Сами виноваты

— Ты ахренел трансляцию обрывать? Джин так возмущён, что глаза того гляди на лоб полезут, ну чисто персонаж аниме. — Я чё, зря шутки придумывал?! Там ещё на пол эфира! По его правый бок Чонгук, в домашний белой футболке, без макияжа, развалившись на кровати, смеётся тихо, устало откидывая голову на плечи, молчанием вроде как протест поддерживая, хотя на самом деле он Чимину благодарен, за то, что тот наконец решил завершить весь этот балаган с v-епом. От долгих разговоров с Джином у них обоих обычно болит голова. — Я обещал, что как конфета закончится, вырублю, — глаза Чимина превращаются в хитрые полумесяцы от улыбки, — Какие вопросы? Вытащив изо рта белую, слегка погрызенную на конце палочку, оставшуюся после чупа-чупса, он крутит ей в воздухе, как волшебной, после чего разводит руками, мол, извиняйте. Джин шипит почти по-кошачьи, буравит исподлобья и что-то бормочет, но Чимин игнорирует и опустившись взглядом на своё запястье, театрально хватается за лицо: — Вы посмотрите, Боже мой, как поздно! ... Мне кажется вам пора. — Хён, у тебя же на руке нет часов. — смеётся Чонгук, следуя примеру и разгрызая зубами остаток своей конфеты на палочке. Чимин пожимает плечами, хохочет, и прячет специальный телефон, выданный менеджером для трансляции, в карман чёрной толстовки обиженного на него хёна. — Теперь ты выгоняешь, да? У тебя уважение вообще есть? Чимин смотрит в красивое лицо Джина, искаженное раздражением, хоть и недовольное, но еле сдерживающее улыбку и решает подыграть: — Выметайтесь! — командует он и пальцем указывает на выход. Джин отзывается с большим энтузиазмом. — Таким тоном?! — он часто моргает и вопит, — Чимин, это наглость! Вот же шумный. — Это мой номер, — Чимин легонько толкает Джина, пытаясь спихнуть на пол, — Вали давай к Намджуну, он тебя целый час ждёт. Вали быстро! Иначе следующий альбом захламят однотипные песенки про одиночество, этого хочешь, не пойму?! Джин от внезапности едва не падает с кресла, но чудом удержав равновесие, пружинит обратно, прижимаясь к спинке и беззвучно угарая. Чонгуку забавно тоже, Чимин же смеётся только для вида. Ему на самом деле уже не весело, потому что сегодняшний перелет на самолёте был долгим, концерт тяжёлым, еда за ужином не вкусной — он снова набрал в весе и пришлось давиться самыми пресными правильными продуктами, какие только могли предоставить в этом японском отеле, а единственную позволенную себе сладость, за считанные минуты он умял на камеру, чтобы порадовать фанатов — и ему, по правде, сейчас хочется только одного, дождаться Тэхёна, который тоже уставший, обещал прейти к нему на ночь, и вместе с ним завалиться спать. Они могли бы конечно, ещё и заняться сексом, это друг с другом давно практикуют, потому что вроде как тайком встречаются...в кровати. Вот так просто, без каких-либо обязательств. Не знает никто, даже Хоби, разделяющий их комнату в корейском общежитии. Они конечно могли бы, только вот и Чимин разбит и Тэхён часом ранее писал: "Мне бы только обнять тебя, да вырубиться", поэтому сегодня явно ничего не будет. "Ну и ладно", — думает Чимин, выпроваживая Чонгука и уже повеселевшего, но все ещё жутко в нем разочарованного Джина за дверь, — "А то вечно как только в тур, так какую-нибудь хуйню придумает". Чимин убеждает себя — он доволен, что день выдался по хард-кору, потому что Тэхён, это блядский ящик Пандоры, с виду весь такой загадочный и притягательный, а по сути дела напичканный всякими извращёнными фантазиями и такими пошлыми штуками, какие Чимин никогда бы не узнал, не переспи он с ним однажды. Тэхён для него просто грёбанное открытие и Чимину до коликов в животе нравится мысль, что больше этой стороны странного мальчика из BTS никто не знает. Чего стоит только его выходка на Хэллоуин. Группа тогда колесила с туром по Корее и как итог, после концерта была организована закрытая костюмированная пати. У Чимина до сих пор стоят перед глазами изумленные лица одногруппников и стаффа, когда он вышел из туалета переодетый в, чёрт бы её побрал, Харли-ёбаную-Квин!! Костюм, который Тэхён любезно ему предоставил накануне, тем вечером оказался точно в пору. Тупая наивность. Чимин до сих пор винит себя за то, что доверился фразе "Не готовь костюм, я сам тебя приодену. Это будет бомба!" Бомба, как же.. на деле он стоял в центре заполненного людьми зала смущённый донельзя, с