Сами виноваты

Super Junior (슈퍼주니어) – Don`t Leave Me

Всё начинается заново дождливым вечером второго месяца весны, когда город за окном пышущий влажной прохладой и ароматами первых цветов понемногу включает свои фонари, а окна скучных панельных многоэтажек загораются по одному тусклым искусственным светом в густых сине-лиловых сумерках. "Привет, Тэ. Немного неудобно просить, но мне нужна твоя помощь". Сообщение, высвечивается на экране и на несколько минут выбивает из колеи. Оно с неизвестного номера, но обращаются по сокращённому имени и это до боли напоминает о чем-то далёком, давно забытом, оставленном позади. От сообщения призрачно отдает сиренью, теплотой, и чьим-то звонким, словно перезвон музыки ветра, смехом. Тэхён хмурит брови и кажется догадывается. Вторая смс такая же короткая и без ненужных подробностей. "Это Чимин. Уверен у тебя не отображается мой номер ^^" Чимин. Тэхён вздыхает, откидывается на спинку компьютерного кресла и останавливает взгляд на смайлике в конце. Чимин, чего тебе стоило его поставить? Долго ли ты решался, Чимин? Как ты? Хотелось бы спросить, но не уместно, да и на самом деле, Тэхён почти все знает. Они расстались очень давно, но новый Чиминов парень — Чонгук — по стечению обстоятельств, лучший друг Тэхёна, а ещё он не умеет хранить секреты и рассказывает ему всё на свете. Чимин. Сердце стучит спокойно и размеренно. Всё давным давно покрылось пылью и осталось на память, которую ворошить даже не хочется. Никогда не хотелось. "Привет! Да не вопрос. Чем помочь?" Тэхён излучает дружелюбие — это он умеет лучше всего. Дружелюбие для чужого человека, не больше. Они действительно чужие. Единственное общее, что до сих пор объединяет, что осталось между, это Чонгук. Тэхён не думает о Чимине уже давно, а если и думает, то только когда Чонгук упоминает, сам ни разу. Те отношения были не серьёзные, точнее начинались-то они серьёзно, Тэхён серьёзно чувствовал огромную влюбленность, но за полгода вместе всё скатилось едва ли не в шутку, для него. Из-за чего пришлось расстаться вспоминается смутно. Так бывает, когда не предаёшь значения обычной летней интрижке, так бывает, когда вслед за этой интрижкой следует ещё не одна такая. Просто Чимин запал на всеобщего любимчика Ким Тэхёна, просто у Чимина не самая красивая, но привлекательная мордашка, а Тэхён влюбчив и в то время не считал зазорным ответить краткосрочной взаимностью. В последующих смс Чимин просит помочь выбрать для Чонгука подарок на день рождения, который очень скоро. Времени в обрез, а он не разбирается в смешанных единоборствах и перчатках для боксирования, которые хочет торжественно вручить в подарочном пакете. Тэхён тоже не разбирается почти, но отчего-то отправляет смс-ку со своим согласием. На задворках сознания, если честно, пляшет самовлюблённая мысль о не забытых Чимином чувствах, тех самых болезненных огромных чувствах, в которых маленький парень, живущий на другом конце города, сковав свою гордость по рукам и ногам, в те времена шёпотом признавался ему, которые были размером с блядскую вселенную и цвели как цветы в его груди, которые Тэхёну пришлось растоптать безжалостно, по необходимости. Самовлюблённая мысль такая забавная и греет самооценку, но очень быстро мысль эту смывает волной реальности, шипящей и сильно солёной. Они встречаются следующим днём у самой оптимально близкой к домам обоих станции метро. Тэхён приезжает раньше положенного и ждёт на входе снаружи, спиной облокотившись на колонну, роется в мобильном, отыскивая песню, что не была бы заслушана до тошноты, никак не находит. Когда пролистывание треков идёт по третьему кругу, кто-то два раза хлопает по плечу. Вытащив наушник, Тэхён поднимает голову и видит его. Чимин смотрит прямо в глаза, прямо, но в то же время не смело, немного смущённо, опускает взгляд, улыбается и поднимает вновь. На секунду все вокруг отходит на второй план и Тэхёна лопатками в холодный бетон колонны будто впечатывают радужки цвета карамели напротив, возможно, потому что он отвык. Возможно нужно изучить Чимина заново. Возможно. Тэхён не может очнуться и перестать смотреть. Он ещё не понимает, спустя три года, это происходит снова. Монолог Чимина начинается спокойно и ровно, весело, без неловких пауз, на которые Тэхён делал девяносто девяти процентные ставки прошлым вечером. Пока он шутит про усатого водителя троллейбуса на котором приехал, Тэхён рассматривает изменения в нем, которых правда много. Режет глаза. Чимин вырос, увы, не ростом, но вырос. И просто нереально похорошел. Выкрасил волосы в светлый, скинул в весе, вроде бы подтянулся и теперь носит линзы вместо очков. Даже стиль в одежде не остался прежним. Тэхён оценивает брендовую спортивную куртку на нем в кругленькую сумму и считает, что теперь его собственное серое пальто наверняка вызывает у Чимина лишь жалость. — Ты немного ...