Замуж не напасть, хотя...

      Итак, первое свое обещание, данное Грише, я выполнила: пацанёнка восвояси отправила, никто и не заметил. Осталось остальные в жизнь воплотить…       Уж больно зол был полоз мой бракованный от того, что палочка его не желала слушаться. У-у-у-у-х! Сколько экспрессии и колоритности, а сколько новых эвфемизмов я для себя открыла. Оказывается, английский может быть довольно-таки выразительным, а каким живописным — впору новый словарь ругательств писать. Да уж, богатый у моего суженого лексический запас, а какой заковыристый, просто диву даюсь…       Ладно, для моих восторгов у нас впереди еще целая жизнь, а вот чтоб мне не овдоветь раньше времени, пора приступать к делу. Взглянула на мелкого, который за мной с любопытством наблюдал, ухмыльнулась ему задиристо и предвкушающе, ох и оторвусь я сейчас!       Поднялась во весь свой немалый рост — ну, а что, мои метр восемьдесят пять многих представителей сильного пола в ступор вводят, — и слегка попыталась себя в божеский вид привести. Не, чары применять я и не подумала, а на кой? Не вижу смысла обманывать бедолагу, ему и так не легко со мной смириться будет…       Только венок на голове поровней поправила (невеста все же), щеки утерла, правда, глянув на свои черные от кладбищенской земли руки, поняла: макияж мой удался на славу, но поди и он не Аполлон, так что, чего уж там… Метлу поудобней перехватила, лоскутки, что мне платье заменили, ладошкой разгладила, повела плечами, головой тряхнула… Усё, я готова покорять сердца и умы…       Мальчонка мой, гляжу, уже от смеха давится, глаза, как изумруды сверкают… Какой же он миленький, только откормить бы его. Ниче, на месяцок в гости его к бабуле моей, а там воздух, натурпродукты, откуда только что и возьмется.       Я ему головой киваю и в вопросе брови приподнимаю, типа, спрашиваю, ну как? А он похихикивает и шепчет:       — Улёт… — вот и я думаю, в самый раз. Мне когда вожжа под хвост угодит, то разлетаются все по закоулочкам, те, кто вовремя спрятаться не успел. Ну что, ребяты? Мой выход!       Выплываю я такая, невообразимо «прекрасная», из-за очередного надгробного памятника, как видение неземное: шаг от бедра, спина прямая, грудь колесом, улыбка ослепительная — это наверное самое светлое пятно во всем моем облике, да еще и глаза зеленым пламенем горят — красота, в моем случае уж точно, страшная сила…       Наконец узрели меня эти два остолопа — немая сцена…       Суженый мой вмиг шипеть перестал и палочкой по морде крысу лупить, а тот вот-вот сознание потеряет, глазёнки его все ко лбу закатиться пытаются, надо помочь!       — Пришел ваш смертный час, грешники! Кайтесь!!! — завыла замогильным голосом, а им по барабану, словно истуканы замерли, не, я так не играю! Я тут стараюсь, а они, ну ладно…       Сняла с себя чары, что мой истинный вид скрывали: волосы вмиг обратились привычными огненно-красными змейками, что дружненько зашипели на разные лады и стали виться-шевелится, язычками воздух пробуя (им так же интересно, чего их хозяйка на этот раз удумала и к чему им готовиться следует), клыков в моей голодной ухмылке прибавилось, да и глазки вмиг сменились, зрачок вытянулся, и хищно замерцали огнем колдовским, а для пущего эффекта, я позволила чешуе своей проявиться… Давно себе воли не давала, все инстинкты в узде держала, но сегодня сами Боги велели…       — Молилссся ли ты на ночь, крыссеныш? А то сегодня мы тебя есссть будем… — для достоверности еще и змеиного шипения в голос припустила, а толстяк ойкнул писклявенько и хлобысь оземь. Чего с некоторыми сила красоты делает… Правда, не всяк понять способен, зачастую к ногам моим от страху штабелями валятся и где в таком бедламе муженька мне было искать?       — Ссслабак… — брезгливо оглядела тушу жирную, а потом взглянула на Риддла. — Ну, а ты, милок, неужто не боязно?       