Сделай это для меня

Сегодня Шастун проснулся не из-за солнца, светящего в глаза, не от трели телефона, и не от того, что его кто-то специально разбудил, нет. Сегодня был особенный случай. Сегодня он проснулся от громкого топота друга. Илья быстро ходил по комнате, куда-то собираясь. При этом неимоверно сильно топал.  — Слон, блять. Хватит топать, — проворчал Антон в подушку.  — А тебе хватит спать. Уже почти двенадцать. Во сколько тебе нужно проснуться, чтоб ты выспался?  — В два, — сказал русоволосый, почувствовав сильную боль в голове и снова засыпая. Но поспать долго не удалось. Макар вновь затопал.  — Я скоро в тебя чем-нибудь кину. На тебя посмотришь — как будто вчера и не пил совсем, — окончательно просыпаясь, сказал Шастун.  — А на тебя посмотришь — как будто бухал.  — Я так-то бухал, если кое-кто забыл.  — Да?! Как-то я этот момент упустил, — с недоумением сказал Илья. — Так, ладно. Ты лучше скажи мне: как будет «я люблю тебя» на итальянском, французском, сербском и норве…  — Эй, я что тебе, переводчик? — перебил его Антон.  — Да ты с телефоном постоянно. Давай погугли там, пояндекси, я не знаю. Найди мне перевод.  — У тебя своего телефона нет?  — Есть, но он уже в куртке. Ну поищи пожалуйста. Тебе сложно что ли?  — Да ладно-ладно, — взяв телефон в руки, Антон выполнил просьбу Ильи. — На каком там тебе языке?  — На итальянском.  — Ti amo.  — Французский.  — Je t'aime.  — Сербский.  — Волим те.  — И норвежском.  — Jeg elsker deg.  — Всё, спасибо тебе, — записывая где-то переводы, сказал Макар.  — А нахера тебе эти переводы? — потягиваясь на кровати, спросил зеленоглазый.  — Доклад нужно было сделать вчера, а я с этой пьянкой забыл про него. Вот, сегодня доделал, сейчас нужно унести.  — Тогда ладно. Антон включил Инстаграм и там, по своему обыкновению, уже было сообщение от «bArs'a.

Snejniy_bArs  — «Привет. Как там твоя голова?»

anton.shastoon  — «С чего ты взял, что с моей головой что-то не так?»

— «Ты историю вчера опубликовал. Там были заметны чёткие следы пьянки»

 — «С головой более или менее всё в порядке. Но вот моя комната потерпела очень большой разгром. Надо бы прибраться здесь… Хочешь мне помочь?»

— «Нет уж, сам наворотил — сам убирай»

 — «Ты злой»

— « На самом деле нет. Я добрый))»

 — «Ну да. Ты даже не хочешь помочь мне убраться. Кстати, ты знаешь как будет „я люблю тебя“ на итальянском?»

— «Нет»

 — «Ti amo. И кстати, я всегда думал что правильно „Ти Амо“, но оказывается, что правильно » Ти амО«»

— «А чего это ты решил языками увлечься?»

 — «Откуда ты знаешь, может быть, я уже давно языки изучаю. Может быть, мне это интересно»

— «Ладно-ладно. Ну если уж разговор про любовь. Что для тебя любовь?»

 — «Ну, наверное, доверие. А для тебя?»

— «Свобода»

 — «Какой тебе язык больше нравится?»

— «Наверное, я выберу латынь»

 — «Свобода — на латыни „либера“. Тебе нравится?»

— «Безусловно))»

 — «Как бы я хотел с тобой встретиться»

— «Ты уверен, что тебе это надо?»

 — «Уверен. И когда-нибудь, я уверен, мы встретимся»

— «Ты даже не знаешь где меня искать»

 — «Поверь мне: я узнаю. Но было бы куда проще узнать, если бы ты мне дал подсказку»

— «Подсказку? Ну, так не интересно)»

 — «Пожалуйста. Ради меня. Сделай это для меня»

— «Могу дать только такую подсказку: Я ближе, чем ты думаешь. И на этом всё. Больше тебе ничего не скажу. Мне нужно бежать. Пока)»

— Ближе, чем я думаю? Что это могло значить? Насколько ближе? Я могу по-разному думать. Я какое-то время думал, что он где-то за границей. Значит, он по крайней мере в России. Уже хорошо. Но, блять, «ближе, чем я думаю»… Ну и задачку вы мне подкинули, месье.

Небо темнеет над Питером, Свет лунный целует звёзды. Мы затеряемся в литерах — Теряться ещё не поздно.

