Сделай это для меня

Репетиция начнётся только через полчаса, а Антон уже подходил к консерватории. Парни договорились с деканом, и им разрешили репетировать в актовом зале на выходных. Сейчас как раз выходной, и репетиция проходит в актовом. Когда Шастун проходил мимо комнаты Арсения, у него появилась идея зайти за ним и пойти вместе на репетицию. Но он тут же отбросил эту идею. Он подумал, что это будет слишком навязчиво. Да и от одного слова «вместе» Антон начинал краснеть. Зеленоглазый дошёл до актового зала и скинул с себя куртку. Он всё-таки соизволил её надеть во второй половине сентября. Шастун решил не терять времени и разыграться перед репетицией. Не то чтобы Антон был не уверен в себе. Просто он не хотел ударить в грязь лицом перед парнями. Особенно перед Арсением. Русоволосый достал гитару из чехла и проверил её настройку. Пару раз провёл пальцами по струнам. Парень считал, что лучше разминки быть не может, чем испанская. Она одновременно разогревает и расслабляет. Антон начал быстро перебирать пальцами по струнам. При игре на гитаре он не замечает ничего вокруг себя. Мир просто отходит на задний план. Ничего не остаётся кроме сосредоточенности и музыки. Погружаясь в мелодию, он забывает обо всех проблемах. Так бывало, когда его слишком выводило молчание родителей. Перед разводом они очень долгое время не разговаривали. Случалось даже, когда им нужно было что-то друг другу сказать, они передавали это через Антона. И это ужасно расстраивало и злило. Шастун частенько запирался в комнате и начинал играть на гитаре или фортепиано. Пальцы перебирали струны или клавиши, а на глазах выступали слёзы. Темп мелодии ускорялся, и пальцы вместе с ней быстрее гуляли по струнам, приближаясь к финалу. Пара последних аккордов и конец разминке. Антон даже не заметил, как задержал дыхание под конец мелодии. Он жадно вдыхал воздух. Но кое-что заставило его подавиться этим самым воздухом. Шастун повернул голову в сторону двери, и в её проёме, оперевшись о стену плечом, стоял Арсений. Его голова была чуть наклонена в сторону, что придавало шарма его образу, а на его губах расцветала улыбка.  — П-привет. И давно ты там стоишь? — поинтересовался Антон.  — Ты когда-нибудь танцевал танго? — отталкиваясь от стены и подходя ближе к зеленоглазому, проигнорировал вопрос Попов.  — Эм, нет. Не приходилось.  — Тебе стоит попробовать. Думаю, у тебя прекрасно получится, — задумчиво улыбаясь, сказал Арсений.  — Учту. И когда придут Паша с Серёжей? — попытался перевести тему Шастун.  — Не знаю. Они могут и опоздать, а могли и на час раньше прийти. Наверное, мы первым делом отрепетируем номер с тобой, а потом будем репетировать остальную часть концерта. Чтоб не портить интригу даже для тебя, — хитро улыбаясь, Арсений подошёл к Антону и дал ему ноты. — Ознакомься пока.  — А на концерте каким номером я буду выступать?  — Последним. Так сказать, на десерт тебя оставим, — усмехнулся голубоглазый. Мелодия оказалась совсем не сложной. Шастун сел на стул рядом со сценой и решил отрепетировать немного. Длинные и ловкие пальцы ходили по струнам, а зелёные глаза начали бродить по листу с нотами, и лишь изредка они переходили к самой гитаре. Арсений, который до этого ходил по помещению и что-то настраивал, остановился и перевёл взгляд на Антона. От русоволосого это, конечно, не скрылось. Да и Попов не собирался это скрывать. Голубые глаза наблюдали за таким сосредоточенным Шастуном. Либо что-то нашло на Арсения, либо это музыка проявила на него влияние, но Попов решил подпеть. Антон перевёл короткий взгляд на Попова, совсем забыв о том, что он так-то мелодию в первый раз играет, и что лучше было бы посмотреть в ноты, чем на брюнета. Так они отрепетировали всю песню. Антон играет, а Арсений поёт.  — Что ж, мне нравится. Я не ошибся с выбором, — сказал Попов, улыбнувшись Антону.  — Спасибо, — опустив взгляд и заливаясь краской, ответил Шастун. В этот момент в зал вошли Паша и Серёжа. Они опоздали на пятнадцать минут.  — Наконец-то. Вы соизволили прийти, — саркастически сказал Арсений.  — Пробки, — просто ответил Серёжа.  — Это теперь ваша любимая отмазка?  — Это не отмазка, это правда, — ответил Паша.  — Притворюсь, что поверил, — посмеиваясь сказал Попов. — А мы, между прочим, с Антоном уже успели порепетировать.  — Ну, вы молодцы. А теперь отрепетируем со мной, — потирая руки, сказал Паша. Арсений посмотрел на Серёжу и заметил на его шее, за толстовкой, бордовый засос.  — Это что у тебя? Засос? Девушку себе нашёл?  — И ты нам ничего не сказал? — продолжил за ним Воля. Серёжа смотрел на обоих друзей и не знал, что сказать. Антона очень веселила эта сцена. Он кое-как сдерживал смех.  — Эм, ну да. А что, нельзя? — неуверенно сказал Матвиенко.  — Но можно было и нам сказать, — просто ответил Попов, чуть махнув на него рукой. Он подошёл к сцене, взяв из специального чехла микрофон. — Ладно, давайте уже отрепетируем и отпустим бедного Антона домой. Все кивнули голубоглазому и встали по своим местам.

***

Сегодня концерт группы, и Антон был как никогда готов. Почему-то сегодня он был уверен в своём выступлении. И ничто не могло сломать эту уверенность.  — Привет, Антон и Илья. Можно мы у вас посидим? Просто нас выгнали из моей комнаты. Вот, я и подумала, что, может, вы разрешите? — войдя в комнату, спросила чуть пьяненькая Ира.  — Что? Вы хотите побухать у нас? — ухватив суть, поинтересовался Шастун.  — Я «за», — поднимаясь с кровати, воодушевился Илья.  — Нет. Ты не можешь быть «за». Это плохая идея. Ты понимаешь, что сейчас только час дня? — начал отговаривать Антон.  — Я понимаю. Но, Антон, сегодня выходной. Почему нет? — Макар явно загорелся этой идеей. Зеленоглазый беспомощно объвёл глазами друзей, не зная даже, какой аргумент привести.  — Слушайте, я считаю это плохой идеей. Но я понимаю, что мои отговоры ни на что не повлияют. И именно поэтому вы сделаете то, что задумывали. Поэтому мне остаётся лишь… согласиться?  — Да! — победно сказал Илья. — Я знал, что ты не совсем обломщик.  — Скажите хоть ваши имена, — подходя ближе к двум парням, с которыми пришла Ира, протянул руку Шастун.  — Я — Ко… па… вит… Ай, это не важно, — попытался, но не смог ответить парень повыше второго. Они оба были явно пьянее Кузнецовой.  — От тебя такого же ответа ждать? — рассмеявшись, спросил Антон у другого парня. Второй, наверное, даже не понял вопроса, поэтому просто кивнул и облокотился на своего друга.  — Но я с вами не буду пить. У меня выступление через два часа, — предупредил зеленоглазый.  — Да ладно тебе. Ты даже с закрытыми глазами отлично сыграешь. У тебя мышечная память хорошая, — начала уговаривать Ира.  — Нет я сказал. Даже не уговаривайте, — отрезал парень и пошёл к своей кровати.  — Ну и зря. Пойдёмте на кухню, — сказал Илья, подталкивая гостей в сторону кухни. Ребята просидели на кухне, не трогая Антона, от силы час. А после они включили музыку и начали танцевать. Если бы не Шастун со своей трезвой головой, соседи давно бы уже вызвали полицию. Но зеленоглазому удавалось держать их в каком-никаком порядке. Для этого ему пришлось сесть с ними на кухне, как мамочка, и иногда затыкать их. В течении этих полутора часов ребята успели хорошенько нажраться, и у них появилась навязчивая идея — споить Антона. Все начали тыкать ему в лицо рюмками, что совсем не нравилось Шастуну.  — Я же сказал — нет, — уже в который раз повторял русоволосый.  — Ну, Тошик, ну давай. Что тебе будет с одной рюмочки? — уговаривала Ира.  — Мне через полчаса нужно быть на концерте. И ты спрашиваешь «Что тебе будет?», — возмутился Антон.  — Ну давай, ну одну. Для храбрости. Что, слабак что ли? — с вызовом сказал Илья.  — Я не слабак, — потирая виски, ответил Шастун.  — Тогда пей, — просто сказал Макар, придерживая голову зеленоглазого и поднося к нему рюмку. Антону уже было проще выпить содержимое, чем спорить с этими бухариками. Поэтому Шастун приоткрыл рот и позволил влить в него горькую жидкость. Русоволосый сильно скривился, а Илья громко хохотал и победно хлопал.  — Фу. Как вы это пьёте? Это отвратительно, — жаловался Антон, взяв гитару и направившись к выходу.  — Удачи на выступлении, — крикнула Ира на прощание.