налитыми от стыда щеками, посреди ахеревающих с его смелости одногруппников, в облегающей майке, сообщающей всем, что он "Daddy's lil monster", и в невозможно сдавливающих пах узких блестящих шортах, таких неудобных и таких коротких, что задница едва ли не видна. На обалденных ногах же, обтянутых мелкой чёрной сеткой, высокие ботинки на платформе с крепкой шнуровкой (ну хоть за платформу спасибо, Тэхён!) и чёрная кожаная подвязка на ляжке, хрен знает откуда добытая. В шоке прибывали все вокруг, кроме разве что Джокера-Ви, что стоял в тени, за барной стойкой и нагло усмехался краями широченного рта, разукрашенного красной помадой, так и прожигая внимательным взглядом, который ощутимей любого прикосновения давил на Чимина весь оставшийся вечер. Хорошо репортеров не было, а то были бы потом заголовки, страшно представить. Конечно то, что они подобрали парные костюмы для окружающих до сих пор остаётся совпадением и только Чимин знает, что все было сделано ради, следующей вслед за вечеринкой ночи, в которой он, за запертыми дверьми отдельного номера, надрывно и влажно простанывал имя Тэхёна, прибавляя к нему заставляющее краснеть "папочка", а тот безжалостно тянул его за волосы и низко смеясь, выкручивал на влажной от пота и смазки постели в таких немыслимых позах, какие Чимин ни в одном порно не видел, а порно он в своё время повидал будь здоров. Иногда Чимин ненавидит свою балетную растяжку, Тэхён нагло ей пользуется и, надо отметить, далеко не по назначению. В общаге уединиться удаётся редко, да и велика вероятность спалиться на горяченьком, но как только тур, в дурной башке Тэхёна мгновенно включается фантазия. А сейчас они в пошлой Японии, в которой на каждом шагу то разноцветные фалосы со всякими наворотами по типу подсветки или гляди хуже, то сперма-банки, то магазины хентайной манги, так что правда, спасибо за плотный график, директор. Чимин мотает головой своим мыслям и захлопнув дверь за покинувшими его друзьями, с облегчением выдыхает. После пишет смс Тэхёну, ушедшему с Хосоком прогуляться, что комната освободилась и что можно уже возвращаться, отправляет, а сам идёт в ванную. Горячая вода расслабляет уставшее тело, а аромат геля для душа такой потрясающий, слегка отдающий ежевикой, что Чимин задерживается в душе на значительно большее время, нежели ему требуется обычно. Он закрывает глаза и подставив лицо под струи воды забывает обо всем. Через какое-то время, Чимин точно сказать не может, так как совсем забылся, в коридоре громко хлопает дверь, видимо выносят её с ноги, от души, и басистый голос зовёт по имени ну очень громко: — Чимин-а, ты здесь же? — бесцеремонный стук такой, будто вошедший кулаком гвозди забивает, — Ты тут? Вылезай! Срочно, блять! Надо поговорить! — Что ещё за... Тэхён? — забирая рукой назад мокрые волосы, перекрикивает звуки воды Чимин и не услышав ответа приподнимает брови в непонимающем жесте, — Чё случилось? Молчание. Затишье. Цокнув языком, Чимин решает, ну и хрен с ним, домывается спокойно и только ещё минут десять спустя выходит, обёрнутый в белоснежный махровый халат с логотипом отеля и выпуская за собой клубья пара. Он небрежно треплет мокрые волосы полотенцем и взглядом находит Тэхена в кресле, где во время трансляции сидел Джин. Тот смотрит в окно, весь одетый, только что с улицы, разве что скинул куртку и разулся. Серая водолазка у него под горло, черные джинсы обтягивают невозможно длинные, скрещённые ноги, худобе которых Чимин, по-чесноку, завидует ещё со времён дебюта. Каштановая челка на глазах, снова отросшая, снова стилисты до него не добрались, потому что просто-напросто не успели отловить и подстричь до его ухода по своим безусловно важным делам. Тэхён всегда себе на уме, тот кто всегда смывается неожиданно и кого не ебёт что там "нужно обязательно", если он хочет чего-то, вряд ли кто-либо сможет остановить. Чимину он нравится. Всем своим видом, всем своим ебанутым характером и порой навязчивой доставучестью. Чимину нравится каждый таракан в его голове, и он с удовольствием знакомится с каждым из них, поочерёдно пожимая их маленькие лапки. Чимин действительно считает Тэхёна уже не ребёнком, как думают остальные в группе, да и многие поклонники. Он классный, иногда любящий поиграть в детство взрослый, со зрелыми мыслями и планами на год вперёд, с багажом печальных историй из прошлого и