О, Чимин~и, ты же знаешь, что твой отец хорошо зарабатывает, чтобы прокормить нас. Ему стоило большого труда накопить на дом, чтобы не брать кредит. Прежние хозяева хотели скорее уехать. Уже купили домик у моря. Так сказал риелтор.
Попахивало ложью, но я не мог винить в этом мать. Она была слишком доверчивой и нежной женщиной для этого сурового и злого мира. А еще она не видела ту гору кассет, которые я просмотрел за весь этот поганый день.
— Ты помнишь, что тебе нужно в школу завтра?
— Конечно. Я схожу на первое занятие завтра, не волнуйся.
— Хорошо. Постарайся влиться в компанию, ладно?
— Ладно.
Пока я обрабатывал рану, мама собирала осколки стакана в свою маленькую ладонь. Такая хрупкая, но стойкая женщина, что всегда была рядом со мной. В самой плохой ситуации она находила выход и слова поддержки, вдыхала новую жизнь.
— Спасибо, что ты у меня есть.
Я обнял ее, словно это было моим спасительным кругом. Хотя, по своей сути, это и было мое спасение. Спасение от той боли, которую я чувствовал вместе с Хоупом, этим чертовым парнем, что умудрился какими-то старыми пленками всполошить мою жизнь. Браво.
Вернувшись в свою комнату, я не смог уснуть. Лежал на кровати и думал. Что же такого должно было произойти в его жизни, чтобы так просто с ней расстаться? И расстался ли он с ней? Возможно же, что он попросту переехал? Да, точно. он именно так и сделал! Но… Тогда для чего он оставил здесь все эти кассеты?
Неужели мы совсем перестали ценить жизнь?
Поняв, что уснуть все равно не удастся, я решил еще раз посмотреть на кассеты. Их много, некоторые подписаны цифрами. Наверное, парень очень торопился, раз не успел пронумеровать все. И почему на некоторых совсем мало записей? Значило ли это что-нибудь?
Я вставил кассету, которую просмотрел мельком в прошлый раз. Быть может там будет какая-то подсказка к его жизни?
— Мне страшно. Черт, вы не представляете, как же мне страшно! Каждую ночь я закрываю глаза и представляю это чертово звездное небо! И под каждой звездой я загадываю все одно и то же желание. Всегда быть с тобой.
Горькая слеза скатилась по его щеке. Всегда такой печальный и… поломанный. Его серый свитер болтался на нем, словно мешок. Казалось, что парень пытается скрыться внутри него.
— Мне страшно, что ты никогда не поймешь. Тогда, на крыше… Мне жаль, что так случилось. Я не должен был портить твою жизнь. Я знал, что ты не выберешь меня. Я знал… Но позволил всему случиться. Мой лучший друг не готов к этому, что же, я готов ждать. Черт, нет! Я не готов! Я не хочу ждать! Я слишком устал! Я боюсь, что все это разрушится. И, кажется, в моей жизни не осталось ничего, что могло бы ее спасти.
И после этого вновь появляются мимолетные кадры с их прогулок по парку аттракционов и железной дороге. Кажется, все стало слишком запутанным.
На часах уже шесть утра. Пора собираться на учебу. Мои синяки под глазами были темными, словно ночь поцеловала меня, не рассчитав собственной силы. Нога болела из-за пореза. Но хуже всего то, что меня ломала дремота, которая стала наконец подступать.
Надев форму, что так любезно предоставили мне родители еще до переезда, я взглянул на себя. Рыжеволосый мальчик, боящийся остаться в одиночестве, в отглаженной форме, но с печальными глазами. Какое-то ходячее безобразие.
Дорога до школы была короткой. А может и нет. Я не знаю. Кажется, со вчерашнего дня я больше ничего не понимаю. Мои мысли забиты каким-то левым парнем, хотя я даже представления не имею, кто он такой… И все, что меня интересует сейчас, оказывается, его история. Или его конец.
В учительской меня встретил молодой мужчина, обладатель идеальной кожи и безумно черных глаз. Его костюм был наглажен не хуже моего, волосы лежали идеально. Это было мое будущее. Я был уверен.
— Здравствуйте, меня зовут Пак Чимин. Я новенький.
— Доброе утро, Чимин. Плохая ночь?
Он одобрительно похлопал меня по плечу, давая понять, что все понимает. Вот только ему явно не суждено было понять в чем причина моего плохого сна…
— Меня зовут Хон Минсок. Мы встретимся с тобой на занятиях по литературе. А пока…
Он подозвал к себе жестом девушку, что вошла в учительскую.
— Ученица проводит тебя к классу, где тебе предстоит учиться. Староста, — обратился он к девушке, — представь его ребятам. Файтин.
