Пожалуйста, не убивай меня.

      Чонгук вышел из квартиры первый, и как только я захотел пойти следом, Джин снова вцепился мне в плечо, разворачивая к себе лицом. Намджун встал позади кивнул мне, пока Джин пихал пистолет в руку.       Они знали, что мне предстоит…. Я лишь оглядел их вид, будто последний раз. Опустил голову, слегка улыбаясь и поклоняясь Хёнам. Забрал пистолет и спрятал позади себя за кофтой, как в прошлый раз, когда мы спасали Юнги.       Вот я вышел на улицу. Свет ослепил меня и хотелось снова увидеть Хосока, чтобы тот спас меня, но в ответ мыслям услышал голос Чонгука.       Больше там нет невинности, там только игра. — Тэхён. — Он стоял в конце переулка.       Мы были похожи на парней с запада. Шериф и разбойник. Добрый… и справедливый шериф всегда имел в запасе запасной план, но сейчас был растерян. Разбойник был подготовлен больше, чем противник, и прекрасно знал это. Куда бить, куда смотреть, зачем и где находится.       Всё играет по правилам разбойника, кроме Шерифа. И это нужно исправить.       Я подхожу к нему, он лишь легонько ухмыляется и указывает рукой в ту сторону, куда мы должны идти. Мы пошли вдоль улицы, в сторону моего дома…. Там, где первый раз встретился я с этим чудом.       Беру его нежно за руку, сплетая наши пальцы без всякого страха в душе, что на нас посмотрят как-то не так. Я лишь иду, и мы говорим о чём-то, дурачимся. Он, кажется, светится, стоя рядом со мной. Я бы взял его прямо там, при всем желании…. Но.       Что-то идет не так.       Мы заходим на ту самую улицу, где нет единого человека и по сей день. Он останавливается, опуская голову. — Что такое? — Я вскидываю бровями от непонятной реакции парня. — Тэ… хен. — Отрывисто и нежно шепчет он. Я подхожу к нему вплотную. — Ты же знаешь, что счастье создано для того, чтобы быть у всех? — Он поднимает голову на меня, и я чувствую, что сейчас мне пригодится пистолет.       На часах примерно 18:00, уже вечер…. — А разве не я твое счастье? — Прости, но… — Он расплывается в своей улыбке и начинает истерично смеяться, отстраняясь. — Нет, ты не мое счастье. Ты — киллер. — Он затих, грозно смотря на меня. — Всё это твой план, не так ли? Я не куплюсь.       Я попятился назад. На моих глазах он будто превратился в монстра, больного, сильного и…. Любимого. На моем лице было столько недоумения, что не передать словами. — Мой отец столько раз следил за мной, столько раз…. С самого детства, мои друзья были…. — Прерывал предложения, не зная, с чего начать, но я слушал внимательно каждое слово. — Всех он купил. Он и тебя купил. Всех моих друзей, что клялись в вечности рядом, сейчас гниют в гробу. Я убил всех. Всех, кто делал больно.       Нет, прошу, не говори…. — Ты тоже сделал мне больно. Когда я открыл глаза и понял, что часть твоей игры. После тех таблеток, недавно. Я позвонил отцу. Я сказал, что и тебя убьют. АХАХАХ! ОН СКАЗАЛ… — Чонгук уже кричал, смеясь и плача вперемешку. — ЧТО Я СТАНУ ДЛЯ НЕГО ЛЮБИМЫМ СЫНОМ, ЕСЛИ УБЬЮ ТЕБЯ! — Больной, больной идиот, сука, он вцепился в мою кофту, прижимая к себе и смотря теми злыми глазами, в которых пару минут назад светилось счастье и свет, а сейчас огонь. — Где ты был раньше? Я бы убил тебя и стал счастливым. — Отпихнул меня от себя, будто я какая-то тряпка, но сейчас, слушая его, я ощутил, что все-таки он сильнее… Сильнее морально. Я ведь влюблен в него, и он не верит из-за своего прошлого. — Ты… — Не успел я сказать, как он ударил меня с кулака туда, куда просто попал.       