***

Антон пришёл на концерт даже чуть-чуть пораньше. Сейчас у группы был коротенький перерыв перед тремя завершающими песнями.  — Привет, — войдя в гримёрку, поздоровался Шастун.  — Ты бухой что ли? — именно так Арсений Сергеевич и умеет, слёту вогнать в смятение одним лишь вопросом.  — Я? Нет. Я не пьяный, — поспешно ответил Антон.  — Почему от тебя тогда алкоголем несёт, как будто ты с утра бухаешь? Не одеколон же твой так пахнет? — подходя к парню ближе, спросил голубоглазый.  — Нет. Это не я. То есть ко мне часа два назад припёрлись люди и сели напиваться. Вот я и провонял, наверное, — оправдывался Антон.  — Наглые, однако, люди. А ты сам не пил?  — Они насильно впихнули в меня одну рюмку. Я даже не хотел. Честно. Но я в порядке.  — Ну смотри, — как бы угрожая сказал Арсений. — Готов?  — Как никогда, — улыбнулся Антон.  — Прекрасно. Пошли, подождёшь своего выхода, — кивнув в сторону выхода из гримёрки, сказал Попов. Голубоглазый направился к выходу, а за ним пошли и остальная группа — в том числе и Шастун. Когда они подошли к сцене, Антон остался за кулисами и, счастливо улыбаясь, показал большой палец, как бы подбадривая парней. Те, в свою очередь, улыбнулись ему и вышли на сцену. Русоволосый готов заявить, что третья вещь, на которую можно смотреть вечно — это пение Арсения. Это расслабленное лицо — он определённо чувствует себя как рыба в воде. Эти прикрытые глаза — он явно получает от этого кайф. Сейчас группа играла «If I Had You», и Попову наверняка нравилась эта песня. Потому что он словно пытался полностью вложить все свои чувства и эмоции в эту песню. Иногда, из-за сдвинутых бровей, на его лбу появлялись морщинки, что придавало его лицу сосредоточенности и той самой эмоциональности. Бывало он поднимал глаза чуть выше публики, как будто именно эти определённые строчки он посвящал не кому-то из толпы, а тому о ком сейчас думал Арс. Вот музыка затихла, и зал разразился аплодисментами. Арсений лучезарно улыбнулся публике и объявил следующую песню. Паша начал играть. После, его подхватил Серёжа. А ещё чуть позже начал и Попов. Эта песня была более энергичная. И в этой песне Арсению тоже приходилось выкладываться, но в этот раз больше не эмоциями, а голосом. Он чуть ли не кричал, но от этого его голос нисколько не становился хуже. Скорее он открывался с другой стороны. Попов умел не только прекрасно выкладываться эмоциями, но и энергией. От этой песни Арс, несомненно, тоже получал удовольствие. Антон более чем уверен, что, если бы песня не нравилась Арсению или, может, она ему надоела, то он скорее отказался бы петь эту песню, чем вышел и не выложился на полную. Это было бы просто неприемлемо для Попова. Музыка закончилась, и Арсений открыл глаза. Серёжа встал со своего места и ушёл за кулисы, а Паша поставил бас-гитару на пол рядом с колонками.  — Ну вот и твой выход. Давай, не подкачай, — похлопав Антона по плечу, сказал Матвиенко.  — А сейчас мы хотим вам спеть кое-что, не привычное и для нас, и для вас. А чтобы это получилось, нам нужна помощь одного очень талантливого парня. Под ваши аплодисменты. Антон Шастун, — объявил Арсений, и зал зааплодировал. Антон вышел из-за кулис и сел на стул с левой стороны сцены. Арс чуть кивнул Шастуну и улыбнулся ему. Зеленоглазый начал играть, перебирая длинными пальцами, усыпанными кольцами, струны. Позже к нему синхронно подключились Арсений и Паша. Их голоса звучали спокойно. Они пели в своё удовольствие. Они навярняка давно хотели спеть эту песню и вот им выпал этот шанс, который они не смогли проигнорировать. Арсений так распевал каждый слог, что складывалось впечатление, что в этот раз он не просто кайфует. В этот раз он просто расслабляется, от чего его голос приобрёл чуть отличный, от обычного его голоса, звук. Он был чуть мурлыкающий и завораживающий. Антон притворялся, что он целиком и полностью погружён в игру. Но на самом деле его руки сами играли мелодию. Ира была права: его мышечная память превосходна. Шастун сейчас более погружён в голос Попова. Если бы голос Арсения мог быть океаном, Антон бы с удовольствием утонул в нём. Возьми мою руку, возьми и всю мою жизнь. Потому что я не могу не любить тебя. Когда они доиграли зал просто взорвался. Там были аплодисменты, и крики, и посвистывания. Все были в восторге.  — Все эти аплодисменты нашему дорогому Антону. Если бы не он, вы бы вряд ли услышали эту песню, — подхватил Арсений и тоже захлопал, повернувшись к Шастуну. Щёки Антона залились румянцем. Он поклонился и поспешил уйти со сцены. Оказавшись за кулисами, парень вспыхнул от смущения. Арсений, попрощавшись, тоже покинул сцену вместе с Пашей.  — Это было превосходно. Ты молодец, — улыбнулся Попов, похлопав Антона по плечу.  — Спасибо. Наверное, я побегу домой. В моей комнате четверо пьяниц. Они могут с лёгкостью разгромить её, — неловко улыбаясь и отходя к двери, сказал Шастун.  — Ну ладно. Пока, — попрощался голубоглазый.  — Постой. Слушай, тут скоро музыкальный конкурс намечается, и мы бы хотели ещё сыграть что-нибудь под гитару. Ты не против нам помочь? — предложил Паша.  — Да, конечно. Я сыграю с вами, — согласился Шастун, открывая комнату. — Пока.  — Спаси комнату от разгрома, — крикнул Серёжа напоследок.

***

Прийдя в комнату, Антон был в шоке от происходящего. Уже довольно пьяная Ира прыгала на кровати Шастуна и орала песню, которая играла из магнитофона. А трое парней сидели за столом, пили одну за другой рюмки и пытались закинуть друг к другу в рот арахис. Разумеется весь пол уже был в арахисе.  — Вашу ж мать. Вас на часик оставить нельзя? — возмутился русоволосый, заходя в комнату.  — Ой, Тошик. Как сыграл? — спрыгивая с кровати, едва не навернувшись и подходя к Антону, спросила Ира.  — Нормально. Ребят, я не буду это убирать. Завтра ты всё будешь подметать, понял? — показывая на пол кухни, обратился Шастун к Илье.  — Да уберу я. Не переживай. Лучше давай выпей с нами, — махнул рукой Макар.  — Опять ты за своё.  — Ну, а что? Ты же уже выступил. Теперь давай отмечать. Антон посмотрел на друга задумчивым взглядом. А ведь он прав. Почему бы и нет?  — А давайте, — согласился Шастун, садясь за стол. Зеленоглазому не потребовалось много. Рюмок через пять он уже был готов на подвиги. А ещё через пять он едва стоял на ногах. Антон смеялся и орал песни вместе с уже давно пьяной четвёркой. Шастун почувствовал сильную потребность в табаке, поэтому, усевшись на подоконник, открыл окно и закурил. Но ему не дали насладиться горьким привкусом дыма. Из его пальцев выдернули сигарету и выбросили её в это самое окно.  — Хочешь курить, иди на улицу. А то мало того, что комнату закуриваешь, так ещё и холод впускаешь. Иди на улицу кури, — возмутилась Ира и толкнула Шастуна в сторону двери. Антон пожал плечами и начал спускаться к выходу из общежития. Он едва ли не бился о каждую стенку на его пути. Шастун был готов уже упасть на пол, чем вот так, качаясь, идти к выходу. Но всё же дойдя до двери и оказавшись на улице, он трясущимися руками зажёг сигарету и поднёс её к губам. На улице вправду было холодно, и от этого Антону показалось, что он начал трезветь. Смазанная картина мира становилась чётче. И руки стали трястись больше от холода, чем от нетрезвости. Докурив, он выкинул сигарету куда-то в темноту и зашёл в помещение. От тепла ощущение трезвости отступило и всё вернулось к начальной точке. Его ноги опять стали ватными, и Антон еле шёл. Подходя к лестнице, Шастун заметил знакомую фигуру. Зеленоглазый из тысячи бы угадал, чья это фигура. И даже опьянённый мозг смог разгать кто это. Это был Арсений. Повернувшись и увидев Антона, Попов сначала удивился, но потом на его губах расцвела ехидная улыбка.  — Смотрю, наглые люди тебя так провоняли, что ты уже сам на ногах не держишься, — смеясь, сказал Арсений. Антон, махнув на него рукой, продолжил путь к лестнице.  — Ты ж не поднимешься по ней в таком состоянии, — заметил Арс.  — Поднимусь, — пробормотал Антон.  — Ну-ну. Давай, солнце, попытайся, — скрестив руки на груди, сказал Попов. Как и думал Арсений, Шастун даже двух ступенек не осилил. Ноги совсем отказались идти, и Антон начал падать назад. Если бы брюнет со своей реакцией не поймал зеленоглазого, то Шастун, скорее, всего очень сильно бы ударился головой. Но Антону, наверное, повезло.  — Ты ж моё пьяное солнце, — невозмутимо сказал Арс и поднял Шастуна на руки.  — Да я сам мог бы, — пробубнил Антону, уже буквально засыпая на его руках.  — Ты мог бы сам себе голову разбить, но точно не донести своё тело до комнаты, — заметил голубоглазый. Шастун больше не спорил. Он даже, наверное, не услышал, что сказал Арсений. Парень уже сладко посапывал на руках у Арса. Попов может смело утверждать, что ничего милее, чем спящий Антон, он в жизни не видел. Это расслабленное лицо, на нём не было не единой морщинки. Чуть приоткрытые губы. Шастун выглядел как ангел в этот момент. Попов не смог сдержать умилённой улыбки. В этот момент Арсений понял, что никакая фотография, никакое видео не сравнится с реальной красотой Антона. Подойдя к комнате Шастуна, Арс услышал громкие звуки гулянки. Попов громко постучал, и скоро ему открыла Ира.  — Ну конечно, — чуть слышно, возмутился Арсений.  — Ой, Арсений. Привет. Ты к нам Тошу принёс? — покачиваясь, улыбнулась Кузнецова.  — Да. А вам не пора ли расходиться? Насколько я знаю, вы тут уже давно, — проходя в комнату и наблюдая весь этот бардак, сказал Попов.  — Знаешь, наверное, ты прав. Ребят, давайте собираться. Пойдёмте, — подходя к двум парням, сказала Ира. Все сразу начали собираться, а Илья завалился на кровать и сразу заснул. Арсений подошёл к кровати русоволосого и, отодвинув одеяло, аккуратно положил на неё Антона. Накрыв спящего ангела пьяницу одеялом, Арс присел на корточки у его кровати и провёл рукой по коротким волосам Шастуна. Попов вглядывался в умиротворённое лицо и не мог отвести глаз. Всё же пересилив себя он встал на ноги и направился к двери, выключив свет. Последний раз повернувшись к Антону, Арсений улыбнулся.  — Спокойной ночи, Шаст.