другой. Первое, что говорит Тэхён, ощущая, как сохнет в горле, когда Чимин наговорившись, ожидает от него хотя бы банального "Привет". "Привет" так и не получая, Чимин пожимает плечами, снисходительно. — А ты всё такой же. Порыв ветра продувает жалкое пальто насквозь. Чимин смеётся звонко, отдает эхом и памятью. Тэхёну хочется спросить о чём-то, но маленький потешный и абсолютно не заинтересованный в нём Чимин, не боясь, хватает его за рукав, потому что нужно поторопиться и тянет ко входу в метро, прямо по лужам, ещё не высохшим после вчерашнего дождя. Если на улице прохладно, то под землёй час пик и давка, душно и странно жарко. Проталкиваясь сквозь бесконечную толпу людей они вваливаются в переполненный горячими телами вагон за секунду до того, как двери за ними страшно резко захлопываются. Тэхён оказывается вжатым спиной в закрытые створки и надпись "Не прикасаться", а Чимина плотно вжимают в него. Все эти люди.. Тэхён готов проклинать каждого в тесном вагоне, потому что Чимин носками кед упирается в его ботинки, а край ярко-красной куртки соприкасается с его пальто. Неловко. Проявившаяся разница в росте ненавязчивая и просто бессовестно трогательная, вдруг душит Тэхёна покруче нехватки кислорода в статичном пространстве. Он уже и забыл, что вот оно как. Сейчас всё будто заново. — Я тебе кажется ногу отдавил, — робко шепчет Чимин в Тэхёнову шею и так смешно, она почти на уровне его глаз. Тэхён не видит выражения лица, видит только выбеленную белую макушку, но чувствует в голосе улыбку и горячее дыхание на коже под кадыком. Странное ощущение, Тэхёну не нравится — настораживает. — Пофигу. Тэхён облизывает губы после желчного слова, безразлично переводит глаза куда-то влево и натыкаясь на безотрывный взгляд старенькой бабушки, с укором наблюдающей за ними со своего места, вдруг чувствует, что хочет улыбаться. Кажется, наверное. Им ехать всего две остановки, но Тэхён сглатывает, потому что внезапно осознаёт — это много и слишком. Когда поезд чуть ведёт в сторону на путях и кабинку слегка шатает, маленькие пальцы цепляются за его драповый рукав, тянут по инерции, тут же отпускают. Чимин поспешно извиняется. — Пофигу, — повторяет Тэхён, как истукан. В груди разливается тепло. Ладно, кажется, только кажется. Делать вид, что между вами ничего не было, самый выгодный вариант для тех, кто встретился спустя приличное количество времени после расставания. Помочь бывшему парню выбрать подарок для его нынешнего, эта задача казалась Тэхёну такой простой ещё вчера. Ведь между ними непробиваемая стена, высотой в три года, на которой кривыми красными буквами уродливо вымазано "БЫВШИЕ". Ведь так просто. Особенно когда чувства прошли, когда в те давние времена сам предложил расстаться. Что может быть проще разговора с человеком к которому уже давно ничего не чувствуешь? Конечно же ничего. Но сегодня обычный поход по спортивному магазину от чего-то на глазах превращается в какой-то ёбанный квест и Тэхён совсем не уверен в правильности его прохождения. Он ничерта не понимает, что за пиздец происходит. И Чимин, который заодно с выбором подарка решает примерить спортивный костюм, совсем не помогает. Он так охуенно смотрится в черных плотно и липко облегающих задницу штанах, что это кошмар. Страшный кошмар Тэхёна. И кажется что маньяк из квеста именно он, и Тэхёну бы убегать прочь поскорее, нестись сломя голову, но он остаётся на месте. — Ну что, брать? Чимин крутится перед зеркалом, как девчонка, каких у Тэхёна было множество до и после него, он крутится перед зеркалом и сейчас, необъяснимо, выглядит круче всех тех девчонок вместе взятых. А что если надеть на Чимина платье, натянуть на него чулки, может быть в сетку и посмотреть как это все будет выглядеть? Тэхён выдыхает короткое "блять", когда ловит себя сперва на мысли, а после даже на образе. Чимину бы не пошло, но дело не в этом. Дело в том, что ему бы очень сильно не пошло. Женское шмотьё на столько сильно не пошло бы Чимину, что Тэхён мгновенно воображает, как сам высвобождает из него маленького сильного парня. Медленно и со вкусом. Взгляд снова подло прилипает к обтянутым чёрной тканью рельефным бёдрам. Мать вашу, просто потрясающе. — Что думаешь? — Бери.