Я не сопротивлялся. Я упал, хватаясь за рану на руке, прикрывая её, защищая хоть частичку себя от этого демона. Чонгук приподнял ногу, начиная движения, резкие и сильные, дабы ударить по ребрам. Пару раз запугав легкими пинками, он начал бить меня в ребра, в живот, в спину. Я не мог спокойно лежать, даже это доставляло боль.       Как курица на вертеле, я ерзал на асфальте, сдирая открытые участки кожи и получая все больше пинков.       Он застыл на месте, переводя дыхание, а мне удалось разлечься на спине, хотя было чертовски больно. Некоторая кровь уже выделялась вперемешку со слюной, но я все глотал, был привкус соли, крови и вязкости после этого. Плевать.       Я усмехнулся, поднимаясь на колени. — Ты еще позволил себе встать? — Снова бьет меня по лицу кулаком, сильнее первого раза, от чего губа лопается, и кровь стекает по её уголкам.       Я уже буквально весь истекаю кровью, тело — сплошной синяк. Я не могу кричать, буду покорен судьбе. Мой ангел спасет меня…. Ангел. — Ангел…. — хрипло выдаю я, задыхаясь, потому что сложно было что-то говорить. — Помоги…. — ЗАТКНИСЬ. Мне и так больно бить тебя, сукин сын! — Он плюхнулся рядом, вплетая пальцы в мои черные волосы, сжимая их на затылке и запрокидывая голову назад, чтобы рассмотреть побои, нанесенные только что. Кровь шла прямо по шее, и тело сражалось с потоками крови внутри. Я не мог пошевелиться, тело кричало: «не дыши, дай отдохнуть». Вены начали циркулировать кровь быстрее, от чего их было видно через тонкую кожу.       Я ухмыльнулся во все 32 зуба, и было видно, что во рту много крови. Белые зубы мигом стали красные. Смотрел ему прямо в глаза и не боялся, а ждал продолжения. — Ты жалок. Лучший киллер? Я убью тебя. — Шепчет он.       Собираюсь с силами, вдыхая воздух и двигаюсь, через кровь, пот и слезы, поднимаюсь и с ноги прописываю ему по лицу, сам от удара покосился. Прильнул к асфальту, выдыхая. Это было сложно сделать — снова подняться. Но пока он был в отключке на пару секунд, я сделал это. Встал, вытер рукой кровь, размазал по лицу так сказать, достал сзади пистолет и направил на него. — Я люблю тебя. — Подошёл и ударил с размаха ноги ему по спине, от чего он прогнулся и прокричал. — Сука. Я хотел подарить тебе все то, чего у тебя не было, а ты решил убить меня? УБИТЬ?! ЭТО ТВОЯ БЛАГОДАРНОСТЬ ЗА ТО, ЧТО В ПЕРВЫЙ НАШ ДЕНЬ Я НЕ УЕБАЛ ТЕБЯ КАК ДЕВОЧКУ?! — ТЫ НИКОГДА БЫ ЭТОГО НЕ СДЕЛАЛ. ТЫ… — Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! — Сжимаю в руке пистолет, от желания нажать скорее на курок. Слезы сами льются из глаз, смывая немного крови с лица. Всё снова размазываю руками.       В голове каша, на душе паршиво, я… Просто сдамся ему. Вижу, как он поднимается и уже ненавидит мой голос.       Или не сдамся.       Мы начинаем драться, хотя сейчас я чертовски слаб. Пушку стараюсь прятать, но его не пугает то, что он у меня на курке. Он просто подходит и начинает бить.       Я уворачиваюсь, перед лицом захватываю его руку и перекидываю Чонгука через себя. Он падает на спину, начинает кряхтеть, а я смеюсь. — Даже в таком виде я могу сдать сдачи. Кто учил тебя… — Резкий поворот прямо на асфальте на 180 градусов, лицом ко мне. Ему не жалко ни одежды и кожи на спине, но ногами обхватывает мои, подкашивает их и я падаю параллельно ему.       Мы оба уже никакие, но встаем примерно в одно время.       