А Тимошка стоит ни жив, ни мертв, и вообще глаз от меня отвести не может. Стала ближе к нему подбираться, может, ритуал как-то не так на его зрение повлиял, и он меня все никак не рассмотрит. Шаг, другой, третий, а он и не шелохнется, что за беда? И вот уже вплотную к нему подошла, а колдун почти не дышит, не дай Боги Кондратий молодца хватит, и что мне с ним делать? Хотя…       Улыбнулась ему лучезарненько, а змейкам своим дозволила приласкать милёнка, что характерно, он им определенно понравился, уж больно рьяно они к нему ластиться стали. Пусть привыкает женишок к моей внешности креативненькой. Если честно, то я себе очень даже нравлюсь, но вот некоторые слабонервные иной раз в истерике бьются и чувств лишаются, вот и приходится облик более приемлемый для посторонних принимать.       Было время, я так от себя женихов отваживала. Мамке как-то в голову взбрело, что мне замуж пора, да внуками их с отцом порадовать время подошло, но уж больно все кандидаты какими-то истеричными оказались, не смогли испытание моим природным обаянием пройти, уж я постаралась… А чего они? Ведь знали чья я дочь, как-никак единственная отрада Змея Горыныча! Ну и что, что он давно на людях своего змеиного облика не принимал, так это он ради мамки. А как бывало он нас с братьями на своей спине носил, как нас маленьких к небу приучал… Хотя, не о том сейчас…       В общем, отпустила по полной я свою врожденную харизму: змейки радостно шипят, чешуя узорами по телу змеится, клыки в лунном свете мерцают загадошно и глазки, что те звезды горят… Гришка меня рассмотреть толком не мог, не хотела я ребятёнка раньше времени пугать, но вот этот лысый ирод, что мне в мужья обещан, пусть потом не говорит, что обманом да чарами заманила…       И вот, вожу я хороводы вокруг своего милёнка, то направо кружок, то обратно, еще и метлой пристукиваю, а он за мной своим алым взглядом водит и молчит, ошалел от восторга?       — Нравлюсссь? — а чего, коли сам разродиться не может, то хоть намекну, что красна девица услышать желает…       — Красссавица… — ой, а он еще и на змеином лопочет, тятя в восторге будет. А сама я от удовольствия аж зарделась, ведь правду сказал, действительно нравлюсь… Надо Ладе дары снести, меня это чудо-чудное определенно все больше интригует, не знаешь, чего от него в следующий раз ожидать. Силушка его на вкус, что тот мед горький и тягучий, голос слушала б и слушала б, правда, видом его можно леших в лесу пугать, так и я не Василиса Прекрасная, а змеюке и змей под стать…       — Ссспасссибо… Не каждый может оценить…       — Ты кто? — охрипший и взволнованный мужской голос запустил стаю мурашек у меня под кожей.       — Жена твоя, против?— он обалдело моргнул и окинул меня подозрительным взглядом.       — Не припомню, чтоб когда-то мне ссс таким дивным сссозданием встречатьссся приходилосссь, а уж чтоб женитьссся…       — Не будь занудой, да и зачем нам эти формальносссти? Я тебе нравлюсссь… — при этих словах я самодовольно кивнула, наблюдая его судорожный вздох. — Ты мне люб, а сссыночек какой у нассс ссс тобой чудный, — перевожу взгляд в сторону Гринечки. Змей так же в его сторону глянул, потом весь словно затрясся, глазища еще пуще заалели, вот-вот искры посыплются.       — Так тебя Дамблдор послал!!! Чтоб спасти этого мелкого недоноска Поттера, а меня убить?! — он перехватил свою палку и как-то отчаянно так глянул, как зверь, загнанный в смертельную ловушку. — Я все равно смогу возродиться!!! Пусть пройдет время, но я вернусь и отомщу, всем отомщу!!!       Ведь знает, что сейчас слабее котейки слепого, но все равно отскакивает от меня, принимает боевую стойку и начинает проговаривать заклинание. Да только не выйдет у него ничего, я это точно знаю. Оттого и стою невозмутимо, и киваю успокоительно мальчонке, что стал рваться в своих путах.       — Мама!!! — взволнованный окрик заставил меня наплевать на взбеленившегося женишка и подойти к ребенку. Пока шла, вид человеческий приняла, чтоб не напугать и так Гринечка сегодня достаточно понервничал.       