далеко не наивными мечтами. И трахается Тэхён тоже далеко не по-детски. Чимин не знает, как объяснить, но то, что они спят вместе, это не просто секс для него, нет. Это многим больше, но признаваться страшно, потому что ведь может быть не взаимно, а у Чимина настоящая фобия быть отвергнутым ещё со времён старшей школы — всякое в жизни бывало. Поэтому он и молчит, сдерживая клокочущее чувство в груди от одного только присутствия Тэхёна в своём номере. Дерзит. Заваливает вопросами. — Че глотку драл, придурок? Не в себе? И чего не переоделся? Спать не будешь? — встав посреди комнаты, ещё пару раз промокнув волосы полотенцем, Чимин откидывает его на кровать и старается выглядеть незаинтересованно. Но весь серьёзный Тэхен наконец переводит на него сосредоточенно-задумчивый взгляд и Чимину начинает казаться, что случилось что-то действительно страшное. Правда вот ещё он знает, что с Тэхёном нельзя доверять первому ощущению. — С Хосоком что ли посрались? Тэхён, выслушав вопрос, выдыхает. Да ну бросьте, с чего бы в этом такая обреченность? — Подойди ко мне, — после небольшой паузы, все так же настораживающе серьёзно и сдержанно говорит он. Чимин в непонятках, ему требуется время чтобы переварить, но все же он подходит к Тэхёну ближе, а тот, как последняя долбанная скотина, тут же расплывается в улыбке, разворачивает его боком и рывком тянет на себя. Чимин падает и в мгновение ока оказывается сидящим на неудобных твёрдых коленях, а длинная Тэхёнова рука тем временем уже обвивает талию. — Сука.. Я думал что-то реально стряслось. — ощутимо вмазав по широкому плечу, смеётся Чимин и хочет уже встать, но Тэхен силой удерживает и заставляет остаться на месте. Это вообще не выглядит как шутка. Дождавшись пока Чимин поелозив сядет смирно, он опускает глаза вниз, с легкой полуулыбкой на губах и указательным пальцем подцепив махровый краешек халата, приподнимает его, тянет чуть-чуть выше, медленно оголяя часть гладких, обалденно рельефных Чиминовых бёдер, все ещё влажных после душа. — Вообще-то, кое-что действительно стряслось. — Он басит в полголоса, ни на секунду не отрывая взгляда от своего изящно-длинного пальца, подушечка которого оставляет ткань и теперь с лёгким нажимом, ощутимо выводит на скользкой коже что-то похожее на первые буквы его имени. У Чимина от этой совсем незначительной ласки начинает спирать дыхание. — Говори уже. Опущенные Тэхёновы ресницы, с такого близкого расстояния кажутся совсем длинными. Чимин ими словно заворожённый. "Ты же спать хотел, мразь! ", — В сердцах вспоминая отосланную Тэхеном смс-ку, Чимин вновь готовится предпринять попытку бегства, но словно прочитав мысли, Тэхён поднимает на него выразительные глазища, блестящие в искусственном освещении, и обезоруженный Чимин каменеет, залипает, как малолетняя фанатка, честное слово. — Мы с Хосоком были в закусочной на углу, когда вы выходили в v-еп. Ты там был таким красивым, Чимин-а~ — начинает Тэхён, своим блядски ахренительным голосом, глядя ему в губы и растягивая слова на концах, а Чимин задерживает воздух в легких дольше положенного, ощущая на себе теплоту чужого дыхания и винит себя во всех смертных грехах, которые он сто процентов наделал в прошлых жизнях, иначе никак не объяснить, почему один только шёпот Тэхена может заставить его так сильно хотеть, что тянущими узлами болезненно скручивает внизу живота. — На тебя смотрело столько людей... Но знаешь, что меня огорчило и заставило бежать сюда, скинув счёт на Хоби-хёна? — продолжает Тэхён, все так же неспешно и соблазнительно, черт возьми, уже от этих интонаций можно спустить в штаны. Чимин хочет ответить, что нет, конечно же он, блять, не знает! Но не получается выдавить из себя и звука. Тэхен понимающе кивает, отвлекаясь от любованием по-девчачьи пухлых губ, лезет в карман своих джинс и достаёт от туда что-то небольшое и шуршащее. Сперва Чимин не соображает, но потом, когда Тэхён, не выпуская из кольца своих рук, прямо перед ним, перед его носом, стягивает фантик с конфеты на палочке, до него резко доходит. Точно такую же он сгрыз на камеру в эфире всего час назад, только эта не сливочная, как тогда, а скорее всего вишнёвая, потому-что ярко бордовая. А ещё она гораздо больше. Чёртос два. — Там в закусочной я вдруг понял, при мне ты никогда не ел чупа-чупсов. А, прости, там продавались только такие, но у тебя же поместится, правда? — избавляясь от фантика с двусмысленной надписью XXL, отбрасывая его в сторону, говорит Тэхен и повертев леденец в руках подносит к соблазнительным губам застывшего, ахреневающего с его наглости Чимина. — Ты же делал это перед многотысячной публикой? Не хорошо. Почему бы теперь не исправить ошибку? Сделай перед кем надо. Вишнёвый ароматизатор мягко щекотит нос, а большие глаза, полные любопытства напротив, смотрят с оживлением. — Тэ, — в кольце его рук Чимин вымученно выдыхает прямо на сладкую конфету, не желая включаться, — Я положенную норму на сегодня нажрал. Ты же знаешь, что мне нельзя на ночь слад...