— голос садится. — Чонгуку понравится. Чимин неосторожно роняет фразу, и она колется в груди Тэхёна репейником. Конечно понравится, кому не понравилось бы. — Давай все-таки поищем подарок, окей? Голос вдруг становится раздражённым, Чимин это чувствует и ожидаемо гаснет. Глаза опускает, черт возьми, как провинившийся щенок. Тэхён любит щенят больше всего на свете. Щенят любит, не Чимина. — Да точно, прости. Ты сильно торопишься? — Нет, — стискивая зубы, — Не тороплюсь. —А... Видимо Чимину ничерта не понятно, но он не переспрашивает и за это спасибо, ведь Тэхену непонятно не меньше. — Перчатки в том отделе. Пойдём уже. Наверное, Тэхёну непонятно даже больше, потому что он берёт Чимина за руку. Фатально. Он берёт его за руку и боится сжать крепче. Расплатиться на кассе, перекинуться взглядами с симпатичной продавщицей, потом с Тэхёном, поблагодарить за компанию, всё это Чимин делает очень просто, без напряжения и всё так же безразлично. Тэхён такого не ожидал ни разу. Он думал, что Чимин все ещё бережёт растоптанные им лепестки, а он вот какой, весёлый, счастливый, слегка обидно. Неужели даже тему не поднимет? Неужели Тэхёна и правда позвали, только потому что он лучший друг Чонгука? — Извини, я так задержал тебя. Чимин улыбается, это противно. Лучше бы он плакал. Размазывал слезы по своему симпатичному мягкому лицу маленькими пальцами. И лучше бы он все ещё любил, потому что Тэхёну тошно от его равнодушия. — Пофигу. Чимин смеётся. Сердце стучит как сумасшедшее. Ахренело что ли? — Мне пора. Ещё раз спасибо. Круто было. Вот так просто. Все то у него просто, как у Тэхёна три года назад. — Чимин, — окликивает он, когда уже на улице маленький блондин, махнув крохотной рукой на прощанье, делает шаг в сторону трамвайной остановки, не задумываясь в каком состоянии оставляет Тэхёна за своей спиной. А состояние, конечно, неоднозначное. Балетная осанка Чимина тоже тот ещё выстрел в голову, — Я напишу сегодня вечером? Эта грёбанная балетная осанка. — Что? Голос Чимина, светлые волосы Чимина, взлетающие вверх от незначительного дуновения ветра, губы Чимина, полные и чуть приоткрытые, ничего не понимающие глаза, ресницы, которыми он хлопает растерянно — от этого всего очень страшно. Тэхён был уверен, что больше никогда не будет чувствовать такое, и ещё не поздно передумать, остановиться, но вопреки всему непослушный язык повторяет. — Я напишу тебе сегодня. Будто каша во рту. — Зачем? — Просто. Я напишу. По возвращению домой Тэхён не пишет, только много думает, анализирует и как итог, считает, что у него во время встречи с Чимином отключился мозг — вот и все, в этом причина. Пора ко врачу, потому что это переутомление/авитаминоз/весенняя лихорадка. Ведь нет у него ничего к Чимину, ну нету, давно уже не стало. Так почему слова слетели с губ? Он просто болеет. Зачем ему писать? Он не будет. Да ему и нечего! Просто так ведь ляпнул. Помутнение рассудка, нужно переждать. Тэхён ждёт сутки. А потом выбирает пальцем номер не записанный в телефонной книжке отправляет короткое "Занят?", тут же откидывает мобильный и мордой летит в подушку. Потрачено. Они переписываются даже после дня рождения Чонгука, на котором так и не встречаются т.к. празднуют отдельно. Они переписываются. Редко правда, с большими перерывами. Тэхёну не хорошо. Курс витаминов пропит. Помутнение вроде прошло, а с Чимином все равно хочется продолжать общаться. И вроде высыпается, и далеко не пьяный, не бился головой, а все равно. Тянет. Переписка обычная, ничем не примечательная, дружеская. Как дела, что нового, где был сегодня? О прошлом молчится здорово, даже удивительно. Будто и не было ничего, но ведь было. Тэхён иногда еле сдерживается, чтобы не написать "Ты вспоминаешь нас хотя бы иногда?", "У тебя ко мне уже ничего нет?", "А помнишь, когда мы встречались...". И нет, конечно же Тэхён не хочет возобновлять отношения, он бы не радовался слезным "Я все ещё тебя ..." и не стал бы писать "Давай всё сначала". Он бы не стал, даже если бы Чимин написал все это. Но Чимин не пишет. И Тэхён бесится, продолжая повторять что ему, в принципе-то, пофигу. Твердо в этом уверенный, он зовёт Чимина прогуляться в выходные. Вот тебе и раз. Тэхён выбирает место встречи без двойного смысла и расчета на что-либо. Не далеко от его дома есть парк с прудом, там можно кормить уток. Этот парк ни разу не особенное место для них двоих. Там, в парке нет ни скамеек где они когда-то сидели и целовались, привлекая внимание прохожих, ни деревьев со шрамами на старой шершавой коре в виде их вырезанных имён, обведённых в кривое сердце, ни памятных тенистых беседок, где они признавались друг другу в любви. Там нет ничего. А жаль. Тэхёну хочется Чимину хоть чем-то напомнить. Выдать себя, вытащить из теней его памяти хотя бы образы их слившихся силуэтов. В нём оттанцовывает и кипит неподвластное разуму чувство, непонятно какое, не то азарт, жажда игры и все-то же задетое самолюбие, не то сожаление