A tout prix

Последний день летних каникул перед началом второго года в старшей школе встречает меня проливным дождем, громко стучащим в окно и отдающимся эхом в моей слишком голубой комнате. Я сразу же выбрала ее из трех возможных, когда мы купили этот небольшой, но очень уютный домик. Мне даже начинает здесь нравиться. Мы с родителями переехали сюда всего лишь неделю назад, поэтому я все еще разбираю, как мне кажется, бесконечное количество коробок, каждый день спотыкаясь и давая самой себе клятву, что вскоре обязательно покончу с ними. Сегодня, когда, проснувшись ранним утром, я понимаю, что из-за погоды не смогу исследовать чужой город, сразу же решаю провести последний свободный от учебы день дома и наконец убрать свою новую комнату. Я стараюсь не думать о том, что завтра мне предстоит впервые пойти в новую школу и с не присущей мне гордостью просидеть на всех уроках. Нужно пытаться игнорировать шепот одноклассников, что так и надеются ухватиться за какую-нибудь темную историю моего переезда. Вот только в этом нет никакой истории, папа вынужден был приехать сюда по работе, а мы с мамой просто поехали за ним. Отец думал, что это будет проблемой, а я просто молчала, понимая, что нужно. Поэтому, с трудом расставшись со своими лучшими друзьями, любимой комнатой на втором этаже нашего старого дома, окна которой выходили на прекрасный сад с цветами, посаженными моей мамой, и до боли шумный город, в котором жила всю свою жизнь, я наконец смирилась с переездом и искренне верила, что все будет хорошо. На деле, друзей у меня пока не было, окна новой комнаты открывали вид на однотипные дома по соседству, построенные слишком близко друг другу, а город был таким чужим для меня, что я готова была лечь в свою все еще незаправленную кровать и, уткнувшись в подушку, горько заплакать. Но я хочу собраться и, раз в моей жизни и произошли такие изменения, попытаться идти с ними в ногу, а не отставать где-то далеко и желать, чтобы мое прошлое и любимое вернулось ко мне по щелчку. Встречайте новую Скай, девушку, которая сама создает свое настоящее. Я смеюсь и вешаю десятки разных фотографий над своей кроватью. Мне бы хотелось, чтобы в комнате пахло лавандой или как минимум моими духами, но пока это просто пыль, от которой я чихаю каждые десять минут. У меня вроде бы нет аллергии. Вынимаю свои книги из самой тяжелой коробки, медленно пробегаясь глазами по корешку каждой из них. Некоторые из них мои любимые, которые я храню с трепетом, готовясь перечитывать каждый день, а некоторые я даже не открывала и понятия не имею, откуда они вообще у меня взялись. Становлюсь на носочки, чтобы оставить книги на полке над столом, а мой взгляд падает на фотоаппарат, лежащий на тумбочке у кровати. Я так давно не фотографировала, что, кажется, уже и забыла, как это делается. Надо будет срочно исправить. Неожиданно громкий и настойчивый стук в дверь испугал, из-за чего я выронила самую толстую книгу, а та, вместо того, чтобы упасть на пол, приземлилась на мою ногу. Заскулив, я, хромая, поплелась к двери, чтобы открыть ее своему нежеланному посетителю. — Ты там умерла? — раздался звонкий голос моего «любимого» брата, отчего я поморщилась, хватаясь за дверную ручку. Голова закружилась от резких движений и мне пришлось выдохнуть, чтобы успокоиться. — К сожалению, нет, — открыв дверь, я грозно посмотрела на него (насколько мне позволила сделать это боль в ноге) и он, закатив глаза, начал нагло