Одни

      Белая палата, выглядит так, как будто её помыли с белизной. Едкий запах медикаментов, закрытое окно, мешающее холоду прорваться в теплую комнату, простые белые шторы, на которых виден слегка незамысловатый узор: множество вышитых цветков, причем тоже белого цвета. Тумбочка, на ней цветы в вазе, уже почти завядшие. Давно не меняли, а может просто было некогда, не до этого. Кровать с белым постельным бельем, на ней лежит юноша, явно не вливающийся в это белоснежное пространство своими черными волосами. Черные ресницы слегка подрагивают, вставлена капельница, дыхательный аппарат, который позволяет парню дышать, да что дышать, жить.       В палату заходит девушка, не слишком высокого роста, примерно такого, какой сейчас называют средним. Крашенные волосы до лопаток в светло-серый цвет. Темные уставшие глаза, говорят о наличии бессонных ночей. Ни грамма косметики, времени нет на уход за собой. Ведь ей нужно заботиться о нём.       Присаживается рядом, легонько проводит по руке, по щеке, так она здоровается, напоминает о своём присутствии. Не позволяет себе долгого касания, слишком больно. Встает. Подходит к тумбочке и складывает засохшие цветы в мусорный пакет, моет вазу и ставит обратно на тумбу, но уже с новыми свежими цветами. Зачем? А чтобы не пахло смертью. Ибо комнату напрочь пропитал этот запах, ну по крайней мере, ей так казалось.       Простая бессмысленная ссора закончилась страшной аварией. Она выбежала прочь из дома, а парень кинулся за ней. Дорога, свет фар, и тяжелый удар от столкновения. Парень без сознания вот уже год. Кома - вот его диагноз, и с каждым днём врачи теряли уверенность в том, что он очнётся. Только девушка продолжала верить, продолжала к нему ходить, продолжала работать на двух работах, чтобы помогать его родителям оплачивать лечение. Винила ли она себя? Ещё как. Жила с этим, губя себя своими мыслями. Каждый день молилась, чтобы он очнулся, и будет дальше молиться за него, загадывать одно и то же желание на 22:22 и 11:11 и на падающие звезды.       Сидит и молча смотрит на него, слушая писк аппаратов. Эту идиллию прерывает голос доктора, вошедшего незаметно для девушки.       - Здравствуйте, Э Ра, мне нужно с вами поговорить,- говорит он таким тоном, что девушка напрягяется.       - Да, что такое? - голос предательски дрожит, она готовится к худшему сразу, заранее.       - У пациента нет никаких улучшений, кости давно срослись, с головой всё в порядке, но он до сих пор не может очнуться, - сказал он и замолчал.       И к чему тут молчание? Нужно говорить всё сразу без промедления. Так только хуже.       - Я поговорил уже с родителями парня, если ещё неделю не будет улучшений, мы отключим аппарат.       - То есть просто убьёте? - говорит Э Ра, поднимая взгляд полный слёз и ненависти.       - Это нельзя так назвать.       - Нет, это именно так и называется. И что вы сказали родителям? Что всё плохо и нет надежд? Надежда всегда есть, в этом хреновом мире должна быть надежда! - кричит во весь голос девушка и чуть ли не кидается на доктора.       Её ловят руки лучшего друга парня, прижимающие к себе, ибо Э Ра страшна в гневе. Доктор же, опешив, отходит подальше.       - Прекратите вести себя как истеричка, аппарат отключат, если не будет никаких признаков. Простите, я бы тоже очень хотел, чтобы Мин Юнги очнулся,- проговорил врач и вышел из палаты.       Этим же временем девушка, просто падает на пол, руки Хосока не успевают её поймать. Раздаются всхлипы, а слёзы так и катятся по щекам, создавая солёные дорожки на красивом, но измученном лице. Друг Юнги сидит и гладит её по голове, он не в силах что-либо сделать, так как его глаза выдают то, что он и сам хочет плакать.