— но договорить он не успевает, неосторожно скользнув между полными губами, по пути стукнувшись о верхние, с детства не ровные зубы, по воле Тэхена, леденец оказывается во рту, по ощущениям занимая его на половину и тут же усиливая слюноотделение, начинает приятно растворяться, растекаясь по языку кисловато-сахарным, как и предполагалось, вишневым соком. — Не смей говорить про диеты, — отзывается Тэхён, за плечи оборачивая Чимина к себе и убирая с его лба сбившуюся влажными прядями светлую чёлку, — Ты грёбанное совершенство. Уставившись на Тэхёна, с конфетой во рту, с глупым выражением на лице, Чимин молчит. Под халатом внизу живота растёт весьма предсказуемая проблема, а увесистая большая ладонь, навязчиво наглаживая его обнаженное бедро, оповещает, что с усталостью его, очевидно, наебали. — А теперь исправляйся, чтобы я тебя простил, — командует Тэхён и схватившись за палочку, торчащую из пухлых розовых губ, слегка двигает её в сторону, из-за чего на щеке Чимина возникает бугорок от упирающегося в мягкую стенку изнутри кругляшка чупа-чупса. — Делай так же, как ты делал это на камеру. Чимин давится не то слюной от конфеты, не то нервным смешком. — Прикалываешься? — слова мешаются с едва слышным стуком карамели о зубы. Он чувствует себя чертовски глупо, но Тэхен цокнув языком, давит на трубочку пальцами ещё раз, от чего леденец тычется в щеку куда сильнее, и выдыхает едва слышное: — Я серьёзно, соси. От властного голоса, которым Тэхен ни к кому, кроме него больше не обращается, пробирает до мурашек. Чимин тяжело сглатывает сладкую вишневую слюну, неловко перехватывает пластиковую палочку, задевая своими маленькими пальчиками прохладные длинные пальцы Тэхёна, и вытаскивает изо рта мокрую блестящую от слюны конфету. Вот же влип. По-правде, сильно смущает, но он уже достаточно знает Тэхёна, чтобы быть уверенным, тот просто так свою затею не оставит. Это уже родилось в его больной инопланетной башке, а значит при любых условиях должно притвориться в жизнь. Опустив глаза, Чимин облизывает губы и телом чувствуя на себе жадное любопытство, с каким его рассматривают, вновь подносит чупа-чупс ко рту, сперва едва касаясь мягкими губами красной карамельной верхушки, а затем чуть надавливая и обхватывая на половину. — На камеру ты был смелее, — недовольно замечает Тэхён и хватая сидящего на своих коленях за подбородок, заставляет посмотреть на себя. От Тэхёна пахнёт мятной жвачкой и разит жаром, просто невыносимо, — Старайся, иначе будешь наказан. Сознание Чимина вопит, " Конечно я был смелее, грёбенный ты пидарас! Ведь камера не пожирала меня живьём, как это делаешь ты!", но вслух он не произносит ни слова. Чимин тот, кто всегда принимает правила игры, просто потому что с Тэхёном иначе нельзя. Он начинает прокручивать в губах и обсасывать конфету, которая все еще сжата в его маленьких пальцах, точно так же, как это делалось в трансляции, только в этот раз не разрывая зрительного контакта с Тэхёном, не отводя взгляда от идеального лица напротив и с удовольствием замечая, как загораются от происходящего слегка подведённые раскосые глаза. Тэхён всегда называет его совершенством, но Чимин, хоть и чувствует искренность в преподнесенных бархатным тоном словах, никогда им не верит. Он не верит, только потому что знает, кто из них действительно выглядит как "грёбанное совершенство". Чимину бы очень хотелось набраться смелости, чтобы однажды признаться в этом самому Тэхёну и не скончаться при этом от сердечного приступа. Рот уже полон слюны. Чимин вообще-то думает, что отлично справляется, не просто так ведь сквозь халат в его задницу начинает упираться твёрдый как камень стояк, но Тэхён безжалостно разрушает его уверенность, когда позже, вздыхает с нотками разочарованности и сам вытаскивает из его рта конфету. — Нет. Ты совсем не стараешься, — он устало качает головой, строит задумчивое лицо, и будто рассуждая вслух, задаёт вопрос, — Может быть дело в съемке? Чимин приподнимает брови, совершенно чётко чувствуя возбуждение Тэхёна под собой и не веря своим ушам. — Если я буду снимать тебя, будет лучше? — улыбается Тэхён хитро. Перемещая огромную горячую руку, сжимающую конфету, на острую коленку Чимина, другой он тянется к куртке, кинутой прямо на пол и выудив из кармана мобильный, двумя касаниями включает камеру, направляя объектив на определенно главного героя своего вечера. — Мотор.