Я смотрю ему в глаза, но тому уже плевать на мое существование. Он цепляется за больную руку, пальцами впиваясь в рану, от чего я кричу от боли, падая на колени и хватаю его за горло. Отталкиваю от себя и восстанавливаю дыхание. — Умри, — он чудесным образом достает мой пистолет, что я так старательно прятал долгое время. Наводит на меня его. Щуриться чтобы прицелиться. — Я исчезну. Давай просто исчезну. Ты никогда меня не увидишь, не узнаешь…. — Ахаха, ты боишься смерти? Тогда как ты убивал людей? — Я…. Не убивал их. — опустил голову, и меняю позу, чтобы сесть на колени и завести руки за спину, словно приговоренный. — Просто меняя им имена, отправлял в другие города. Никогда я никого не убивал…. Только лишь дрался. — Все боятся тебя, почему? — Сделать свидетельство о смерти, когда у тебя друг хакер — проще простого, да? Мы этим и занимались. Я… да, были дела, когда пришлось расстреливать людей. Но они были лишь пешки, а не главные герои задания. Гук. Я… не убийца. — Я не верю, — он свел брови, вот-вот нажимая на курок. — ДАВАЙ, ЖМИ! — Выкрикнул мужчина, что подходил сзади к Чону.       Я рванул и отпихнул Чона, чтобы закрыть собой. Мужчина этот звался его отцом и пришел с пушкой посильнее вашей. Охраны не было. Один. Ждал моей смерти. — УБЕЙ ЕГО! — кричит он на Чона, и тот схватывает в руки выпавший недавно пистолет, снова сжимает его.       Не понимаю, заодно ли они? Будет ли моя смерть его спасение?       Тот бьет меня ручкой пистолета по точке на шее, что заставляет ноги подкоситься из-за резкой боли. Снова падаю на окровавленные колени. На лице куча ссадин, губа треснула в двух местах, дыхание, как у быка. Я склоняю голову перед судьбой. — Давай же, сынок.       Гук смотрит на отца, чуть ли не плача. Его первый раз назвали сыном за убийство человека. Почему столь влиятельный мужик хочет чтобы его сын убивал других? Почему….       Беловолосый парень начинает плакать и хочет нажать на курок, держа меня на прицеле, но смотря на отца.       Я поворачиваю голову, не спускаю с него глаз.       Ничего на уме. Я пустой, больной и влюбленный. — Пожалуйста… — Я поднимаю глаза на него, смея смотреть, говорить с ЧонГуком, хотя он запрещал. Почему запрещал? Потому что он не хотел убивать меня? Всё немного сложнее.       Убийцы — хладнокровные существа. У них нет ничего за душой, и поэтому им плевать, пусть хоть в песок рассыплются, им плевать. Он же выращен один, и наученные жизнью, что убивать можно только в целях защиты. В данном случае от собственного отца.       Вы думаете, что он примет его в семью, как «сына», после моей смерти? Он скоро сдохнет от старости и врагов, что нажил. Врагов уберет перед смертью, с помощью Чона, потом очистит «наследнику» репутацию и введет на управление. А как же его второй сын? Хосок, пока мы «играли» в супер пару, навел справки. Этот парниша астматик, и кроме заикания ничего не умеет. Причем заикается наверное не по своей воле. Его могли также напугать.       Это слишком умный план, чтобы он случился, не думаешь? Проще убить Чона, когда тот убьет всех. Но вопрос, кто же сможет это сделать? — Пожалуйста, не убивай меня…. — Я шепчу ему, прекрасно зная, что парень понимает чтение по губам. Я прикрываю глаза, чтобы схватить пулю в голову и умереть без мучений.       Слышу стук каблуков от мужских туфель. Открываю глаза.       Передо мной пистолет. Оборачиваюсь и вижу, как отец перекинул через плечо Чона руку, они идут. Уходят в закат. Не хочу больше знать ничего о нем….       История закончилась.