Антон представил что было бы, если бы «bArs» был в Питере. Шастун, скорее всего, позвал бы его гулять по ночному Санкт-Петербургу. Зеленоглазый представил, как они гуляют по Невскому проспекту. На улице слишком редко появляются люди, и кажется, что они одни на этом свете. Уличные фонари освещают дорогу, что придаёт волшебства этой прогулке. Они лишь иногда переговариваются, но в этой тишине никому не может быть неловко. Они разговаривают без слов. Они понимают, чувствуют друг друга.

Небо слезами свинцовыми Осени шлёт мелодию — Это совсем неосознанно, Но отчего-то здорово.

Потом они идут к Дворцовому мосту. По Неве прогуливаются мелкие волны. Журчание воды успокаивает. Человек рядом с тобой держит тебя за руку, что успокаивает в квадрате. Его присутствие не может не успокаивать.

Видишь в Неве отражение Глаз твоих — быстрых молний? Мерно, как сердцебиение, Несутся стальные волны.

В какой-то момент до Антона начинает доходить, что рядом с ним идёт не кто иной как Арсений. Именно он держит руку Шастуна. Именно он улыбается ему и понимает без слов. Антона словно выдернуло из сна, как только к нему пришло это осознание. Он смотрел в потолок и не верил, что в его мыслях «bArs» выглядит как Арсений.

Ветер влюблённо-неистовый Гладит виски и губы, С тобой мы не очень быстро и Невнятно, сумбурно любим.

На язык Антону напрашивались рифмы. Он никогда не писал стихи. Шастун считал, что это не его. Но, видимо, всё-таки его, если прямо сейчас у Антона в голове складываются строчки стихотворения. Зеленоглазый взял лист бумаги и начал быстро записывать все слова, что крутились у него в голове.

Небо темнеет над Питером — С ним черепичные кровли. Свободу — в латыни «либеру» -, Мы кличем с тобой любовью.

Стих был довольно неплохим. Он определённо нравился Антону. Перечитывая его, Шастун понял, что этот стих определённо посвящён «bArs'у. Русоволосый сложил стих и положил его в чехол для гитары. Так он точно его не потеряет.

***

Очередная репетиция. Очередная встреча. Очередные чувства. А чувства, между прочим, всегда разные. Восторг, разочарование, счастье, смущение, любовь… Начинаются самокопания, и Арсению это не нравится. Приходит понимание, что сохранять этот секрет больше нет сил. Не хочется отпускать Антона. Ни на секунду. Хочется смотреть ему в глаза, держать его за руку, прикасаться к губам. К его губам. Ловить мимолётные стоны от поцелуев, укусов в шею, ключицы… Арсений заливается краской, от таких мыслей. Антон кажется таким невинным. С одной стороны появляется желание сохранить эту невинность, чтоб никто не смог дотронуться до него. А с другой — ворваться и разорвать эту невинность. Утащить его за собой в омут. Попов ещё долго мог бы думать о Шастуне и о чувствах к нему же, но голубоглазый уже подходил к квартире Серёжи. Как обычно, без стука, Арсений вошёл в квартиру и… Лучше бы он этого не делал. Серёжа и Паша стояли, опираясь на стену, а точнее сказать Матвиенко был прижат к стене Волей. Одна рука Паши была переплетена с рукой Серёжи, а другая лежала на его талии. Но далеко не их поза поразила голубоглазого. А то что губы его друзей были сплетены в поцелуе. Поцелуй был жадным, словно они воевали даже сейчас. Оба тяжело дышали и впивались губами друг в друга.  — Небо, что, блять, происходит?! — ошарашено крикнул Арсений. Его друзья отскочили друг от друга, как ошпаренные. Оба смотрели на Попова испуганными глазами. Дыхание их было всё ещё сбито, а губы припухшие от поцелуев.  — Я же говорил, что он скоро должен прийти! — выкрикнул Паша Серёже. Арсений обводил друзей вопросительным взглядом, ища хоть каплю объяснения. — Прости, Арс. Ты не должен был этого видеть, — виновато сказал Воля.  — Это я уже понял. Как это вообще? Вы же… — потирая переносицу, ответил Попов. Глубоко вздохнув и взвешивая полученный материал, голубоглазый опять обвёл глазами друзей. — И давно у вас эти… отношения?  — Уже месяцев пять, — расслабленно ответил Серёжа. — Если честно, я не понимаю, почему ты так реагируешь.  — Почему я так реагирую? Вы же ненавидели друг друга! Да вы же натуралы до мозга костей… Были.  — Почему тогда тебе можно, а нам нет? — насмешливо изогнув бровь, спросил Серёжа.  — Что? О чём это ты?  — Об Антоне. Ты думаешь, мы не видим, как ты пялишься на него? Как ты залипаешь на его зад, думаешь, тоже незаметно? Арсений вскинул брови от удивления. Неужели он так палится?  — Да-да, мы всё видим. Мы не слепые, Арс, — продолжал Матвиенко.  — Ладно, я понял. Хватит. Значит… Вам нужно время? — замявшись, спросил Попов.  — Да. Желательно полчасика, — сказал Паша.  — Час, — поправил Серёжа.  — Хорошо. Я понял, — задумчиво ответил Арсений, выходя из квартиры. Попов, честно, до сих пор не верил в увиденное. Это просто не укладывалось в его голове. Но из мыслей Арсения вытянул Антон.  — Оу, привет. Ты чего здесь? Репетиции не будет? — только поднявшись на этаж, спросил Шастун.  — Привет. Нет. То есть не сейчас. Там Серёжа… — рассеянно ответил голубоглазый.  — Что? Что-то не так?  — Нет, всё нормально. Просто Серёжа там намусорил и решил прибраться. Поэтому он перенёс репетицию, — выкрутился Арсений.  — Чёрт. Общага довольно далеко, и совсем не здорово ехать домой, — заметил зеленоглазый.  — Да, ты прав, — согласился Попов, думая что им делать. — Пошли, я покажу тебе одно место. Как раз эти полтора часа скоротаем.  — Полтора часа? Только Серёжа может так долго убираться.  — Да… Но там правда сильный срач. Прямо вообще…