Приблизилась, веревки развеяла, обняла тельце детское и подле него присела. А он в меня, как клещ вцепился.       — Хороший мой, не волнуйся… Он сейчас над своей силой не властный и ничего сделать нам не может. Бурлит она в его теле недоделанном, а наружу выйти не может, твоя кровь на нем, словно печать… Побесится и перестанет, ты только не вмешивайся, ладно? Нам нужно до мировой договориться… — мальчик еще тесней ко мне прижался.       — А хочешь, я тебя к бабушке своей отправлю? Она будет рада, да и деда о внуках мне все уши прожужжал, ведь у братьев одни дочери… — Гриша на меня испуганные глазки поднял, смотрит так требовательно, словно все не решится поверить, потом злой взгляд мне за спину кинул, где змей наш все продолжал разорятся: то кричит, то пыхтит, то палкой своей машет, кладбищенскую тишину смущает.       — А Том тебя не обидит?       — Тимошка? Да не смеши меня, чтоб он меня обидеть смог, ему зелий Яги месяц пропить надобно и в себя прийти. Бабуле я его чуть позже отдам на растерзание, когда он осознает, какое ему счастье на голову свалилось и смирится с ним…       — А может не надо, пусть безвредным остается?       — Нет, сыночек, коли Боги наделили силой, знать на то воля их. Все будет хорошо, маленький мой, я же обещала…       — Я не маленький! Мне четырнадцать и я уже взрослый! — и мальчик обиженно глянул из-под нахмуренных бровей, только для меня он все равно дитё неразумное.       — Ну, а мне, Гришенька, триста сорок пять… Что на это скажешь, радость моя? — и я чмокнула мелкого в его носик, а у мальца челюсть отвисла, глазки от удивления еще пуще распахнулись и такое неверие в их глубинах, что мне аж смешно стало, какой он все же милый ребёнок.       — Тогда… тогда ты, выходит и Риддла старше? Намного…       — Как бы это странно для женщины не звучало, но я своего возраста никогда не скрывала, почти… — как представлю чтоб с Ивашкой стало, если б он хоть толику правды обо мне узнал, хотя про ведьму-то угадал…       — А насчет Риддла (вот же и правда загадка природы), меня вообще удивляет, как он до сих пор еще жив со своей небывалой склонностью к саморазрушению, но согласись, индивид более чем уникальный…       — Что есть, то есть…       — Ну так что? К бабушке? — глянула через плечо на колдуна, а то уж больно тихо стало. А он уже угомонился, руками не машет, испепелить взглядом не пытается, стоит в сторонке и делает вид, что ему совершенно нет дела до нас, но и уходить не спешит, правда, от меня особо и не сбежишь, только и попыток ведь не было…       — Ма, а ты мне змеек своих покажешь? — удивленно посмотрела на паренька, а он так застенчиво улыбается и глазки в сторону отводит. — Мне ведь не показалось?       — Нет, милый, но… Зачастую мой настоящий вид очень пугает людей… Может, другим разом?       — Ну, пожалуйста, а потом я и к бабушке пойду, честно, и буду тебя там ждать… — и глазки такие просительные состроил, ну разве такому откажешь.       — Только чур не пугаться… — мальчонка головой закивал и замер в ожидании. Я из рук его выпуталась, чуть дальше отсела, если честно, то боязно было, вдруг я ему страшилищем покажусь, но ведь мы теперь семья… Даже со стороны Тимофея Загадочного сопение взволнованное раздалось.       Миг, и я с тревогой смотрю на мальчика, а он… Он с восторгом на меня взирает, в глазах неподдельный интерес и восхищение.       — Какая же ты красивая… Можно их потрогать? — а сам уже ручку тянет к змейкам, что замерли в ожидании моего дозволения. Я только кивнуть успела.       — Какие красссивые девочки, какие ссславные. Вы ведь не дадите маму в обиду?