Сами виноваты

— А это мой Пак Чимин! Множество любопытных глаз жадно впиваются в Чимина, который отдал бы все свои карманные деньги сейчас, лишь бы под землю провалиться. Ещё десять минут назад ничего не предвещало беды. Они с Тэхёном просто сидели на скамейке возле детской площадки, щурились от солнца, жевали жвачку, и болтали о предстоящей защите диплома, но к ногам подкатился футбольный мячик и всё мгновенно переросло в неловкий кошмар. Хотя чего Чимин ожидал, Тэхён самый общительный человек на всей планете. Конечно, после робкой просьбы подбежавшего мальчика, в перепачканном пылью джинсовом комбинезоне, «Подайте мячик, пожалуйста!», он должен, просто обязан был со всеми перезнакомиться, да ещё и его перезнакомить в добавок. — Ну что ты? Скажи им привет! — толкает в плечо, и ещё больше чем самому закопаться, хочется под землю его закопать. Чимин обещает держаться — не при детях. Вот как только они разойдутся другой разговор. Чимин вздыхает и терпеливо натягивает улыбку. Она словно резиновая, но дело тут не в малышах, что обступив со всех сторон, рассматривают, как витрину магазина игрушек. Чимин детей любит. Дело не в них, а в Ким-дурацком-Тэхене, который имеет в планах всему миру рассказать, что «Это Чимин. Чимин мой. И плевать я хотел, что у него на этот счёт тоже есть какое-то там личное мнение». Да скоро, мать его, весь мир реально будет в курсе, потому что этот балбес орёт его имя за каждым поворотом! Только выйди с ним во двор — «Пак Чимин! Пак Чимин!», только зайди с ним в аптеку — «Пак Чимин, презервативы! Мы, знаете, с Чимини встречаемся», только останься с ним на кассе — «Два фисташковых, пожалуйста. А это Чимин, я его люблю и если бы мы жили в Америке...», а парню двадцать пять скоро, между прочем. Смотришь на него и сразу понятно, что природа силы не рассчитала, создавая такое вот социально-раскрепощённое чудовище: всё в рост пустила, в лапищи здоровенные, в такой же здоровенный член, да в уши. В ласты еще сорок второго размера. А на мозги и не осталось. — Почему он такой недовольный? — Спрашивает одна из девочек, видимо самая смышлёная, на что Тэхён искренне протестует. — Он недовольный? Неееет. Ты чтооооо? Он самый счастливый, потому что у него есть я! — И тыкает себя в грудь пальцем. Лыбится довольно. Придушить бы. — Ты уверен, что им нужно знать ...об этом ? — Чимин все поглядывает то в право, то влево, то перед собой. Кругом ничего не понимающие маленькие лица. Окружили. Тэхён игнорирует мастерски, только лопочет: — Смотрите, какие у него щёчки? Милый, да? Милашка! — Как полный кретин. Дети начинают улыбаться, с Тэхёном согласны, а Чимину бы его локаторы оторвать, да в болтливый рот засунуть. Или ещё что-нибудь туда засунуть, чтоб не позорил и лишнего не болтал. — Милашка Чимин? —Спрашивает очередной детский голос. Их тут шесть или семь, но все писклявые, как один. Не различить. — Точно! Милашка, милашка. — Тэхён кивает головой часто, как китайский болванчик и тянется взъерошить Чиминовы волосы. Тот от руки уворачивается, как дикий кот. Дети смеются. — А почему твой? Ты же ему не папочка. — Ну мы играем иногда и в игре я бываю папочкой. — Как вы играете? Тэхён задумывается, подушечкой пальца постукивает по своим губам, но малышка в синем платье подсказывает. — Ты как мой папочка даришь милашке Чимину подарки? —Она очень мило хлопает глазами. Тэхён смотрит и тут же тянет квадратную лыбу. — Точно! Подарки дарю. И наказываю, когда он непослушный. — А когда послушный? — Когда послушный глажу его всего. Как пёсика. Ему нравится. Он даже скулит так же, да Чимини? А Чимини уже не Чимини. Он одно сплошное алое пятно и вот-вот сольётся с покрашенной в багровый цвет скамейкой. — Почему милашка Чимини красный? — Почему оппа покраснел? — Смотри, он весь розовый! Детские голоса со всех сторон делают только хуже, Чимин отворачивается и пальцем ковыряет отколотый краешек скамейки. — Жарко мне просто. Душно на солнце...здесь. Тэхён заливается так, что слезы из глаз и только дети не понимают, что такого смешного в том, что милашка Чимини умирает на солнцепёке. Уже потом, когда Тэхён, вдоволь наговорившись, хватает мяч и убегает с карапузами «сыграть разочек» маленькая девочка, та самая, смышлёная, подсаживается к молчаливому и надутому Чимину, оставшемуся на скамейке, и цокнув языком, неожиданно спрашивает: — Он что, совсем тебе не нравится? В голосе взрослое не по годам возмущение. Чимин опускает взгляд. Личико у неё милое и важное, глаза умные. Она хмурит брови. Сердце оттаивает. — С чего ты взяла? — Погладив её по шёлковым волосам, спрашивает Чимин. — Ты даже не разрешил ему взять тебя за руку. Вот же дети, всё замечают. Удивительный талант. Чимин вздыхает. — Да нравится он мне... но в тоже время он дебил. Девочка хмыкает. Вспоминается сказка из детства, где ведьма превращала стариков в вечных детей. Чимин подумывает, что у него не на шутку разыгралось воображение. — Хорошо, что нравится. Она замолкает. Тишина длится какое-то время, словно два взрослых задумываются о своём. А Тэхён там, на воротах вдалеке, пасует мячик толстому, похожему на большой пончик, карапузу. Он смешно отбивает, но слабенький удар наигранно пропускается и гол! Пока пончик радостно бегает по полю, Тэхён вытирает с щёк невидимые слёзы проигрыша (о боже мой, где-то на свете в этот момент рождается один актёр), а потом, повернувшись в сторону Чимина, машет ему рукой. Чимин тут же отворачивается и делает вид, что зевает, скрещивает пальцы — ну хоть бы снова не горланил. — Когда я вырасту, я хочу, чтобы кто-нибудь смотрел на меня так же, как оппа смотрит на тебя. В непонятках Чимин окидывает взглядом вдруг заговорившую малышку, затем Тэхенову спину вдалеке, удивительно прямую для его роста и уточняет: — А как оппа смотрит? — Как на самое важное что вообще есть на свете. Чимин затаивает дыхание, а девочка, как ни в чём не бывало, одёргивает на себе маленькую футболку с пингвином на груди и добавляет то, что вмиг делает её ребёнком, без всякой там чёрной магии. — Я так на У Бина смотрю. Мой будущий муж. Его ещё по телику показывают. И тут-то Чимин смеётся, наверное впервые за вечер не смущённо, говорит что-то вроде «Конечно», делится очень кстати не съеденной утром ириской и думает, что наверное это и не плохо, быть влюблённым в Ким Тэхёна. По крайней мере на него смотрят, как на У Бина по телеку. Ещё Чимин неожиданно думает, что может быть даже познакомит Тэхёна с мамой. Он давно клянчил — может быть Чимин наконец согласится. Но это не точно. С непонятно откуда возникшей нежностью, Чимин вдруг представляет, как это будет выглядеть в деталях и улыбается немножко обречённо. В голове звучит жизнерадостный бас: «Здравствуйте. Я Ким Тэхён и мы с Чимини любим друг друга. Можно мне называть вас мамой?»