— говорит он таким пробирающим загробным голосом, что кровь у Чимина в жилах на секунду останавливает своё течение. — Издеваешься? — улыбается он, глядя не в камеру мобильного, а чуть выше, на Тэхена и не дожидаясь ответа смеётся, — Ладно, хочешь играть — давай поиграем. Сам напросился. Пристав с места, Чимин перекидывает одну ногу, через колени Тэхена, отчего махровый халат, сдерживаемый только слабенько завязанным поясом, распахивается почти полностью, а затем снова усаживается сверху, седлая бёдра и нарочно долго пристраиваясь поудобнее, елозя туда-сюда, будто случайно задевая твёрдый бугор на Тэхёновых узких джинсах и не без удовольствия замечая, как гениальный актёр под ним, старательно играющий безразличие, напряжённо и шумно втягивает носом воздух. На прямоугольнике широкого экрана, появляется охуенно сложённое подкачанное тело Чимина, то и дело скрывающееся за раздражающе маячащими краями белоснежного халата, манящее слегка загорелой кожей и видными кубиками пресса. Затем, подняв камеру повыше, Тэхен ловит расфокусированную улыбку, которая могла бы сойти за невинную, если не отдалять, но Тэхен отдаляет и наконец сложившаяся до безобразия непристойная картинка, заставляет его потерять контроль над лицом. — Уже лучше. — быстро проведя языком по пересохшим губам, чуть осевшим голосом признаётся он и поднеся чупа-чупса к слегка приоткрытым пошлым губам, ярко-багровым от въевшегося под кожицу вишневого красителя, проводит им по самому контору, добавляя, — Из моих рук. Из-за того, что обе руки Тэхена заняты и никто больше не сжимает, не гладит и не трогает, Чимину чертовски не хорошо, но он уже согласился, а значит сделает все как надо. Может и правильно, что не позволено держать чертову конфету, так он по крайней мере может сам себя касаться. Тэхен как-то раньше откровенничал, рассказывая про вещи, которые его возбуждает в Чимине больше всего и тот конечно же все помнит. Одна из таких возбуждающих вещей, его язык, удивительно длинный, именно поэтому, прежде чем припасть к чупа-чупсу влажными губами, Чимин медленно, по кошачьи облизывает сладкую конфету, со всех сторон, нарочно томно, только слегка перекрывая глаза. И это пиздец как действует на Тэхёна. — Чимин-и, — не отлепляя от экрана маниакально блестящих, посекундно темнеющих глаз, приговаривает он совершенно не своим хриплым голосом, — Чимини, ты просто прелесть. Одной рукой сжимая протянутое вперёд запястье Тэхёна, другой Чимин откидывает в сторону часть мешающего ему халата, потеряв всякий стыд прикасается к себе внизу и впервые за вечер издает едва слышный горловой стон, при этом не отлепляя губ от липкой конфеты. Замученная беспорядочной возней толстая ткань откинутого края халата, словно по сценарию, изящно соскальзывает с худого плеча, красиво обнажая гладкую нежную кожу и выпирающую ключицу. — Сука... Какой же ты. — не сдержавшись, шепчет Тэхен себе под нос и эти сорвавшиеся с губ мысли в слух врубают в миниатюрном парне, красиво двигающемся на его коленях, самый настоящий азарт. Кулаком надрачивая уже пульсирующий, уже во всю ноющий член, Чимин прогибается в спине, придвигаясь ближе, погружая чупа-чупс в рот, втягивая щеки и совсем извращенно причмокивая, будто перед ним вовсе не безобидная конфета. По тонкой палочке уже ползёт вязкая слюна, капая на сжимающие её Тэхеновы пальцы, и только когда дыхание Тэхена становится тяжёлым и рваным, Чимин останавливается, сам не зная по какой причине. Он прерывается, выпуская конфету из раскрасневшегося рта и облизнув распухшие сладкие губы, отстраняется. Тэхён моментально откидывает телефон в сторону и тут же запускает пальцы во все ещё влажные Чиминовы волосы, под жалобный стон боли оттягивает его голову