осматривать мою комнату с ухмылкой на лице. — Мама зовет завтракать, ты собираешься спускаться? Я потерла лицо ладонями и прикрыла глаза. Голова немного гудела. — Хорошо, сейчас подойду. — Лучше тебе поторопиться, потому что я умираю с голоду, — он развернулся, чтобы уйти, но напоследок, обернувшись, бросил: — И почему они не оставили тебя в Чикаго? — Я тоже тебя люблю! Я вернулась в комнату, чтобы поднять книгу и вернуть на полку, будучи уверенной, что она пролежит там очень много месяцев, покроется слоем пыли, пока я наконец не начну читать. Во время школы времени на чтение у меня совсем не остается. Собрав свои темные волосы в хвост, я схватила телефон с тумбочки и, громко хлопнув дверью новой комнаты, поспешила вниз. На кухне витал запах оладий с медом и карамельного капучино, мама стояла у плиты, разливая кофе по красивым белым чашкам, привезенным в прошлом году папой из командировки, в то время как мой брат уже успел стащить оладушек с тарелки и сейчас сидел, полностью испачкавшийся в меде. Папа как всегда просматривал любимую газету, то и дело поправляя свои очки и читая вслух шокирующие новости из мира политики. Проблема в том, что шокирующими они были только для людей, которые хоть что-то смыслили в этом. Мама всегда отвечает ему какими-то заученными фразами, потому что это ее совсем не интересует, но я знаю, что она не хочет его расстраивать. Мне так повезло с семьей. Я улыбаюсь и изо всех сил пытаюсь отложить этот момент в своей памяти на долгое время. Прячусь за угол, надеясь быстро сделать фотографию на свой телефон, пока они меня не заметили. В этот момент, благодаря своей семье, я верю, что могу справиться с переездом. Могу на минуту перестать думать о своей подруге, которая находится слишком далеко от меня, от количества пыли в моей комнате и от проблем, которые ждут меня в новой школе. Я наслаждаюсь моментом и мне кажется, что с любовью и поддержкой дорогих мне людей, могу сделать все, что угодно. Ночью я еще долго не могу уснуть, настойчиво пытаясь выместить из своей головы мысли о завтрашнем дне. Я не самый закрытый человек, но заводить новые знакомства было неплохим испытанием для меня, которое, кстати, мне не всегда удавалось пройти. В Чикаго у меня были друзья, которых я знала уже несколько лет, поэтому я чувствовала себя на своем месте и в своей среде. Мне не нужны были новые знакомства, потому что у меня уже были старые, с которыми мне было хорошо, которые понимали меня, как самих себя и принимали такой, какая я есть. Мне приходится думать над своим отношением к миру, когда я вроде как уже завтра буду обязана завести хоть какие-то знакомства, хочется мне этого или нет. Помню, что в детстве у меня совсем не было друзей, и я каждый день плакала, прося маму родить мне брата или сестру. Она, конечно, долг выполнила, но было уже поздно. В доме давно погасили последний источник света и я, включив настольную лампу, сажусь на подоконник, едва касаясь лбом холодного стекла. Окно немного приоткрыто и комната с радостью впускает в себя запах свежести после теплого летнего дождя. Включаю фотоаппарат и, просматривая фотографии, сделанные несколько месяцев назад, невольно улыбаюсь, когда одинокая слеза скатывается по моей щеке. Радует только то, что с Чикаго у меня остался огромный архив с фотографиями и видео, к которому я всегда могу вернуться, чтобы вспомнить былые времена. Зеваю, откладывая фотоаппарат и выключая свет. Дальше – больше, Скай.