о том, что так и не сложилось. Он вообще-то над тем куда Чимина позвать думал с самого утра, но особенного места у них оказывается вообще нет. Они много где не бывали, они любили друг друга ничтожно мало для этого. Встреча у входа в парк в 17:00 , Чимин опаздывает, не предупреждая. В 17:10 Тэхён с ужасом понимает, что волнуется. В ногах появляется слабость, слегка потряхивает, а руки не находят удобного положения. Ему словно снова тринадцать, он снова школьник что подбирает слова перед первым в жизни свиданием. Докатились. В 17:15 Тэхён жалеет что не курит, потому что сигарета бы не помешала, хотя бы пару глубоких-глубоких затяжек. На улице сыро, серо и слегка туманно, прохладный ветер бьёт по истерично воющим, словно оголенным нервам, по верхушкам деревьев, и все прохожие идущие мимо, считают свои долгом окинуть взглядом, в котором Тэхёну чудится жалость и осуждение. Он даже готов с ними согласиться, жмурится, выдыхает, но в тот же миг его трогают за плечо, заставляя обернуться. В 17:17 Чимин произносит тихое: — Привет. И мир вокруг застывает и светится холодным лиловым сиянием, как светонакопительная лампочка в темноте. У Чимина волосы вихрами сбиты назад, тяжёлое дыхание от бега, порозовевший кончик носа от холода и щёки очаровательно бледно-румяные. У Чимина огромный вязанный шарф цвета незабудок, синий-синий, на контраст с красной курткой и куча слов в оправдание своему опозданию. Тэхён смотрит в его открытое округлое лицо, которое чуть ниже, в короткие ресницы, которые близко, и у него внутри страшно пустеет и болит. Он все это затеял, чтобы Чимин вспомнил забытые чувства, собрал все растоптанные им цветы, но зачем ещё не понимает. Вопросов больше чем ответов. Все эти не заданные вопросы, выстраивая кривую орбиту, неспешно кружатся вокруг Тэхёновой головы, как чайки над морем, кричат отчаянно, лавируют на волне муссона, пока искусанные в ожидании обветренные губы врут, что ничего страшного, что он сам опоздал вообще-то. Вот только-только подошёл. Они, как Тэхён и планировал, гуляют вдоль пруда, болтают, обмениваются взглядами во время шуток, мол, "Дошло?", смеются много. Им легко. Как Тэхен и планировал они весь вечер проводят вместе. Чимин выглядит очаровательно, когда удивляется уткам в холодной воде, которые, почти как ручные, подплывают близко. Чимин вопит, надувает щеки и не жалея, с размаха дубасит Тэхёна по спине, когда тот случайно заряжает коркой хлеба прямо в макушку одной из птиц, а потом поёт ей "sorry, sorry", и они смеются ещё громче, совсем пугая и уток и прохожих. С Чимином здорово. Правда круто, к сожалению, как Тэхён и предполагал. Когда начинается дождь они бегут через весь парк под козырёк автобусной остановки. Чимин ворчит, что промок до нитки, стряхивая с шарфа капли, но бесполезно, все уже впитались. Цвет незабудок превращается в цвет мутного пруда, оставшегося за оградой, наверняка этот шарф ещё и потяжелел. Как сердце Тэхёна, которое он реально ощущает физически, потому что глаза его смотрят на продрогшего Чимина, с мокрыми волосами, что вьющимися прядями прилипли ко лбу, почти посиневшими, не мужскими совсем, губами, слипшимися от воды ресницами и все равно находят его красивым. Да черт возьми, спустя три года Тэхён готов это признать. Чимин красивый. Он никогда ему об этом не говорил, а сейчас хочется безбожно, но уже нельзя. — Хочешь зайти? — собственный голос неузнаваем, словно наждачка. Чимин поднимает свои ахренительные глаза, облизывает губы, не менее ахренительные, и снова утыкается в шарф носом, натягивая рукава мокрой куртки на озябшие маленькие пальцы, мнётся весь, пока Тэхён умирает на месте, от такого Чимина крутит внизу живота ненормально. — Зачем? — Чимин звучит глухо из под трёх слоёв вязанной ткани. Ему должно быть неловко или даже страшно, но Тэхёну тоже неловко и страшно, поэтому пусть не выпендривается. — Погреться. Высушить шмотки, выпить чаю. Ты же помнишь, я тут близко. Чимин жмурится, Тэхён тоже. Синхронно. Наверняка вспоминается одно и то же. Даже забавно как-то. Дождь тарабанящий по пластмассовому козырьку над ними только нарастает в силе и спустя долгое мгновение тишины, в воздухе таит тихое, нежное: — Да, давай. Пиздец какой-то. Тэхён впускает Чимина в свою квартиру, в которой так чтобы один на один никто уже сто лет не оставался. Переодевшись в домашнее, он и Чимину сухие вещи выделяет, причём старается самые любимые, потому что, если честно, до стыдного хочется, чтобы они впитали этого маленького парня в себя. Тэхён злится, ну разве не пиздец? А то что он среди чаёв, которых у него в шкафчике предостаточно, ищет именно малиновый, тот что всегда пил Чимин, это нормально? Тэхёну