The Most Beautiful Moments in Life

      — Чимин, черт бы тебя побрал! Ты хоть знаешь, как мы за тебя переживали?       Юнги говорил без умолку, когда мама ушла. Было уже поздно, но парень явно не был настроен отправляться домой, пока мое больное тело лежит тут, на больничной койке.       — Юнги, ты не мог бы заткнуться минут на десять, чтобы я смог уснуть? Это было бы просто замечательно с твоей стороны.       — Нет, Чимин. Я не мог бы. Более того, я пригласил сюда друзей. Потому что одному в больничке делать нечего.       — Ты совсем с ума сошел? Юнги! Это больница, а не сауна или баня! Это не отель! Тут люди лечатся!       — Вот именно. Им тоже нужно выздороветь. А единственный врач, который смог мне помочь — это ты.       Кажется, Юнги говорил про душевную боль, а не про физическую. И от этого становилось легче. Возможно, Хосок был прав. Юнги со всем справится и без меня. Но как же остальные?       И пока я думал, в палату ворвались четыре странных паренька, с которыми я уже был заочно знаком.       — Привет страдающим! — Крикнул парень с квадратной улыбкой.       Как и на видеозаписях, все они были явно довольными и жизнерадостными. Будто их не потрепала эта история. Но мое чутье, выраженное в словах мертвого человека, подсказывало мне, что все это ложь, маска, которую они так легко примерили на себя.       — Привет. Что же, раз уж пришли, устраивайтесь на кровати. Я — Чимин.       — О, Чимин!       Намджун. Человек, с которого началась эта история. Это он предложил мне телевизор, он же и был утешением в одинокие дни в лавке. И он же был одно из причин несчастий Хосока, самого добродушного из них.       — Ладно, человечки, сажайте свои задницы на свободную койку и слушайте, что я вам поведаю. — Слишком спокойный голос Юнги был прикрытием, но я понимал, что впереди его ждет очень трудное время.       И я был прав. Вместе с его рассказом я переживал и свои воспоминания о том, как все это происходило: мой переезд, кошмары по ночам, какие-то непонятные видения, борьба с Юнги за право быть услышанным… И его слезы, которые и сейчас вот-вот проявят себя.       Юнги говорил медленно, давая понять ребятам, что это не часть какой-то шутки или прикола. Все это было слишком реалистично и колко. Все это было слишком.       Юнги закончил свой рассказ на том, что он пришел ко мне, когда уже совсем отчаялся и был готов повторить за другом тот самый глупый шаг.       — Клянусь, я держал в руке ебучую зажигалку, чтобы спалить свой чертов дом, но… Зазвонил телефон и этот мелкий… Подарил мне надежду. Сказал, что у него осталась еще одна кассета, что даст мне ее, если я приду. Но он солгал. Этот большой лжец спас мне жизнь, подарил шанс на искупление, так что, ребята, знакомьтесь. Чимин — часть моей семьи. И, я очень надеюсь, что он не уйдет также, как и Хосок. Ибо этого паренька только что вытащили с того света.       Парни молчали. Слышать эту историю, быть ее частью, но не подозревать о том, что она настолько глубокая — невыносимо тяжело. И это смутное чувство лжи, готовое задушить при первой возможности, тоже не отпускает.       — Я верю. — Вдруг сказал Джин. Его голос был мягким и дрожащим.       — И я верю, — повторил Тэхен.       — Хорошо, но, раз вы говорите, что всему виной стали мы сами, то какой был косяк у меня? — спросил Чонгук, все еще пытающийся бороться с правдой.       — Наркотики. Хосок все время твердил об этом. О том, что ты злоупотреблял, выносил ценное сначала из собственного дома, а потом уже и из его.       Я старался говорить ровно, хотя голос все равно выдавал мое волнение. И Чонгуку тоже было страшно. Казалось, что вся эта кошмарная история вновь открывается перед их глазами, словно Ад поднялся сюда, на Землю. Это то, что называется возмездием за плохие поступки. Персональное наказание для каждого из них.       — Мои родители так и не узнали о том, что я сидел в кутузке с месяц… — Сказал вдруг Намджун. — Они думали, что я поехал отдыхать вместе с Хосоком на Чеджу. И никакого залога… Все сделал он. Я ведь и правда не поблагодарил его за это… А ты, Тэхен?       — Нет. Но я сказал отцу, что должен денег Хоупу. Мне было велено отдать их с первой зарплаты… Но я не успел…       — Моя мать наконец зажила, когда Хоуп помог уйти ее хахалю. И я тоже не сказал ему, как был благодарен…       Их изречения лились потоками, будто извинялись передо мной, для меня. Будь я Хосоком, еще живым, способным их услышать. Будто я подарил им надежду. И мне хотелось в это верить.       После того, как меня выписали, Юнги решил устроить прощальную вечеринку с Хосоком, которой им так и не удалось устроить. Он позвал всю старую компанию в мой дом, где они обычно собирались. И все ради того, чтобы получить «искупление». В моем лице.       Чонгук был тихим весь вечер. Он слушал рассказы о том, как изменилась жизнь ребят после смерти Хоупа. Он слушал, но не мог ничего ответить. В его глазах читалась боль. И ложь, к которой он привык.       — Я был в заброшенном парке аттракционов… Я был там вчера. Рядом с этим вертящимся колесом… Мне показалось, что я видел всю жизнь. И свою, и его. Хосок… Он был моим братом. Этот хён… Хён… Мне больно оттого, что ему пришлось испытать все это. Мне больно оттого, что я виноват во всем… И, если бы не вы, все вы, то я бы последовал за ним. Мое отчаяние… Слишком велико, чтобы утопить меня, потому что вы тоже тонете. Вместе со мной. И, как говорил Хосок, мы никогда не будем одни.       — Пусть ему будет хорошо там, где он сейчас. — Сказал Джин, разбавляя печальную историю Чонгука.       Уже ближе к утру, когда солнце было готово встретить нас, стоящих на крыше, таких свободных и абсолютно чистых, признавших свои ошибки, каждый из нас сжег письмо, написанное Хосоку, человеку, что даже сейчас, не находясь рядом, сумел сделать неподвластное ни одному существу. Надежда никогда не умрет, пока есть готовые в нее верить. И мы были готовы.       Солнце взошло, освещая наш путь.       -Давайте поедем на море? Я так соскучился по шуму воды… — сказал я, заходя к Юнги на кухню.       Все парни сидели с рюкзаками, уже готовые выезжать. Эти зимние каникулы должны быть самыми лучшими в моей жизни.       — Давайте навестим родителей Хосока? — Предложил Намджун.       — Точно! Они живут в небольшом доме у моря. А рядом есть мотель — дешевый и вполне себе приличный! — Подтвердил Джин, словно был справочником.       — Поехали, — в один голос сказали младшие члены нашей группы.       — Поехали, — подтвердил Юнги.       Поезд был самым обычным, как и вся эта поездка. Вот только мы вкладываем больший смысл в вещи, которые навеивают на воспоминания. Хосока нет уже год, даже чуть больше. И после того случая в больнице он мне ни разу не приснился. Как и ребятам. Юнги был рад, что его больше не мучают кошмары, Намджун с отцом наконец продали старую лавку, которая теперь стала ресторанчиком, где работает моя мама. Не так уж и плохо.       Мы ехали в поезде, думая о своем. И, я был готов поклясться, что Хосок сидел рядом со мной. Пока я дремал, он был рядом. Рядом с нами, с каждым из нас.       — Я пришел попрощаться, Чимин. Теперь я ухожу.       — Почему бы тебе не остаться? Мы все тебя любим, Чон Хосок!       — Я знаю, малыш Чимин~и, но мне пора. Позаботься о моих мальчиках.       Прикосновение его холодной руки разбудило меня. Поезд остановился на станции.       Устроившись в отеле, я побежал к морю, которое находилось в десяти минутах ходьбы. Его бесконечная глубина и непостоянство были мне близки. Какой бы не была жизнь, нужно справляться. И я рад, что Хосок научил меня этому.       — Идем, — сказал Намджун, положа мне руку на плечо.       Поляна, где любил бывать Хосок в детстве была абсолютно чистой. Еще покрытая снегом местами, она казалась такой девственной, что моему сердцу было радостно. Не знаю, с чем это связано, если честно.       В моих руках была пара слегка поношенных кедов. Белые и удобные. И теперь они будут принадлежать другому человеку.       — Носи их с удовольствием, Чон Хосок, подаривший всем нам Надежду.       Мой голос уже не дрожал. Я знал, что это было в самый последний раз. История с Хосоком навсегда заканчивается. И это лучший финал.

Я скучаю по тебе… От этих слов я скучаю ещё больше. Скучаю, когда смотрю на твоё фото. Время так жестоко, я ненавижу нас. Увидеть тебя лишь раз, как это тяжело…   Здесь вечная зима, даже в августе. Моё сердце мчится через время, сквозь снег. Хочу попасть на край света, держа тебя за руку, Чтобы положить конец этой зиме. Сколько нам ещё смотреть на этот снегопад пока не наступит весна, мой друг?   Мы, как крошечные пылинки, крошечные пылинки, мелькающие перед глазами. Я бы помчался к тебе быстрее, если бы был снегом в воздухе.   Снежинки падают и тают одна за одной. Я скучаю по тебе, скучаю по тебе… Долго мне ещё ждать? Сколько бессонных ночей я проведу чтобы увидеть тебя, чтобы встретится с тобой?   Пройдя по краю холодной зимы, пока не наступит весна, пока не распустятся цветы, прошу, останься здесь, ещё на чуть-чуть.   Ты изменился, или изменился я? Я ненавижу то ушедшее время, когда мы изменились, как и всё вокруг. Да, я ненавижу тебя, ты оставил меня, но я не переставал думать о тебе. Я скучаю по тебе, но я забуду тебя. Это не так больно, как обвинять тебя.   Я выдохну тебя до боли как дым, как белый дым. Я сказал, что забуду тебя, но пока не готов тебя отпустить.   Снежинки падают и тают одна за одной. Я скучаю по тебе, скучаю по тебе. Долго мне ещё ждать? Сколько бессонных ночей я проведу чтобы увидеть тебя, чтобы встретится с тобой?   Тебе известно это всё, Мой лучший друг. Рассвет наступит вновь. Ни темнота, ни время года, не длятся вечно.   Может, с цветением вишни закончится эта зима. Я скучаю по тебе, скучаю по тебе. Подожди ещё немного, хотя бы ещё несколько ночей, Я приду, чтобы встретиться с тобой.   Пройдя по краю холодной зимы, пока не наступит весна, пока не распустятся цветы, прошу останься здесь, ещё на чуть-чуть.