***

— Доброе утро, — радостно приветствую, заходя на кухню. Странно, но сегодня я проснулась с прекрасным настроением, хотя и уснула вчера очень поздно. Я люблю такие дни, когда, проспав свой минимум, ты с легкостью встаешь рано утром, готовый прожить этот день в свое удовольствие. В такие моменты всегда кажется, что ничего не сможет испортить тебе настроение, будь то постоянные подколы младшего брата или выслушивание ворчания учителя из-за незначительного опоздания на первый урок. Я сажусь за стол, беря в руки свою любимую чашку и отпивая глоток кофе, смотрю в окно. Сегодня немного прохладно из-за вчерашнего дождя, но мне такая погода даже нравится. Я специально встала пораньше, чтобы прогуляться и насладиться воздухом. — Как ты себя чувствуешь перед первым днем в новой школе? — спрашивает папа, складывая свою газету и откладывая на край стола. — Я ходил в эту школу, когда был твоего возраста, уверен, тебе там понравится. Я слабо улыбаюсь, кивая в ответ, и смотрю на тарелку перед собой. Завтракать почему-то совсем не хочется. — Что это за ужасный свитер на тебе? — спрашивает Фред, забегая на кухню и громко плюхаюсь на стул, стоящий рядом со мной, принимается за еду. Мне бы его аппетит. Я цокаю языком, закатывая глаза, как только слышу его комментарий о моей одежде. Это, между прочим, мой любимый свитер. — Как у тебя на работе, пап? — спрашиваю я, нарушая повисшую в воздухе тишину. Ненавижу, когда за столом все молчат. Тишина разрушает. На самом деле, я все еще не могу понять, почему папу перевели из огромного Чикаго в крошечный Ривердейл. Там работы вроде бы всегда было достаточно. Но я спрашиваю, не ожидая ответа, просто хочу, чтобы кто-то снова заговорил. — Все отлично, солнышко, — он отпивает апельсиновый сок и поправляет очки, смотря на меня, — тебя подвезти до школы? — Нет, спасибо, — я ввожу пароль на телефоне, вспоминая проверить ленту в инстаграме, — хочу пройтись пешком. Папа молча встает из-за стола, целует маму в щеку и похлопав по спине Фреда, говорит: — Удачи сегодня, Скай — Спасибо, папа, — он разворачивается и уже через пять минут я слышу звук отъезжающей от нашего дома машины. Я с волнением проверяю свои социальные сети, но никаких сообщений для меня нет. Рейчел выложила новую фотографию пять минут назад и я заставляю себя искренне порадоваться за нее, потому что она, правда, кажется действительно счастливой сегодня. Мне больно признаваться самой себе, но с первого дня моего пребывания в Ривердейле, мы толком и не говорили вовсе. Разве что перекинулись парой сообщений в "Твиттере". Я снова смотрю в окно, пытаясь прогнать наступающий поток слез. Наверное, я все-таки зря думала, что расстояние не повлияет на наши отношения и они будут оставаться такими же как и прежде. Мне кажется, что так думают все, пока не оказываются в данной ситуации и лицом к лицу не сталкиваются со сложной проблемой. Проблемой, решения для которой у меня нет. От хорошего настроения внезапно не остается и следа. Пользуясь моментом пока мама и брат не смотрят, я быстро смахиваю слезы и, кажется, слишком уж громко прощаюсь. До школы идти от силы минут 20 и я, вытаскивая наушники из портфеля, включаю первую попавшуюся песню. В наушниках играют любимые "Сoldplay", и я немного успокаиваюсь, пытаясь вслушиваться в слова песни. В воздухе пахнет свежестью и скошенной травой, а на небе сегодня нет и облачка. Жаль, что я не родилась птицей. Могла бы каждый день летать туда, куда мне хочется. Небо сегодня имеет прекрасный голубой оттенок, намного лучше цвета обоев в моей комнате и любимого свитера, который я сегодня надела. По дороге то и дело встречаются подростки, идущие в школу. Некоторые из них, наверное, мои будущие одноклассники. С мыслями о голубом небе, свободных птицах и магии в песнях "Coldplay" я совсем не замечаю, как оказываюсь перед воротами школы.