так не кажется. Он чувствует себя застрявшим в огромной, просто гигантской жопе, размером с галактику и хуже уже просто не может быть. Но чуть позже на кухне рисуется переодетый в сухие вещи Чимин, который долго зависал в ванной комнате, и улыбается. В его голубой рубашке он буквально тонет, а шорт не видно из-под длинных хлопковых полей. Боже... Тэхён давится воздухом и отвернувшись ищет тряпку, потому что чай пролил. Хуже не будет? Ну да, как же. Это не задница размером с галактику, это галактика задниц, где каждая планирует приземлиться именно на него. Чимин с ногами забирается на угловой диванчик у окна, обхватывает маленькими руками открытые ноги и подбородок кладёт на острые коленки, весь до безумия компактный. Взять да в карман положить. Разливая чай уже не на столешницу, а в чашки, как положено, Тэхён украдкой наблюдает за ним, вспоминает — Чимин профессионально занимался балетом и его растяжка как нельзя лучше использовалась, когда они спали вместе. После него Тэхёну никого трахнуть в продольном шпагате не доводилось, Чимин нечто. Гибкий весь, как пластилин, податливый, можно делать что хочешь, выкручивать как нравится. И почему они расстались, чёрт возьми? Не было ведь причины расходиться. Тэхён думает, а он до сих пор так может, интересно? И ещё думает, если Чонгук узнает, какая хуйня с минуты на минуту твориться в его башке, он ему снесёт её нахрен. Да даже если он просто узнает, где сегодня зависает его горячо обожаемый парень. Чонгук Чимина любит. А Тэхён, что он делает? — Держи. Я сахар положил. — Не нужно было. — Чимин хмыкает и мотает головой, но все равно делает глоток. Тэхён улыбается тоже, потому что знает, обычно Чимин пьёт чай без сахара, но вот любит он чай с двумя ложками или даже тремя, чтоб от сладости зубы сводило. Сам только никогда не может себе позволить, привычки оставшиеся с балетной школы. Надо же, хоть что-то Тэхёну удалось узнать о нем за те жалки полгода. — Так как твои дела? Чимин наверное и сам понимает на сколько нелепо звучит вопрос, но если бы не он, то его бы Тэхён задал, потому что, ну как ещё побороть эту неловкую тишину? Не ясно совершенно. — По-старому все. — Я не знаю, как твоё по-старому. Тэхён виновато поджимает нижнюю губу. И правда, Чонгук бы вряд ли стал рассказывать Чимину про его жизнь. Это же элементарный закон жанра: Тэхёну о Чимине слушать можно, ведь чувств нет, Чимину о Тэхёне слушать нельзя, потому что огромная была любовь, огромная и больная. Любое упоминание, как прокрученный нож в солнечном сплетении, спазмы и харканье кровью. Тэхён хмыкает с сожалением и топит взгляд в тёплом чае, отдающий розовым светом на белых стенках чашки. — С универа чуть не поперли, все время пинаю хуи. Похоронил двух хомяков, третьего завести не решился. Родители переехали, теперь видимся реже... А больше и рассказать нечего. Чимин по-прежнему улыбается, Тэхён на его улыбке подвисает, и ему кажется, если бы не глубокий вечер, за окном бы непременно показалось солнце и залило бы светом всю кухню, так же как дождь весенние улицы. Чимин улыбается и ненароком Тэхён вспоминает, как он нравился его маме. "Ну просто прелесть. Где наш Тэхённи нашёл такого хорошего ребёнка? Чимин-щи, заходи к нашему обалдую почаще!" — Нашёл кого-нибудь? — Была пара девушек. Три если точно. Парень один ещё, но все не то. Тэхён отвечает на его вопросы первыми мыслями и получается слишком откровенно. Потом Чимин молчит. Ожидаемо. А потом он допивает чай и отставив чашку, весело просит разрешения посмотреть его комнату, будто ничего не случилось. По сути, ничего и не случилось, только вот на языке Тэхёна горький осадок идиотской правды, которая должна была сделать Чимину больно, но видимо не сделала ничего, потому что он смеётся и встав из-за стола идёт в коридор, без раздумий открывает нужную дверь. Надо же, помнит. Чимин рассматривает сначала его комнату, потом его коллекцию очков, выбирает одни и смеясь надевает на себя. Выбирает Тэхёновы самые любимые. От этого очень грустно. Картины, проплывающие мимо в Тэхёновой голове, все из памяти, как в тумане, весенние, пыльные, те самые, которые он никогда не хотел беспокоить. На них у Чимина рыжие волосы, глаза за стёклами в точно такой же оправе, а на губах его имя с коротким будто бы призвуком на ненавистную большую и искреннюю " Л ". Теперь же в нем все иначе: и волосы как снег, и глаза широко распахнуты, свободны от очков, и губы, на вид все такие же мягкие, зацелованны другим. — Круто! Прямо как у меня были. — снимая наконец, с нежностью в голосе произносит Чимин. Тэхёна штормит, он тоже это понял. — Чимин-и. — Ммм? На Тэхёна водружается горящий жизнью взгляд. В груди