bisous

Иногда мне кажется, что будет проще сбежать, чем забыть. Каждый день, видя, как она смеется, а ее глаза горят, мне становится трудно дышать. Ее задорный говор слышен даже тогда, когда я пытаюсь сбежать от нее. Она везде. И от этого мое сердце трепещет и не дает спать по ночам. Воспоминания бывают сильнее, чем самый смертельный яд. Они и сильнее любого лекарства. Я знаю, что в случившемся наша общая вина. Я не позволял Бетти доверяться мне на все сто процентов. Таким был я. И вряд ли с этим можно что-то сделать. Я не могу просто позволять людям рыться в своей голове. Но чувство вины все равно меня преследовало даже после моего отказа ей, когда она спросила, может ли узнать мои самые тайные грезы. Ты думаешь, что дело в тебе, но нет. Лучше бы все было в тебе, Бетти, я бы тогда перестал угнетаться. Я прощаю тебе все, что только можно. Но злость за летние происшествия все еще во мне. Злость на самого себя. — Маленькая сиротка снова грустит, - слышу над собой женский голос, и сердце сжимается. Я знаю, для чего она говорит все эти вещи. Я понимаю. И потому молчу. – Помойный котенок язык проглотил? — Бетти, - я слышу, как Арчи пытается вступиться за меня, но поднимаю руку, давая знак, чтобы не влезал. Это только между мной и Бетти. Больше никем. — Правильно, Арчи, не мешай мне, - она начинала «кусаться» в моем присутствии, что заставило меня улыбнуться. Я точно знаю, что Бетти никогда себе не позволит перечить Арчи, если на это не будет причины. Наедине с ним она другая, так же, как и со мной. Но ее тоже душит злость. С этим, увы, я ничего не смогу сделать, если она мне не позволит. — Бетти, где ты забыла своего подлизу-прихвостня? Кто же тебе ручки целовать-то будет? – улыбаюсь уголком, стараясь не выдавать никаких чувств. Это разрушит мою жизнь, если она будет знать, что я все еще к ней неравнодушен. – Он же шага не сделает без тебя. Щелчок и он тут, я уверен. Не хочешь проверить? – все это время я увлекательно накалывал салат на вилку, и после своей речи отправил его в рот, с наигранной мечтательностью поднимая свои глаза на блондинку. Я знал, что мое спокойствие всегда выводит ее. — Повторишь мне это в лицо, котенок? – слышу то, как он варьирует репликами Бетти, и мне становится смешно. Какой же он тупой, боже. Я повернулся на голос, после чего встал из-за стола, понимая, что обед закончен. — Я сказал, что ты маленький, - сделав многозначительную паузу, я приблизился к его лицу, - подлиза-прихвостень Бетти. Смог донести? – я знал, что он с легкостью мог поставить меня на место, так же, как и я его. Но вопрос был в том, нужна ли в этой школе такая сцена. – Или Бетти еще и твои уши, а, малыш? – с азартом хлопаю его ладошкой по щеке и, закатив глаза, разворачиваюсь в сторону Бетти. – Ты даже не знаешь, что делаешь. Просто подумай о том, что когда-то ты находила своим губам другое применение в моем присутствии, - это было низко, жалко, и я знал это, что хуже всего. — Какой же ты… — Мудак? Такое случается, когда людей принижают. Знаешь, постепенно начинаешь верить в критику, которую тебе преподносят. Так что же ты не рада, любимая? – задев ее плечом, шепчу последние слова ей в ушко, и вальяжной походкой удаляюсь. Захожу обратно в школу, понимая, что остаток дня обещает быть веселым. Не могу дождаться, когда я наконец уйду к чертям из этого места. Теперь меня здесь вообще ничего не держит. Бетти говорит слишком много лишнего. Если она позволила себе перейти черту, то я перехожу ее тоже. Перемирие явно дурно влияет на нее. Ты стараешься дарить понимание, пытаешься доказать, что она центр твоей вселенной. А потом твоя жизнь обрывается после поступка, который даже не ты совершил. Всегда бы так. Вижу рыжую голову вдали, и улыбка прокрадывается на мое лицо, когда я вспоминаю, что Джейсон просил приглядывать за ней. Шерил никогда не была хрупкой девушкой при мне, да и при ком-нибудь еще. Она всегда держала планку, хоть и могла быть резкой, необоснованно грубой и саркастичной. Но я могу сказать, что она доказала мне вещь, которую не смогла Бетти: люди имеют право на шанс. Первый, второй, десятый. Абсолютно неважно сколько раз ты оступался, падал лицом в грязь, молил о пощаде. Важно то, как ты идешь по жизни. Бетти ломалась, постоянно не зная, чего она хочет. Ей хотелось быть и слабой, и сильной, и злой, и доброй. Она хотела быть всем и сразу, считая, что это преподнесёт ее на вершину удовлетворения в жизни. С одними людьми она ласкова, с другими ведет себя резко и грубо. Шерил же всегда была постоянной. Может быть, именно это и было причиной, почему она никому не нравилась. Люди считали, что она простая, строит из себя неизвестно что, но я знал, что это не так. Я понимал ее, потому что сам был таким. Бетти продолжала знакомить меня с новыми людьми, уверяя, что так мне станет лучше. А я просто позволял себе играть, потому что не находил в себе сил сказать ей, что была мне нужна лишь ее компания. И ничья больше. Теперь я даже рад, что не разбрасывался словами. Потому что было бы хуже.