назад, и заглядывая в зажмуренное лицо, произносит: — Кто разрешал? Блять, Чимин, твоё прощение было близко. Когда Тэхён начинает подниматься с места, все ещё сжимая светлые волосы на макушке, Чимин естественно тоже вскакивает, но не на долго, в два быстрых движения его разворачивают к кровати и грубо нагибают. Руки упираются в кровать, а ноги держат из последних сил, едва ли не подгибаются. Член по-прежнему стоит так, что дышать больно, а Тэхен все усугубляет — гладит по спине, и та сама прогибается под его ладонью. — Не нужно было останавливаться. Чимин сглатывает, с опаской прислушиваясь к тихому взвизгу вытягиваемого из джинс ремня и звяканью металлической пряжки на нем. Все бы ничего, но звон этот длится куда дольше нужного. Исходя из опыта все тех же порно фильмов, Чимин вдруг вытаскивает нужное воспоминание, к чему обычно ведёт такой звук, и чуть ли не белеет, догадываясь. — Тэхёна-а, ты же не... — тянет Чимин, напрягаясь всем телом, сжимаясь, словно пружина, но тот его будто не слышит. — Знаешь, о чем я думал, когда бежал к тебе? — игнорируя очевидный страх и складывая ремень вдвое за спиной Чимина, говорит Тэхён, после чего на мгновение склонившись, слегка прикусывает мочку его уха и тихонько шепчет, — Мы же в Японии. Круто, если сегодня ты будешь называть меня Семпаем? Сказав это, Тэхён вновь отстраняется, а Чимин готов взорваться фонтаном отборного мата. "Семпай " блять, "папочки" ему было мало? — Ты ебанутый! Тэхен-а-аа-гх... — возмущаться поздно. Звук удара мешается с высоким голосом и полностью искажает все слова. — Бля-яяяядь, — Чимин охреневает, буквально чувствуя, как на его ягодицах проступает ярко красная полоса от кожаного ремня, место удара жжется и заставляет жмуриться, — Ты хоть рассчитывай силу, придурок-а-ах! От второго удара Чимин сперва вопит, вцепляясь пальцами в грубое покрывало, потом шипит, стиснув зубы, а Тэхён успокаивающе гладит покрасневшее продолговатое пятно на упругой ягодице и смеясь, заявляет: — Не Тэхён, а Семпай. Мы же договорились. — Мы ни о чем не... — Чимин не успевает договорить, слышится свист разрезающего воздух ремня и колющая боль вновь растекается в месте удара, но на этот раз почему-то сладко, точечно отдаёт внутри и тянет в паху. Чимин на мгновение теряет контроль, выходит из строя, скулит как щенок, захлёбывается приятными и неприятными, смешанными ощущениями, и совсем ослабев, заваливается вперёд, проезжается руками по покрывалу. Член трется о ткань, свисающую с боковушки кровати, и больно придавливается весом собственного тела, голые колени неприятно упираются в пол, а Тэхен, чувствуя различие между первыми двумя реакциями на удары и третьей, тем временем, мягко гладит по мягким светлым волосам рукой и склонившись, заглядывая в зажмуренное лицо, в полголоса басит, — Все хорошо? Чимину сложно дышать, низ живота наливается раскалённым свинцом, он с силой сжимает покрывало пальцами. Очень хочется дать Тэхёну в глаз, но почему-то он этого не делает и кусая ярко алые губы зачем-то кивает, сам себе поражаясь. Серьезно, ему нравится? Тэхён же ласково откидывает лезущие ему в глаза спутанные светлые пряди, практически неощутимо целует влажный висок и в пол голоса произносит, — Тогда продолжаем. Голова кружится, мир вращается. От каждого нового удара Чимин стонет все громче, все бурнее реагирует, задыхается и сильнее стискивает покрывало побелевшими от напряжения пальцами. Удар за ударом, доходит до того, что сводит ступни. Возбуждение возрастает на столько, что хочется орать и наконец освободиться. Ещё удар и веки смыкаются до боли. Чимин больше не в состоянии терпеть, кажется ещё чуть-чуть и его к хренам разорвёт, кажется ещё чуть-чуть и он кончит... Но до этого никак не дотягивает. Чимин словно балансирует на грани, потому что Тэхён не позволяет переступить черту. Чимину хочется хныкать. Нужно ещё. Нужно больше. Нужны огромные тёплые руки, что могли бы освободить, нужны смелые прикосновения, влажные губы, нужен Тэхён, нужен, блять, его член, не холодная полоска его ремня, что так настойчиво вырывает из груди стоны, а он сам, чокнутый и горячий. — Тэ-э, — зовёт Чимин и жмурится, ощущая безжалостное давление собственного тела на налившийся кровью член, зажатый между телом и покрывалом и пульсирующий так, что судорогой заходятся мышцы живота, — Не могу больше, хвати-ит. — Почему? — словно