спирает. — Давай сыграем в приставку? — прокашлявшись. Вот блядство, приставка? Тэхён, Какая глупость! Но Чимин улыбается и согласно плюхается на кровать. А может ещё не все потеряно? Они рубятся в Tekken весь вечер, пока за окнами совсем не темнеет. Тэхён играет немного лучше, потому что больше практики, вечера у него одинокие и длинные. У Чимина же на приставку давно уже времени нет, кстати об этом. Около полуночи в кармане его джинс, повешенных на стул, чтобы сохли, вибрирует мобильный. Тэхёну даже гадать не нужно, чтобы догадаться кто звонит, кто беспокоится и что Чонгук скажет Чимину. Пульт от приставки тут же откидывается на пол, а Чимин, до мерзости быстро подскакивает с места, достает телефон, смотрит на экран, в то время, как Тэхён смотрит на него, как он красиво тянет уголки губ вверх, и резко как-то ощущает острую неуместность в его жизни. — Алло? Я ещё с одногруппниками. Все в порядке, Чонгуки. Жди меня, я скоро. В своей же комнате Тэхёну неожиданно становится очень душно и нечем дышать. Он кусает нижнюю губу и изучает пол. Раунд они не доиграют. — Мне надо идти. Чимин убирает телефон обратно и забирает волосы назад, что все ещё не высохли после душа. От образа у Тэхёна глаза немного щиплет, в душе все дерёт, ничего с собой не сделать. Он не может даже ответить, может только перехватить маленькую руку Чимина, когда тот направляется к выходу, очевидно проверить, как там его футболка в ванной, высохла ли. Рука Тэхёна большая, охватывает всю кисть целиком. У Чимина испуганное лицо и взгляд сверху вниз такой, будто все это время он только этого и боялся. — Что это значит? — выжимая из себя улыбку. А сам знает, знает все прекрасно. Тэхён так больше не может, невозможно. Он поднимается с места и подходит, едва ли не наступая Чимину на носки, близко. Чимин шугается, чуть отступает и по одному только этому движению становится видно, он помнит все. Оттого и боится. — Побудь со мной ещё немного. — Тэхён звучит тихо. Его если честно потряхивает. Сердце от своей же фразы ухает вниз, и оттолкнувшись от диафрагмы хуярит по рёбрам так, что голова тяжелеет от напряжения. Чимин заламывает брови, медленно стирая улыбку и прячет взгляд у Тэхёна на груди. Молчит и шумно дышит носом, словно пытается выровнять внезапно сбившееся дыхание. Такой очаровательный, у Тэхёна внутри все спирает от восторга. — Господи...Посмотри на меня. — не выдержав, просит Тэхён, почти умоляет, хватает за плечи и звучит так отчаянно, что Чимину, помедлив, приходится выполнить просьбу. Зрительный контакт. Через несколько делений секундной стрелки глаза Чимина изменяют свой цвет и становятся цвета долбанной майской ночи, той самой, когда они впервые поцеловались. Три года назад. Озарение бьет по голове. Было так здорово. Хорошо было. А сейчас... Сейчас не хорошо. Тэхён придвигается ближе и, чёрт возьми, все-таки наступает тому на палец, но Чимину собственно все равно, потому что их лбы уже соприкасаются. Чимин больше не смотрит на него теми глазами, почти чёрными, а опустив их в пол, дышит глубоко, почти панически, и быстро облизав невозможные свои, пухлые губы шепчет: — Чтобы ты не хотел сейчас сделать, идея плохая. — Почему? — Просто. Не надо. Но поздно. Тэхён его не слушает, ловит своими огромными ладонями нежное по-детски припухлое лицо и целует. Точь-в-точь как в первый раз. Целует в губы, нежно, сначала медленно, не встречая отдачи, но и сопротивления не встречая, а потом по нарастающей, когда Чимин все-таки отвечает. Немыслимо, он отвечает на поцелуй! Внутри Тэхёна грохочут петарды, он едва сдерживает улыбку, боится что она все испортит, боится Чимина спугнуть и закрученный в водоворот эмоций даже не замечает, как маленькие руки тянутся к нему и замирают, едва касаясь груди. Стянув с себя футболку, Тэхён тут же возвращается к Чимину, мягко опускает его на кровать, всматриваясь внимательно в глаза, широко распахнутые и до краев наполненные водой. Когда Тэхён гладит его по волосам, Чимин не сопротивляется, а когда по его щеке катится первая соленая капля Тэхён не задумываясь сцеловывает её с нежной кожи. Они целуются лёжа, сплетая языки, мокро и глубоко, не прерываясь даже на глоток воздуха и только короткий взвизг ширинки и летящие на пол Тэхёновы штаны Чимина словно отрезвляют. — Все так неправильно. Я правда не хотел такого. Меня ждут. Чонгуки...