The First

Нас всегда было трое. Ты, я и Конмен.

      То, что мы живем по соседству с самого детства, всегда казалось мне судьбой, не иначе. Жилой комплекс в нашем районе тогда только строился, и был десяток свободных домов, но твои родители выбрали именно этот.       Наши родители стали не только соседями, но и друзьями, поэтому почти все свободное время мы проводили вместе.       В садике мы попали в одну группу, в школе учились в одном классе, посещали одни и те же клубы по интересам. Несмотря на разницу в два года, Конмен всегда был рядом: играл с нами в приставку, водил на концерты и ездил с нами в школьные поездки.       Иногда мы устраивали собрания в моей комнате, брали старый детский микрофон зеленого цвета и делились самым сокровенным. Зачастую эти собрания заканчивались импровизированными концертами, игрой на гитаре и копированием поп-групп.       Конечно же, это не могло продолжаться вечно, и чем старше мы становились, тем меньше времени Конмен проводил с нами.       Я помню, как на одном собрании, на которое брат не смог прийти из-за подготовки к экзаменам, ты рассказала мне, что он тебе, кажется, нравится. Нам было по семнадцать, и в тот день я посмеялся над тобой, за что ты меня хорошенько побила.       В восемнадцать лет я спросил тебя об этом снова и посоветовал признаться, но ты так и не смогла решиться.       В тот год наши родители стали проводить больше времени вместе и шутить о том, что они были бы не против породниться. Мы же с тобой просто смеялись, зная абсолютно точно, что нас связывают крепкие дружеские узы. И я для себя отметил, что все это бред.

Влюбиться в тебя? Да никогда в жизни!

      На мое девятнадцатилетие Конмен познакомил нас с Суен, своей девушкой. Она оказалась дружелюбной и невероятно красивой. У нее были длинные каштановые волосы и большие, светящиеся счастьем глаза. Брат рассказал, что благодаря своей внешности она стала моделью для их университета, но я почему-то поймал себя на мысли, что твои глаза нравятся мне немного больше, а волосы пахнут чуточку вкуснее.       В тот день я впервые за долгое время увидел твои слезы. Ты просила прощения за то, что испортила праздник, обнимала меня, но все еще плакала. И я готов был убить брата за то, что он позволил этому случиться.       Тем вечером я плакал вместе с тобой и для себя я решил, что больше не хочу видеть твои слезы.       В университет мы тоже поступили вместе. Ты пошла за Конменом, а я просто составил тебе компанию.       Там я записался в музыкальный кружок и каким-то образом стал популярным среди девушек. Конмен все еще встречался с Суен, а ты каждую субботу ходила на свидания вслепую, и каждое воскресенье рассказывала мне, насколько ужасным был предыдущий вечер.       Отчего-то я чувствовал себя странно подавленным каждую субботу, и странно радостным каждое воскресенье.       Для себя я отметил, что мне давно нравится, как пахнут твои волосы и как отражаются золотистые лучики солнца в твоих глазах, делая их медово-золотистыми.       Я стал опасаться своих мыслей о том, что у тебя отличная фигура, что ты идеально подходишь мне по росту и что вишневый блеск на твоих губах, вероятно, оставляет сладковатый привкус.

А я очень люблю вишню.

      Наши родители все еще шутили о том, как прекрасно мы подходим друг другу, и честно говоря, мне это нравилось.       Когда нам исполнилось по двадцать, я не стал спрашивать о твоих чувствах к моему брату. Я не хотел слышать...       Я все чаще задаюсь вопросом: «Почему Конмен?»       Я знаю, что мой брат хороший человек. Он всегда приветлив и добр, и он всегда заботится о нас. Но ведь я всегда рядом.       Тем человеком, который помогал тебе с учебой, заботился, когда ты болела, подставлял свое плечо, когда тебе было плохо, был я. Всегда.       И я тебя не прошу полюбить меня, я просто хочу понять. Почему ты влюбилась в моего брата? Но разве честно спрашивать тебя об этом, когда я даже сам не могу ответить. Почему я влюбился в свою лучшую подругу?       Ты часто гордо рассказываешь своим знакомым о том, что мы лучшие друзья уже семнадцать лет, даже не подозревая о том, что наша дружба давно разрушена.       Дружба заканчивается там, где начинаются чувства. Я все испортил.       И ты больше не моя лучшая подруга. Ты - девушка, которая мне нравится. Та, из-за кого я схожу с ума…       И это невыносимо больно – осознавать, что тебе нравится мой старший брат.       - Доен, ты занят сегодня? Я собираюсь пройтись по магазинам и прикупить себе пару вещичек. – спрашиваешь ты, хватая меня за руку. – Поедешь со мной?       Ты невинно хлопаешь ресницами и, как обычно, улыбаешься, даже не подозревая, что от твоего прикосновения мое тело будто поразило током. Я замечаю, что сегодня вместо вишневого блеска на твоих губах, кажется, персиковый, и не могу оторвать взгляд.

Ты ведь знаешь, что я люблю персики?