удивляется Тэхён и вместо очередного удара, только водит ремнём по раскрасневшейся коже, — По-моему все идёт просто прекрасно. — Пожалуйста, — повторяет Чимин пользуясь передышкой, но Тэхён категорично цокает языком. — Пока не попросишь, как надо, Семпай будет продолжать. Давай, Чимини-и, ты сможешь. — Извращенец, блять, — меняя интонацию, злобно выплевывает Чимин и тут же получает за это. Чимин понимает, что Тэхён бьет не в полную силу и очевидно не с целью нанести вред, но ударов было уже столько, что это кажется слишком. Еще один и очередная вспышка болезненно-приятных ощущений затмевает сознание. Кто бы мог подумать, что Чимин окажется на столько чувствительным к порке. Глаза наливаются водой и Чимин реально готов плакать. Ему вроде как хорошо, но плохо. Так отвратительно хорошо, что это почти мучение. Он кусает губы от необходимости разрядки и сдаётся. — Хватит, пожалуйста, С-се-емпай. До чего же стыдно. — Что? — Тэхён до мерзости быстро реагирует, — Повтори-ка ещё раз. Удушливый румянец заливает щеки, уши и шею, но Чимин все-таки собирается и выдыхает, — Семпай, пожалуйста. Тэхён на седьмом небе от счастья, а Чимин готов разреветься от неловкости и от того, что он уже больше часа возбуждён, но так и не может кончить. Тэхён будто прочитав мысли, протискивает руку между его телом и покрывалом, щупая ткань под бёдрами и довольно улыбаясь, тянет: — Кажется покрывало на котором ты лежишь все помокло... Так что там? Семпай должен перестать? — Да-а-а. — Да? — Да! Возьми меня нормально! Я прошу тебя... семпа-аай. — Чимин падает головой на кровать, загорается до кончиков ушей. К этим выходкам невозможно привыкнуть. Тэхён смеется, встав на колени, заваливается на его спину плоской горячей грудью и Чимин чувствует как к его полуоткрытым распухшим губам прикасаются изящные пальцы, требуя впустить, а сзади, чуть выше выступающего позвонка на шее, тает мягкий Тэхёнов поцелуй. Обхватывая губами сразу три фаланги, втягивая в себя пальцы, Чимин едва слышно стонет, чувствуя как Тэхён мнёт и растирает раскрасневшуюся кожу на его ягодицах и носом зарываясь в светлые волосы за его ушком, едва слышно шепчет, — Я скучал. Думал о тебе каждый раз, когда дрочил в нашем общежитии. — Как романтично, — саркастично тянет Чимин, как только пальцы Тэхёна покидают его горячий рот и проскальзывают между ягодицами. — Вообще-то не очень. Хоби хёну нужно купить салфеток, я всю его пачку израсходовал. Чимин давится смешком и стоном одновременно. Тэхён влажно и часто зацеловывает его спину и растягивает так аккуратно, что даже безболезненно, а потом помогает подняться, приспуская свои штаны, тянет спиной к себе и вновь в который раз усаживает на колени. — Раздвинь немного ноги. — мурлычет он, обнимая Чимина за талию и поглаживая слегка подрагивающий под его ладонью твёрдый живот, а Чимин привстав раздвигает не только ноги, но ещё и ягодицы, предлагая себя так не двусмысленно, что Тэхен не может сдержать ухмылки. Засыпая поцелуями плечи и лопатки, вылизывая и прикусывая нежную кожу, Тэхён толкается в упругое тело, пока Чимин ничуть не уступая в желании, надрачивая себе, двигается на встречу, привстает и опускается, стонет, прогибается в спине, откидывает голову позволяя припадать губами к своей шее и оставлять на ней расплывчатые красные метки. — Блять... Ты потрясающий, Чимин-а. Клянусь завтра я достану для тебя кимоно и трахну в нем. — оглаживая подкачанный живот и бока, почти рычит Тэхён, а затем накрывает руку на члене Чимина своей огромной ладонью, помогая ей двигаться в такт и ещё сильнее, ещё глубже толкается в горячее тело. Чимин всхлипывает, заламывает брови, кусает губы, тяжело дышит, чувствуя такое же тяжёлое хрипловатое дыхание за спиной и весь сжимается, когда Тэхён наращивает темп. Ему хватает ещё нескольких движений бёдрами и большой руки поверх собственной, чтобы, жалобно взвыв кончить, пачкая сразу две ладони. Прикусывая костлявое Чиминово плечо, Тэхён низко, утробно стонет и изливается в него следом, после чего тяжело дыша утыкается лбом Чимину между лопаток и сильнее притягивая его к себе обнимает так крепко, что невозможно вдохнуть. Почти физически Чимин чувствует, как все его нутро превращается в одно сплошное бесконечное тепло, лениво циркулирующее по телу. Приятное, лёгкое и невозможно уютное чувство за рёбрами заставляет дрожать, и Тэхён словно ощущает