— он мямлит невпопад что-то неразборчивое, пока Тэхён трясущимися от возбуждения пальцами одну за одной расстёгивает пуговицы на его рубашке, стягивает с него шорты вместе с бельём, откидывает их, открывая для себя доступ и наконец ладонями прикасается к шикарным бёдрам, ведёт вверх, вырывая из груди Чимина судорожный выдох. — Не надо, — с ужасом мычит Чимин и упирает ладони в нависающую над ним грудь, порываясь выскользнуть и уйти, убежать, — Прекрати. Требование без железа в голосе к сведению не принимается. — Я готов все исправить, — Тэхён шепчет прямо в губы,— Просто поверь мне разок, ладно? — он с лёгкостью забрасывается ногу Чимина себе на плечо и наваливается сверху, укладывается на него, до самого предела, с восторгом подмечая, что ноги разводятся так же широко и легко как тогда. Чимин сдаётся, замолкает, только дышит, дышит в его руках, Тэхён чувствует, как под ним вздымается и опускается его грудная клетка. Тэхён облизывает пальцы, и сразу двумя вторгается в маленькое тело, Чимин жмурится, стискивает зубы, но когда Тэхён начинает движение, с губ срывается первый всхлип и он, от стыда скорее, упирается лбом в Тэхёново плечо, пытаясь спрятать своё лицо. Головка члена трется о низ живота Тэхёна, задевает его возбуждение и того захлёстывает разрушительная волна наслаждения. — Он говорил, — припадая губами к шее, шепчет Тэхён, — Он рассказывал, что у вас не клеится. Я знаю, ты не любишь его. Не любишь его, верно? Чимин на его плече скулит, Чимин горячий, все такой же чувствительный и податливый, как три года назад, у Чимина нос и щёки мокрые от слез. Словно в подтверждение Тэхёновым словам, Чимин оказывается узким и совсем не разработанным, складывается впечатление что они с Чонгуком и не спали вовсе. Тэхён растягивает его долго, медленными-медленными движениями, он итак принёс ему много боли, больше не хочет, больше он Чимину боли не причинит. А когда пальцы покидают тело и Тэхён отрывает парня от себя, чтобы вновь заглянуть в его заплаканное лицо, Чимин из-под мокрых тяжёлых ресниц смотрит уже по-другому, более смирено, будто понимает, что уже не убежать никуда. Он и не хочет. Тэхён уверен, Чимин все ещё чувствует что-то, цветы все ещё в его груди, он хранит их под семью замками, но они ещё там, за три года не померкли и не увяли, выдержали тяжёлые Тэхёновы подошвы и выжили. Иначе зачем он согласился встретиться вновь, зачем согласился зайти к нему домой, зачем? У Чимина волосы раскиданы по подушке, губы красные и словно воспалённые, от того что он кусал их пока плакал, от того что поцелуи Тэхёна жадные, от того что ему горячо, так же, как самому Тэхёну. Он дышит ртом, смотрит, вглядывается, будто хочет сказать и не может, наконец касается сам вдруг застывшего Тэхёна над собой и робко как-то, кончиками пальцев ведёт по его плечам. От этой нежности голова Тэхёна кружится и он мягко впечатывается в мягкие губы своими, буквально вцеловывая в постель, большими ладонями оглаживает твёрдый живот, бедра, он трется пахом о его пах. Их члены соприкасаются и по позвоночнику словно электричество. Тэхён чувствует, как Чимин под ним дрожит, что он хочет не меньше, даже больше и вот этот самый момент — абсолютное счастье. Хочется, чтобы оно длилось вечно. У Чимина нога скорее всего затекла, Тэхён мягко целует его коленку и сняв со своего плеча закидывает обе ноги Чимина за свою спину, тот сразу же ими послушно обнимает. Сплюнув на член, Тэхён размазывает слюну по всей длине и приставив головку ко входу, готовясь войти, вновь наклоняется к Чимину. Ему хочется лицом к лицу, вот так, соприкасаясь носами, ловя взгляды и чувствуя неровное дыхание на своих щеках. Чимин закрывает глаза, когда Тэхён медленно заполняет его, до конца, его ресницы трепещут. Всего пара секунд чтобы привыкнуть. — Я больше жизни... Тебя любил. Больше жизни. — Чимина словно прорывает, когда Тэхён начинает двигаться в нем. Он цепляется пальцами за его плечи, прижимается, мажет мокрым носом по коже, а у Тэхёна сердце щемит. Какой же он был кретин. — Я знаю, знаю. Прости меня. Не на секунду не прерывая плавных, но глубоких движений, он припадает губами к виску Чимина, зарывается носом в его мягкие волосы, вдыхает, растворяется в ощущениях. Они словно плывут где-то на грани реальности и эйфории. Только когда Чимин смелеет, сильнее впечатывая пальцы в кожу Тэхёна, когда тихие стоны перерастают в надрывные, пошлые, только когда Чимин сам просит: — Быстрее, Тэ.. Пожалуйста, я прошу, быстрее. Тэхён послушно ускоряется, заставляя парня под собой беззвучно раскрывать рот, хватать воздух губами, короткими ногтями царапать его плечи, закидывать голову назад и тянуть-растягивать в воздухе его имя. — Чеерт, Тэхёна-а-а... Тэхён выдыхает, облизывает свои губы, любуется. Видит его светлые волосы разметавшиеся по наволочке, его дергающийся кадык, жилистую шею блестящую от жара, тонкие ключицы, и, это блять не законно. Без раздумий утыкаясь куда-то в те самые ключицы, целуя солоноватую кожу, Тэхён снова