***

Я мчусь через весь коридор, то и дело сталкиваясь с учениками и, быстро извиняясь, продолжаю путь. После того, как героически отсидела на уроках сегодня, пытаясь записывать все конспекты я, не спеша, вышла из кабинета, застёгивая портфель. Через минуту я уже изо всех ног неслась к назначенному девушкой месту встречи. Совсем забыв о том, что одна из учениц должна была показать мне школу, я уже перебирала различные слова, чтобы выразить мое сожаление. Я немного опаздывала и была не в состоянии даже имени ее вспомнить. Бетти, кажется. — Привет, ты новенькая, да? — девушка с собранными в хвостик светлыми волосами обращается ко мне, улыбаясь. — Я Бетти. — Скай, — протягиваю ей руку для рукопожатия и пытаюсь улыбаться в ответ. Что-ж, если бы я хоть как-то занималась спортом, пережить этот внезапно устроенный мною же марафон, было бы намного легче, чем сейчас. Бетти, кстати, совсем не заботит мое опоздание и я, быстро бросив взгляд на часы, понимаю, что опоздала всего на пять минут, — Уилсон. — Я из Чикаго, — весело произношу, смотря ей в глаза. Бетти искренне улыбается, поправляя спавшую на плече лямку от портфеля. Я позволяю себе осмотреть девушку и замечаю, что она кажется очень милой. — Родина Уолт Диснея? — смеется, — круто. У Бетти очень красивые голубые глаза, в которых плещутся волны доброты и спокойствия. Мне кажется, что мы с ней могли бы стать подругами. Я крепко сжимаю веки, потирая глаза. Линзы сегодня приносят небольшой дискомфорт. Без них я, наверное, и метра бы не прошла, не то, что смогла прочитать то, что пишут в наших учебниках безобразно мелким шрифтом. — Ну, обычно я начинаю экскурсию с рассказов о истории и обстановке, — она двигается вперед и я, поправляя волосы, следую за ней. — Старшая школа Ривердейла была открыта в 1941, а... — И очевидно до сих пор не ремонтировалась, — сзади нас послышался голос незнакомой мне девушки, заставив нас с Бетти одновременно развернуться. Брюнетка в красивом светлом платье, на высоких каблуках, что при каждом шаге девушки заполняли ненадолго повисшую тишину в коридоре, и с сумкой, ценою в весь мой гардероб, направлялась прямо к нам с Бетти. Не зная даже ее имени, я уже с уверенность могу сказать, что это будущая королева школы. Таких любят, таким хотят подражать все девушки школы и с такими хотят встречаться. — Вероника Лодж, — она медленно, но грациозно протягивает мне руку, которую я, немного замявшись, крепко пожимаю, — из Нью-Йорка.