Девушка была очень милой. Длинные темные волосы были собраны в тугой хвост, открывая прекрасное и чистое лицо. Ее длинные ресницы смахивали на крылья бабочки, готовой вот-вот сорваться с места.
— Меня зовут Чхве Ина. Я староста класса, в котором ты будешь учиться. Только что тебя встретил самый доброжелательный учитель, к которому ты всегда сможешь обратиться, потому что он же и твой классный руководитель. Позаботься о нем, ведь больше ты не сможешь найти поддержки в этой дерьмовой школе.
— Что же… Спасибо за помощь.
Войдя в класс я понял, что Ина не шутила. На меня тут же обратились взгляды всех учеников, словно я был какой-то суперзвездой или живым айдолом. И, честно говоря, заметив меня, они не стали выглядеть милыми. Все эти тридцать пар глаз оказались злыми и неприветливыми. Кажется, и в этой школе я буду одинок.
— Ребята, это наш новый ученик — Пак Чимин. Позаботьтесь о нем хорошо. Учитель скоро придет, подготовьтесь к уроку.
После этих слов все ребята тут же отвернулись. Такого холодного приветствия я еще не встречал… Ина пальцем ткнула на свободную парту, куда я и приземлился. Центральная у окна. Будто и не уходил из старой школы. Все как и прежде: отвратительные одноклассники и безумно комфортное место, открывающее вид на счастливую улицу.
Выйдя из школы, я пошел в ту самую лавочку, откуда привез на собственное несчастье этот телевизор. У кассы стоял седовласый мужчина в джинсовой рубашке. Как только он меня заметил, на его лице появилась ласковая улыбка, словно я был его сыном.
— Здравствуй, ты, наверное, Чимин? Мой сын говорил о тебе. Так ты ищешь работу?
Я не думал, что все случится так быстро… Но я счастлив, что никаких проблем не возникло с этим дурацким собеседованием! Отец Намджуна был очень здоровским мужиком, рассказывающим веселые истории и угощающим энергетиками. Показав мне место моей работы, он ясно дал понять, что людей тут все равно не будет, мол, отдыхай тут за 50000 вон в неделю. В принципе, меня это устраивало. Небольшие деньги, но волне себе чувствительные для пустого кармана.
— Извините, начальник… А у вас есть тут телефонный справочник?
— Что?
— Ну, телефонный справочник. Я сегодня в школе не спросил номер телефона старосты, а мне очень нужно ей позвонить, чтобы забрать свои учебники. Я знаю только ее имя…
— Ох, конечно! Справочник города лежит под лавкой у кассы. Только смотри, в справочнике могут быть ведь и тезки!
— Да, спасибо!
Начальник ушел, оставляя меня одного в этом уютном месте. Надо быть честным, ведь я и вправду чувствовал себя тут лучше, чем где-либо еще. Надо бы еще кое в чем признаться… Мне ведь не нужен телефон старосты, он у меня уже был… А вот имя, что всплыло в моей голове… Мин Юнги.
Оказалось, что в городе жил только один парень с таким именем, да и жил он практически рядом с ним — всего через несколько домов. Я решил заглянуть к нему после работы, чтобы узнать, чем же закончилась вся история. И закончилась ли вообще.
Ближе к девяти часам, нарушая все правила приличия, я подошел к двери его дома. Надо сказать, что он не сильно отличался от нашего, разве что внутри не горел свет, а на лужайке стояла красивая мебель…
Постучавшись, я принялся ждать. Не похоже, что в доме кто-то живет… Но уже через несколько минут послышались шаги.
— Кто? — хриплый голос по ту сторону двери не горел гостеприимством.
— Чимин. Пак Чимин. Я Ваш новый сосед.
Дверь неохотно отворилась, открывая лицо собеседника. Мороженноголовый.
— Вы… Мин Юнги?
— Да, а что? И почему так поздно?
— Я… Я знаю про Хоупа.
В глазах мятного заиграл огонек, злой огонек, который мог разгореться в любую минуту.
— Что ты знаешь? Кто ты вообще такой? Зачем ты пришел?
— Извини, я… Я нашел кассеты. Его кассеты. И посмотрел их. Единственное имя, которое я услышал принадлежало вам. Я не знаю, что с этим делать…
— Какие кассеты? — интонация голоса немного сменилась: с грубого на заинтересованный.
— Я не знаю, как его зовут. Только прозвище. Он… Он снимал видео на старые кассеты. Они были в моем доме. Я… Я просмотрел их и теперь… Я не знаю, что с этим делать… Решил, что нужно найти того, кто хоть как-то сможет с этим разобраться.
— Зря ты все это начал, лучше бы просто выкинул их. Этого парня зовут Чон Хосок. И он всегда был таким.
— Каким?
— Несчастным.