      Я тихо сглатываю. Так не может больше продолжаться.       - Извини, у меня на сегодня были планы.       Я неестественно выдавливаю улыбку и поспешно ухожу, оставляя тебя в недоумении.       Можешь ли ты представить, насколько мне невыносимо находиться рядом с тобой, что я просто готов оставить тебя одну…       Я был бы не против встречаться с какой-нибудь девушкой из университета, гулять с ней, разговаривать ночами напролет и носить парные вещи. И я, правда, пытался. Вот только это не то, в каждой из них я вижу тебя. Мысленно сравниваю и невероятно злюсь, когда они делают что-то не так. Не так как ты. Потому что ни одна не может с тобой сравниться.       Серьезно, пора прекратить это мучение. Конец дружбе. Пора расходиться.       Я пытаюсь избегать встреч с тобой вот уже вторую неделю. Вот только с каждым днем мне становится только хуже. Конмен замечает это и хочет поговорить, дать совет, успокоить, узнать причину, не понимая, что на самом деле причиной является он сам.       Я рассказываю брату все в общих чертах, без имен и конкретных указаний. Просто говорю, что влюбился в девушку, которая уже влюблена в другого. И конечно же, я не говорю о том, что оказался в самой настоящей френдзоне.       Конмен немного думает, а затем тепло улыбается и обнимает меня.       - Просто признайся ей. Дай ей сделать выбор. Не пытайся решить все самостоятельно.       Я ничего не отвечаю, понимая, что это не то.       - И ни в коем случае не беги от этого.       Я согласно киваю, зная, что не смогу бегать от тебя вечно.       На следующий день я встречаю тебя в коридоре университета и в полной понимаю смысл фразы «сказать легче, чем сделать». Я хочу убежать.       - Ким Доен! Чертов засранец, почему ты не отвечаешь на мои звонки? – кричишь ты через весь коридор и подбегаешь ко мне, не забывая прописать мне подзатыльник.       - Извини, я был занят. – пытаюсь сказать я, но выходит какое-то непонятное мычание.       - Как там Конмен поживает? Все еще встречается с Суен? Давно с ним не общалась.       В этот момент, кажется, я краснею от злости с ног до головы. Почему ты спрашиваешь именно это?       - Если тебе интересно, спроси у него напрямую. – резко отвечаю я и уже через секунду жалею об этом.       После моих слов ты стоишь в немом ступоре, и я, пользуясь случаем, желаю тебе удачного дня и убегаю. Снова.       Это трудно. Трудно держать все в себе. Трудно не терять самообладание. Трудно видеть тебя ежедневно. Трудно любить тебя, зная, что ты любишь моего брата.       Пары длятся невероятно долго. Идея «перестать избегать» с треском провалилась. И я не хочу разговаривать с тобой сегодня, поэтому по окончании лекции планирую сбежать из этого ада как можно скорее.       «Останься после пары. Нам нужно поговорить.» - твой почерк, как всегда безупречный. А я уже придумываю, что бы сказать тебе, чтобы уйти от разговора.       Пара заканчивается слишком рано. Я совершенно ничего не придумал, да и ты явно не собираешься меня отпускать ни под каким предлогом.       Сначала ты спрашиваешь о том, как у меня дела, как поживают мои родители, потом отвечаешь на те же вопросы от меня и пытаешься нелепо пошутить. А я пытаюсь нелепо посмеяться, но как-то неправдоподобно выходит. В итоге ты просто тяжело выдыхаешь.       - Доен, что происходит?       Я молчу, потому что... ты происходишь.       В моей душе сейчас целый ураган чувств. И я почему-то вспоминаю слова брата.

Признаться тебе… было бы глупо, разве нет?

Но ты ведь всегда называла меня глупым.       - Ты мне нравишься. – выдавливаю из себя я, собирая в кулак все свои силы.       Твои глаза моментально округляются, и ты переспрашиваешь:       - Что?       - Ты мне нравишься. Вот что случилось. – напрягаясь всем телом, повторяю я и чувствую себя вселенским глупцом.       Я еле осмеливаюсь посмотреть на тебя и наши взгляды на секунду встречаются. Ты плачешь, как я и думал. И на этот раз довел тебя я.       - Прости. – бросаю я и поспешно иду к выходу.       Я не хочу, чтобы ты видела мои слезы. Это ужасно больно. Хуже, чем я себе представлял. Чувство, будто в легких больше нет воздуха, и все мое тело залито тяжелым свинцом, будто на моих плечах повис неподъемный груз, и мои ноги с трудом меня слушают. Просто… больно.       - Ким Доен, ты такой глупый! – подбегаешь ты и обнимаешь со спины, скрепляя руки в замок на моем животе. – Ты такой дурак, Доен.       Я слышу, как ты всхлипываешь, глотая слезы, и не могу поверить.       В грудной клетке приятно защекотало, а по коже пробежала мелкая дрожь. Кажется, я перестал дышать в этот момент, и мое сердце забилось невероятно быстро.       - Ты мне нравишься, Доен. Ты мне нравишься уже год.       Я разворачиваюсь к тебе, и ты, ни секунды не медля, целуешь меня. Я обвиваю руками твою талию и аккуратно притягиваю тебя ближе, чувствую соленый привкус слез на твоих губах, а также легкий апельсиновый привкус.

Ты же знаешь, что апельсины я тоже люблю?

      Я совсем не против гулять с тобой целый день, разговаривать ночами напролет и носить парные вещи. И я, наконец, чувствую, что это – то.       Конмен говорит: «Я так и знал, что ты говорил про нее. Но в кого она влюбилась-то?»       На что мы с тобой просто смеемся.       Через год Конмен объявит, что женится. Нас станет четверо. Мы будем часто проводить время вместе, а еще Суен научит тебя печь восхитительные торты.       Ты будешь целовать меня, когда вздумается, а я буду неловко улыбаться. И наши родители, наконец, перестанут шутить о нашей свадьбе, они начнут потихоньку к ней готовиться.       В этот год нам исполнится двадцать один, и я больше не буду ни о чем спрашивать. Мы просто будем любить друг друга, разделяя это сладостное ощущение счастья.