это, выскальзывает из расслабленного тела, заставляет пересесть к себе лицом и взглядом ловит его затуманенный взгляд, едва заметно улыбаясь. Они молчат, осторожно дышат, разглядывая друг друга в тишине, будто изучая заново. Это длится почти минуту и это заставляет Чимина чувствовать столько всего сразу, что почти страшно. Тэхён опускает взгляд на искусанные Чиминовы губы, приближается и едва ли не касаясь их своими, вкрадчиво спрашивает: — Хочешь что-то сказать? Чимин чувствует на себе горячую влагу дыхания и прикрывает глаза, лишь бы не выпалить главное. — Ты так и не разделся. Не честно. — получается обиженно и совершенно фальшиво. Тэхён смеётся. — Не поздно исправить. Взяв Чимина под колени Тэхен просит обхватить его ногами и руками покрепче. Когда Чимин выполняет просьбу, Тэхен встает вместе с ним, выпутывается из штанов, что давно болтаются в лодыжках и переступая их, несет Чимина в ванну, крепко удерживая под попу и плотно прижимая к себе, словно маленькую панду. Чимин носом утыкается в широкое плечо, что все еще обтянуто водолазкой, и вдыхает поглубже, чтобы сквозь слой головокружительного и абсолютно точно дорогого парфюма уловить настоящий аромат тела. Он знает, под покрывалом брендового парфюма Тэхен пахнет очень просто, пахнет солнечной весной, уютным домом, теплым чаем и всем тем, что так жизненно необходимо чувствовать рядом всегда. Всем тем, чего Чимину так часто не хватает. Он закрывает глаза, наконец ощущая это. — Ты снова меня обманул, — уже после душа в расстеленной кровати, шепчет Чимин. На соседней подушке лежит его наваждение и сна у него не в одном глазу. Тэхён смотрит так, что в горле сохнет, ресницы чёрные и длинные, кожа гладкая, волосы влажные, родинка на носу очаровательная. Чимин едва справляется с желанием накрыть ее губами. — Опять обманул. — Нет, — отрезает Тэхен, хотя Чимина даже не дослушал, — Я серьезно собираюсь достать для тебя кимоно. Ты в нем будешь выглядеть обалденно, отвечаю. Прикольно будет! Его серьёзное лицо заставляет Чимина смеяться. — Придурок. Он легонько бьет ухмыляющегося Тэхёна в грудь маленькой ладонью, там же, у его груди, её и оставляет. Смотрит с нежностью. Он не о том, совсем не о том, но уже не важно. Внутри приятно уставшего тела, рождается что-то тревожное, маленькое и опасно острое. Колется и просится наружу. — Твоей девушке придется не сладко... В будущем. Когда она будет. Срывается все-таки. Вот и край. Приехали. Чимин выдыхает, потому что не хотел вслух, правда не хотел, но все равно осмелился озвучить тот страх, что уже давно гложет и мешает просто жить. Жить весело и спокойно, как живет Тэхен, не заботясь о том, как обозвать то, что между ними происходит, не пытаясь разобраться и разложить все по полочкам. Он всё-таки осмелился намекнуть, что его тревожит эта чёртова недосказанность, дурак. Чимин сокрушается, но в то же время он почти уверен, Тэхен его не поймёт. Для Тэхёна, с его богатым воображением и сумасшедшей натурой, Чимин это отличный повод отвлечься от реальности, не больше. Чимин сам все знает, точнее он думает, что знает и увязнув в своих мыслях не замечает, как пристально вглядываются в его задумчивое, тревожное лицо. — Вообще-то... — выводя из состояния транса, Тэхён мягко касается щеки Чимина ладонью, на столько большой, что полностью обхватывающей маленькое личико, — Я планирую всю жизнь доставать тебя. Не веря своим ушам, Чимин распахивает глаза, замирает, как истукан и смотрит на Тэхёна в упор. — Почему такое лицо? — наверное, со стороны выглядит пугающе, потому что Тэхён пародирует, буквально зеркалит, и это реально стрём какой-то. Чимин морщится, а Тэхён продолжает смеяться, как последний мудак. — Страшно? А я не шучу. Так что запасись терпением. Чимин не знает, что ответить, и реветь, и кричать хочется, Чимин не знает, что делать, пойти умыться или обнять, зарыться носом в подушку или выйти в окно, тем временем Тэхён решает за него, недовольно басит "Ну что за размазня", и сгребая в охапку впивается в мягкие, уже бессовестно зацелованные им же, губы. Чимин наконец приходит в себя, отвечает, придвигается ближе и зарывая маленькие пальцы в спутанные длинные волосы Тэхёна на затылке, улыбается в поцелуй. Это же почти признание! Ну или вроде того. Тэхён ему признался, пусть в своей странной чокнутой манере, но признался. А значит сможет и он. Однажды сможет и он.