замедляется, нарочно, но делает толчки сильнее, резче. Рукой обхватив член Чимина, он ведёт ей в такт с движениями и в такт со своими же низкими стонам, которые не удаётся сдержать уже никак. Он замедляется не на назло, просто хочется сделать Чимину очень хорошо. Очень хорошо на столько, чтобы тот не на секунду не сомневался, та любовь не была ошибкой. Не стоит жалеть. Та любовь стоила мучений и теперь, если она вернётся, больно уже не будет. Он будто размеренно, но мощно вбивает в Чимина свою почти отчаянную просьбу, стыдную, но горячо желанную: Люби меня, люби меня, люби меня, чёрт возьми. А тот начинает выгибаться так, что кажется чувствует каждую передаваемую букву, льнет к телу, елозит по простыне, как раненный зверь в капкане, пока не кончает в Тэхёнову руку. "Люби меня, потому что я тебя люблю" Слова рождаются весной, те самые, опоздавшие на три бесконечных года, слова умирают в Тэхёновом горле, так и не достигнув адресата. Сердце тарабанит беспощадно. Тэхён вжимается в Чимина и делает два последних рывка, прежде чем обессиленно выскользнуть из него, узкого и разгоряченного, но не разжать объятий. Нет. Никогда. Пока Чимин шмыгает носом, пока он приходит в себя, пока он не понимает, что натворил и не корит себя за это, Тэхён обнимает его крепко-крепко и не верит, что это его тело, такое слабое перед Чиминовыми прикосновениями. Он не верит, что это его сознание так просит не отпускать Чимина ни за что. Тэхен не верит, что это его кожа так просит Чиминовых поцелуев, его рот говорит все эти жалкие слова: "Только не уходи" и "Прости меня", это его голос хриплый умоляющий, слабый. Чимин под ним слушает и кажется даже не дышит. Тэхён превращается в порошок. Он наверное обезумел. Вдруг хочется всего и сразу. Хочется знать, что Чимин больше не уйдёт, а если и уйдёт, то не на долго и снова появится с чемоданом на его пороге, робкий и маленький. Хочется верить, что он принесет свою чашку, водрузит на шаткие Тэхёновы полки свои умные книжки, в ванную закинет свою зубную щетку в стакан, повесит на вешалки свои рубашки, сложит в шкафу зимние колючие свитера, на будущее — и останется, и пообещает, что навсегда. Тэхён впервые в жизни чувствует себя ничтожным. Тэхён засыпает, только когда Чимин запускает руку в его волосы и гладит по голове, успокаивающе и нежно. Тэхён просыпается в 6:30, один. Это ощущается физически, он даже не поднимается с кровати чтобы проверить. Чимина нет, нет его вещей перекинутых через спинку стула, нет его обуви в прихожей. Только замкнутый воздух хранит его аромат, как доказательство того что было. Подушка пахнёт его мокрыми волосами. Дышать им тяжело, но Тэхён даже позже не открывает окно. Он не позволяет воспоминаниям покинуть его дом. Нет, не сейчас. Ему нужно ещё немного ощущать это. Аромат сирени, высокий смех в ушах, тёплые ладошки — все это. Весна оставшаяся далеко-далеко позади сейчас мирно спит на его кровати, рядом, где мог бы спать тот парень, ещё маленьким, рыжим, очкастым и не сломленным, каким он впервые встретился на пути. Тэхён обречён на несколько встреч с Чимином в заснеженном парке, в том самом, не далеко от его дома, и на несколько добрых улыбок на уровне отдаленной дружбы. Тэхён обречён узнать чуть позже, что с Чонгуком у Чимина тоже не срослось, что он стал инициатором расставания и что даже при таких обстоятельствах - Чимин не вернётся. Тэхён обречён. Тэхён задыхается от боли. Это Чимин чувствовал тогда? А сейчас? Через год и несколько месяцев после их самой последней встречи, а Тэхён знает точно, что самой последней, потому что Чонгук, ноющий ему о такой же проёбе, что и у него, пробалтывается, Чимин уезжает в Японию, потому что находит там кого-то. Через несколько месяцев Тэхён набирает полный плейлист уже не грустных песен, под которые не хочется себя добивать. Планами разлиновывает тетрадку. Он обещает себе жить. Вытряхивает мусор из карманов весеннего пальто и вешает его на вешалку до следующего сезона, хотя возможно больше не оденет никогда. Надевает ветровку, карманы которой пусты, а значит можно двигаться дальше. Тэхён выходит на улицу, спускается с моста, считает ступеньки, сбивается на десятой как всегда, улыбается. Солнце стоит высоко. Влажный ветер дружелюбно дергает за волосы и просит его заметить. Может быть в этом году все наладится? Разбитое сердце никто не склеит, но его можно так же не замечать, как это Чимин делал все то время, которое сейчас так болит внутри. Его абсолютно точно можно не замечать. И даже наслаждаться. Их чувства оказались взаимными, но увы, они не совпали во времени. Так бывает, но стоит двигаться дальше, стоит идти. Первая любовь никогда не бывает счастливой (с) Tokkebi