***

      Темная улица, много людей, спешащий по домам, где их ждут. Прохладный воздух распространился по всему городу. Лишь одна персона тихо бредет домой. В руках пакет из магазина, сумка через плечо, рваные черные джинсы, парка не слишком теплая для осени, но зато есть шапка, которую он ей подарил, она греет её больше, чем вся вместе взятая одежда.       Поднимается по ступеням на третий этаж и заходит в холодную маленькую квартирку. Хорошую и просторную пришлось продать, чтобы оплатить лечение. И что. Всё зря? Снимает обувь, усаживается в куртке на диван и даёт волю слезам. Тихо молит Бога о его спасении и снова плачет. Уже прошло 4 дня, а результата никакого, все тот же звук аппаратов, позволяющих её мужчине жить. Но это ненадолго.       Соджу и рамен стали постоянной едой, дешево и сердито. Но забыться все равно не получается. И вот, Э Ра, напившись снова обувается, куда? В больницу, бредет пешком, хоть на улице ужасно холодно, хоть всё лицо пропитано слезами, ей больше некуда идти, он её единственная семья, её всё. Так почему его тоже хотят у неё отнять, почему такая несправедливость?       Закрывает палатную дверь за собой, оказываясь с парнем наедине. Подходит и сжимает его руку, настолько сильно, насколько не сжимала давно. Плачет и тихо шепчет:       - Мин Юнги, пожалуйста, очнись, ты мне нужен, прошу, не оставляй меня!       Шепот переходит чуть ли не в крики, а пару слезинок в ручьи.       - Юнги, пожалуйста, прошу тебя, я не смогу, я тебя люблю...       Опускает голову на кровать, не отпуская его холодную руку, и закрывает глаза, снова просит помощи, только уже про себя, но есть ли в этом смысл. Засыпает, тихо сопя, не видя, как из глаз парня льются слёзы. Юнги плачет, находясь в коме.

***

      Проходит час, после того, как Э Ра уснула. В палату влетают врачи и медсестры. Показатели пищат. Испуганную девушку отводят в другую комнату и спешат напоить её чем-нибудь горячим, видя её состояние. А дальше медленные 5 часов, без ответов, без известий о том, что случилось, и как он. Кажется мир рушится. Стеклянные глаза ничего уже не выражают, она решила, что что бы не случилось, идти за ним. Поэтому просто сидит и молчит, пугая этим всех медсестер, которые пытаются до неё достучаться.       Наконец заходит доктор, девушка медленно поворачивает голову.       - Очнулся, он ждёт тебя, беги.       Секундное молчание во всей комнате, затем Э Ра срывается с места и бежит по ночному коридору. Залетает с шумом в палату и видит его, сидящего на кровати, он жив, он дышит сам, он здесь. Тихо стоит и смотрит на него, не может поверить в это, словно сон.       - Ну и чего встала там, как не родная, иди сюда, моя дурочка, - говорит Юнги, раскрывая руки для объятий.       Девушка вытирает слёзы и подходит к кровати, заключая его в объятья, родной запах, родное тело, родные руки, обнимающие её талию. Мин дышит ею, как и она дышит им в этот момент.       - Э Ра, я люблю тебя, прости меня за всё, - слышится его хриплый голос.       - И я тебя люблю, и ты прости, что убежала тогда!       - Не плачь, всё хорошо, я теперь буду рядом. Знаешь мне снился сон, очень длинный.       - Что за сон?       - Мне снилось, что ты умерла, что я целый год прожил без тебя, страдая и задыхаясь от чувства вины. Снилось, что это не я попал в аварию, а ты. Мне было так хреново. Но я чувствовал тебя, ты была всегда рядом, ты была моим ветром, который всегда согревал.       - А я был в твоём сне? - говорит, стоящий на пороге Хосок, - нет, да?       - Был-был, заходи, моё солнышко.       - Ну прям всё собрал, и солнышко, и ветерок, а, Мин Юнги! Какая же ты задница, спал, странные сны видел, пока мы тут места себе не находили. Как ты очнулся?       - Меня унесло.       - В смысле унесло? - спрашивает Э Ра.       - Последнее, что помню, как я разговаривал с тобой, Хосок, затем, почувствовал прикосновение, но никого рядом не было, оно мне так напомнило Э Ра, что я разревелся прям на улице, сам от себя не ожидая. А дальше поднялся ветер, прям ураган, меня подхватило, я слышал крики, слышал твой голос, Э Ра, видимо, ты меня и вытащила, ты меня и спасла.       - Спасибо, что очнулся, - тихо шепчет девушка.       - Ещё б он не очнулся! Его унесло ураганом! - затараторил Хосок.       - Портишь всю романтику! Но спасибо тебе, Хосок.       - Ухты, второй раз за свою жизнь слышу от тебя спасибо!! Э Ра, так держать!- говорит друг, хлопая в ладоши.       Все смеются, палату наполняет теплая атмосфера. Она не кажется уже такой мертвой, холодной, бледной. Тут бурлит жизнь. Но тут Юнги прекращает смеяться, резко поворачивает голову и серьезно смотрит на друга.       - Стой, Хосок, а когда был первый раз?!