— всемилостивые Боги, это просто чудо какое-то, и сыночек змееустом оказался, я была на седьмом небе от счастья. А он тем временем погладил одновременно несколько змеиных головок, что тянулись к нему и с удовольствием внимали его голосу и млели от ласки. Я же смотрю, а слезы на глаза наворачиваются, до сих пор не верится, что и у меня теперь так же есть родной человечек, кровинушка. И пусть не я его на свет пустила, так что? Зато любить буду как родного, дом и семью ему подарю, учить чарам стану, силой владеть…       — Маленький повелитель… Сссильная кровь… Мы рады тебе… — разноголосое шипение вначале немного сбило меня с толку, а вот упоминание про кровь все расставило по местам: василиск — повелитель змей, а следовательно… Отец будет в восторге от такого внука.       — Вот видишь, я остаюсь под надежной защитой, так что, не волнуйся… А теперь идем, я тебя к Бабушке Яге сведу, там нас и подождешь. Бабушка очень детей любит. Вот увидишь, тебе у нее понравится… — мальчик кивнул, поднялся с земли и взял меня за руку. Я достала из своей сумочки самоцвет желтого оттенка — портал в дом бабули (разные цвета, разные места назначения, родни у меня много, у каждого портал своего цвета). Кинула его оземь и он активировался. Вспышка света, и по ту сторону прохода видно стало внутреннее убранство избушки на курьих ножках. Грохот чего-то тяжелого на дворе, видно, Яга там хозяйничала, поспешный скрип входной двери и в комнату ворвалась моя родимая и горячо любимая бабуля. Дорогое, но взволнованное лицо, тревога в ясных изумрудных очах (этим я в бабку пошла), одета она была, как и положено русской женщине: сорочка с вышитыми рукавами, жилетка стеганая, длинная рябая юбка, и передник с многочисленными карманами (чего в них только не отыщется), да платок узорчатый на голове, завязанный ушками…       — Варюша, что стряслось? Ты чего в таком виде? — а потом, узрев Гришу, всплеснула руками и зацокала языком: — Ой-ой-ой… И кто ж это у нас такой зеленоглазый? Ты где это чудо откопала, внучка?       — Где взяла, там боле нету! Теперь наш он… Так что, прошу любить и жаловать — Гришенька, мой сынок названный, а твой правнук, так долго ожидаемый…       Яга вновь всплеснула руками, которые были все еще мокрые, видно, чего-то делала, потом вытерла их об передник, заправила седой локон в платок, головой покивала и тепло глянула на внучка, а добрая улыбка преобразила ее немолодое лицо, делая нас невероятно схожими, так дедушка говорит.       — Радость-то какая! Я уже и надежду потеряла, а ты такого молодца в семью привела… Ну что, внучек, давай знакомиться… — она протянула руку и прижала к себе растерявшегося паренька. Я конечно понимаю, что в четырнадцать многие считают себя уже взрослыми и личностями, но вот смотрю на него в объятиях бабули и вижу, что он бы с радостью стал вновь мелким, и чтоб его любили и баловали, лелеяли и воспитывали…       — Вернись!!! Мы еще не договорили!!! — грозный мужской окрик заставил меня оскалиться в довольной улыбке, а бабушку удивленно взглянуть мне за спину, в отверстие портала.       — Сейчас, любимый, только наставления материнские дам и сразу к тебе! — звонко крикнула в ответ, а потом обратилась уже к бабуле: — Так уж вышло, что я себе сегодня не только сына отыскала, но и мужа.       — Опять какой-то ненормальный, хоть маг в этот раз? А то я уже и не знаю чего от тебя ждать… Благо, хоть Гришенька сильный и чудный ребенок… — и она погладила его по кудлатой головке.       — Родимая моя, сын тебе все расскажет, а я, коли Богам угодно будет, скоро с милёнком к тебе на гостины заявлюсь, будем семейные узы устанавливать. Ты только Гришеньку подлечи и покорми, а я быстро, уму-разуму поучу некоторых нетерпеливых и обратно…       — Ну-ну… Ладно, беги, егоза, а о ребенке не беспокойся. Мы тебя ждать будем, а скоро и дед из лесу вернется…       Я обняла их обоих, мелкого в макушку поцеловала, и шагнула обратно, в ночной кладбищенский сумрак, а из портала донеслись последние слова бабули:       — Идем, милый, я тебе баньку истоплю, будем худобу и хворь из тебя выгонять… — вот и славно, они пока делом будут заняты, а я займусь созиданием нашего будущего…