Пожалуйста, не убивай меня.

      Домой я приполз и рухнул на полу. Я свернулся калачиком, начиная рыдать. Больше не хочу видеть никого. Моя жизнь закончилась. Я лишь напишу Хосоку и всем остальным «спасибо». И больше такую ошибку, как я никто не увидит.       Утром я перебинтовал тело, как умел, очень небрежно и набрал в сумку вещи первой необходимости. Выставил квартиру на продажу. Посадил мишку на сумку и сказал таксисту ехать далеко за город.       Там я и буду жить. — Здравствуйте, — я поклонился сразу перед дверями старого магазинчика. Но мне никто не открывал.       Все было настолько старое, еще при моей детской поре. Таким и осталось. Я приоткрыл дверь, мне прохрипели снова «войдите». Я вошел, проходя в знакомую комнату бабушки. — Сынок, ты принес лекарства? Мед сестра час назад ушла…. — он схватила меня за руку.       Лицо еще больше приобрело морщин, а голос…. Голос был чистый и невинный, она не помнит меня, но я. Помню. — Бабушка, это я. — Присел на корточки. — Что-то нужно? Скажите мне. — Я, это кто? — Она прикрыла глаза, смущаясь моей улыбки и вида. Раны не имеют свойства затягиваться быстро, поэтому губа и лицо были ранены. — Тэхен. Ваш мальчик, — Я улыбался еще шире, вспоминая всю ее любовь ко мне, и грусть, когда я уезжал в город на работу. — Я приехал помогать вам. Но…. Как же ваш сын? — Он не приезжает с того самого момента, как узнал, что ты живешь у меня и помогаешь. Ни писем… — она закашляла. — Ничего. — Ничего, бабушка. Я рядом, — чмокнул ее старую ладошку и поднялся. — Осмотрюсь и схожу за лекарствами.       Изо дня в день я носил их ей. Кормил, продавал продукты, покупал новые. Сам научился ловить рыбу, и она пользовалась спросом, ведь в переулке этом жили одни бабушку, у которых дети идиоты. Они раз в неделю покупали рыбу в городе, что была уже не первой свежести и до неприятного запаха держали на прилавках.       Все деньги я откладывал…. Лекарства, аренда и все, все до копейки этой бабушке. Но не они не были нужны.       Она была так рада моей улыбке, тому что я поймал новую рыбу.       Спустя год такой жизни, на очередной рыбалке и зашел в дом, начиная рассказывать, как тянул долго последнюю рыбу, смеясь, а ответа не получил. На душе стало не спокойно… Она не спала, вовсе не дышала.       Скорая зафиксировала время смерти только на следующий день.       Выбирать где и как хранить я не смел, а когда связался с ее сыном, тот и вовсе не поверил мне, говоря, что его мама очень живучая, как и все в роду.       Похороны были через три дня после смерти. Я снова одел черную одежду, что так подходила мне когда-то, а сейчас я чувствую себя снова в том дне, когда Чонгук смотрел на меня словно монстр и кричал о моей смерти. Сам кинул горсточку земли в яму, где стоял гроб. — Бабушка, почему вы не бессмертная? Вы же такой… светлый человек. Пока я был в городе, — пришлось нахмуриться, чтобы держаться и не плакать. — Я влюбился. В такого же ангела, что и вы, но он предстал передо мной в настоящем обличии. Бабушка, как вы там?       Я положил мишку, что последние дни спал с ней. Начал плакать, улыбаясь, потому что обращался к старому, драному, почерневшему медведю. — Помните, как вы подарили мне его, белоснежного и назвали меня случайно именем сына, потому что соскучились? Он, словно душа человека, губка, впитывал каждую мою эмоцию и посмотрите, что с ним стало?       Нельзя было не заметить, как его внешний вид изменился. Пока я пытался справиться с нахлынувшими слезами, эмоциями, которые я больше не боялся сдерживать, спокойным голосом продолжал исповедание: — Очистите мою больную и влюбленную душу. Я ведь помню этого говнюка...       Окружающая меня тишина будто усиливала и без того громкие всхлипы. Руками потирая глаза, изредка пытался сбить дорожки слез с щек, но новые появлялись на том же месте. Крупные соленые капли падали на черным пиджак. — Я ведь не успел сказать, как люблю вас и своих друзей…. Я кинул их, потому что ублюдок. Простите. Теперь я боюсь слова «люблю». Может там, с вами, моей душе будет тише?       Я уже давно думал, что не могу найти себе место в жизни и просто хочу отправиться туда... Отдохнуть. А получится ли? Присев на корточки я поглаживал мишку ладонью по макушке, чтобы хоть немного успокоиться из-за монотонных действий. — Он забрал мою душу, убил…. Хотя я просил его этого не делать! - скулил, едва разборчиво.       Домой вернулся еле волоча за собой ноги. В завтрашнем дне нет никакой уверенности, моя жизнь идет по другому ровно с того момента, как я встретил этого парня.       Я больше не киллер.        В том магазинчике я сделал ремонт, с разрешения её сына, конечно. Он получив наследство на бесплатную землю особо не претендовал, а мне осталось все то, что на ней построено. На том и порешили, чтобы друг другу не мешать. Пытался свыкнуться с мыслью о своей ориентации, присматриваться, уделять внимание своей личной жизни, в общем. Вместо мишки Мина я говорю с фотографией близкого мне человека, совсем поехал уже головой, но это хорошо помогает. Парни приезжают ко мне, всей своей компанией. Они здорово сдружились, и когда я построю дом, то они обязательно поселятся у меня, потому что лишь они сохраняют воспоминания о прошлом.       Прошлое хоть и больное, но все-таки есть. И, кажется, это дало пинок в настоящее.       Я больше времени уделяю Хо, забочусь о нем, и Намджун пошло шутит в нашу сторону. Они с Джином сейчас вместе, правда, решили не съезжаться в одну квартиру до постройки дома. Проверить отношения и узнать друг друга с хорошей стороны. Юнги ушел со ставки бармена, Чимин бросил свою «трудную» работу. Они живут вместе в том доме, и часто докучают нам звонками и предложениями погулять. Хосок хотел переехать ко мне, и я разрешил спустя некоторое время. Ему никуда не делаться от помощи со стройкой, но почему-то есть уверенность в том, что со мной он не против заниматься чем угодно.       Видел я Чонгука лишь на постерах в городе. На огромных высотках были его рекламы, телефоны, акции, сама компания. Узнал, что отец его умер примерно в момент с моей бабушкой. Был немного рад его смерти, сказать по честному. Сейчас ему тепло и уютно. Брат не обидит, он там главный и успешный. Он покрасил волосы в черный и часто надевал парадный черный костюм с белой рубашкой на прямые эфиры. Теперь он выглядит соответственно душе...        А мне Юнги предложил стать блондином, на что я довольно кивнул. Теперь одеваюсь обычно, людей не трогаю, и живу…. Просто живу.       Ни на что не надеюсь, никого не люблю и никогда не забуду его…. Моего убийцу.