***

Бетти тратит свое время на то, чтобы показать нам школу и рассказать о ее истории. За первое я, кстати, очень благодарна, потому что уже сегодня успела несколько раз потеряться, пытаясь быстро найти кабинет, чтобы не опоздать на урок. Вероника и Бетти начинают говорить о чем-то другом, но я слишком далеко, чтобы слышать их. Я думаю о Чикаго и своей старой школе. Ровно в 8:17 утра Рейчел бы подъехала к дому и, помахав моей маме рукой, посигналила, чтобы я скорее выходила. Я бы запрыгнула в машину, передав ей ее любимый горький кофе и включив радио, начала слушать, как Рейчел подпевает песням, которые я никогда не любила. Мы бы бежали по коридору школы, боясь не успеть на первый урок, а потом выслушивали нотации учителя о том, что он уже по горло сыт нашими обещаниями никогда больше не опаздывать. За ланчем мы бы сели за наш любимый столик около высокого зеленого дерева и болтали бы о всякой ерунде. После школы мы абсолютно точно пошли бы в нашу любимую булочную на Хаббард стрит и взяли пару пончиков, она – клубничный, я – шоколадный и, сделав несколько фото на мой полароид, повесили бы их в моей комнате. — Земля вызывает Скай, — произнесла Вероника, щелкая пальцами перед моим лицом, — о чем ты думаешь? Я начинаю думать о том, что Вероника, должно быть, тоже скучает по Нью-Йорку, раз она недавно переехала, оставив всех своих друзей далеко за пределами Ривердейла. Возможно, мне стоило спросить ее в этот момент, когда все так удачно сложилось и попросить совета, как она справляется с терзающими душу воспоминаниями. Потому что она, если честно, выглядит очень хорошо и жизнерадостно в отличии от меня. Но я лишь улыбаюсь, говоря: — Был тяжелый день, — момент упущен, — о чем вы там говорили? — Бетти собирается рассказать нам, что случилось 4 июля, — она смотрит на меня, прищурив глаза, и я с полной уверенностью могу сказать, что она раскусила мою непродуманную и слегка глупую ложь, — ты же не знаешь? Я машу головой в знак отрицания и перевожу взгляд на Бетти, в глазах которой читается страх. Вау, неужели даже в таком городе как Ривердейл случается что-то из ряда вон выходящее? — Ранним утром 4 июля Шерил и Джейсон отправились на речку, — Бетти тяжело вздыхает, прикрывая глаза, — по словам Шерил, она уронила перчатку в воду, Джейсон хотел достать ее, но, не удержав равновесия, упал. Лодка перевернулась. Заплаканную и мокрую Шерил нашли на берегу, а вот Джейсон... Бетти не договорила, подымая руку и указывая на один из шкафчиков, что стояли вдоль коридора. Множество цветов, футболка школьной команды по футболу вместе с большой фотографией парня в черной рамке были сложены у шкафчика, принадлежащему Джейсону. Я смотрю на его фотографию и снова начинаю думать. Что чувствовала Шерил, когда окончательно приняла факт того, что ее брат мертв? И приняла ли вовсе? Какого это родителям хоронить собственного ребенка и всю оставшуюся жизнь винить себя в его смерти? — Это ужасно, — произнесла я все, что смогла из себя выдавить. У меня небольшие проблемы с выражением чувств и эмоций, — что говорит полиция? Вероника лишь издает смешок, поправляя свои слишком темные волосы и произносит: — Конечно же, они ничего не знают. — она смотрит на Бетти, а та лишь кивает в ответ, подтверждая, что так так все и есть. У Бетти звонит телефон и она, извинившись, отходит на пару метров, принимая вызов. Вероника становится ближе ко мне и, смотря прямо в глаза, спрашивает: — Ты скучаешь по Чикаго? — я недоверчиво смотрю на нее и зачем-то пытаюсь уйти от ответа. — А ты по Нью-Йорку? — Да, — она улыбается, оголяя свои белоснежные зубы, и мне на минуту кажется, что мы знаем друг друга уже довольно долгое количество времени. Будто я и не встретила ее впервые 15 минут назад. — И я скучаю, — она медленно кивает,соглашаясь, и переводит взгляд на вернувшуюся только что Бетти. — Спасибо за экскурсию, — произношу я, смотря на девушек, — мне пора. — Увидимся завтра, — бросает Вероника, а Бетти машет мне рукой, улыбаясь. Домой я добираюсь за 20 минут, надеясь, что мама приготовит мои любимые блинчики и рассуждая над тем, чтобы засунуть свою гордость подальше и первой написать Рейчел. За обедом, мама постоянно спрашивает меня о школе и об учителях, удивляясь, что я не успела завести себе друзей в первый же учебный день. Мне приходится сдерживаться, чтобы не огрызнуться, поэтому я продолжаю без интереса слушать ее советы по завоеванию всей школы, ковыряюсь вилкой в тарелке, пытаясь съесть хоть что-то. Настроение совершенно отсутствует и я, так и не доев, ссылаюсь на головную боль,чтобы поскорее избавиться от расспросов и отправиться в комнату. Там все еще пахнет пылью и я нараспашку открываю окно, желая, чтобы этот неприятный запах наконец-то выветрился. Разблокировав телефон и проверив все социальные сети, я отчаянно вздыхаю, зарываясь пальцами в волосы. Ни одного сообщения. Быстро перебирая в голове слова английского языка, я жму на кнопку отправить, несколько раз перечитывая сообщение.

"Привет <З Как прошел первый день в школе?"

И с каких это пор мне стало настолько сложно общаться с Рейчел, что я должна несколько раз обдумать содержимое сообщения, прежде чем его отправить? Я хватаю резинку со стола, затягивая волосы в тугой хвост на макушке и наконец-то меняю линзы на большие очки, с облегчением вздыхая. Звук вибрации разносится по комнате и я бегу к своему телефону, роняя учебник по биологии, который взяла, чтобы прочитать. Видимо, не судьба.

"Привееет. Ты представляешь, Стив сегодня сел со мной на химии! Я была так счастлива, что чуть не захлебнулась( в буквальном смысле), хахаха. Как ты там? <З"

Я издаю, кажется, радостный писк и запрыгиваю на мягкую кровать, заправленную бежевым постельным бельем с запахом морской волны. Переписываясь с Рейчел около двух часов, я не могу перестать улыбаться и уж точно не могу заставить себя убрать телефон из рук. Мама зовет меня ужинать, но я кричу, что не голодна и продолжаю изливать свои чувства лучшей подруге, с которой никогда еще не расставалась на такое количество времени. Она клянется, что приедет ко мне на каникулах и советует поскорее найти друзей, чтобы не умереть со скуки. Я внезапно становлюсь самым счастливым человеком на всей планете и чувствую в себе силы подняться на высочайшую гору без чьей-либо помощи.

***

"Я собираюсь мстить, Моника. Они все ответят."