***

 — И куда мы идём? Ты уже минут двадцать меня ведёшь непонятно куда, — сказал Антон.  — Уже скоро придём. Потерпи, — успокаивающе улыбнулся ему Арсений. Вообще Шастун доверял голубоглазому, но тот факт, что они уже минут десять идут через непроходимые дебри, немного пугал. Попова забавляли эти ворчания Антона, когда приходилось в который раз прогибаться под ветками. Неожиданно Антон услышал журчание воды. Из-за кустов можно было заметить реку. А над рекой возвышался довольно хлипкий мостик. Арсений подошёл к мосту и сел на него, свесив ноги. Попов посмотрел на Антона и похлопал по дереву рядом с собой, как бы приглашая сесть рядом. Зеленоглазый не стал спорить. Он зашёл на мост и сел рядом с Арсом.  — Это то место, которое ты мне хотел показать?  — Да. Знаешь, я не так давно в Питере, и не слишком хорошо знаю город. Но это место… Как-то прогуливаясь по этому парку я наткнулся на этот мост. Сев здесь впервые, я почувствовал такое спокойствие. Ты чувствуешь это? — посмотрев на Антона, спросил Арсений. Антон промолчал разглядывая воду под своими ногами. — «Рядом с тобой мне везде спокойно.»  — Знаешь, что это за парк? — продолжил Попов.  — Нет, - улыбнувшись, покачал головой Шастун.  — Екатерингофский. В тысяча семьсот третьем году Пётр I, по случаю победы над шведами, построил здесь усадьбу и разбил вокруг неё парк. Он преподнёс этот парк в подарок своей жене — Екатерине. История этого парка не очень интересна, но сам он очень красивый. Из всех парков Питера этот мне понравился больше всего. Есть в нём что-то чарующее, — рассказывал Арсений.  — Чарующее, — задумчиво повторил зеленоглазый.  — А знаешь, что сделает это место ещё более чарующим? — хитро спросил брюнет. Антон посмотрел на него вопросительных взглядом. — Твоя игра на гитаре.  — Ты хочешь, чтоб я сыграл на гитаре? Сейчас? — удивлённо спросил русоволосый.  — Да. Сыграй что-нибудь на свой вкус.  — Я, конечно, не мастер петь, но, если что, ты сам попросил, — вытаскивая гитару из чехла, предупредил Шастун. Антон, как всегда, провёл пальцами по струнам, настраиваясь. У зеленоглазого крутилось много песен в голове, которые мог бы спеть, но он хотел выбрать самую лучшую. Наконец выбрав песню, парень начал играть. Арсений рассматривал его заинтересованным взглядом.  — Пойми прошу — ты очень-очень мне нужна. Пойми, ведь я тобой дышу. Ты в это вряд ли влюблена. Но я живу пока держу твою ладонь в своей руке. И трещины на потолке напоминают мне о том, Что без тебя я был никем. Прошу вернись, или дай умереть мне. Наверно, я слишком влюблён… — начал Шастун спокойным голосом. У голубоглазого по спине пробежал табун мурашек. Этот голос был настолько проникновенен. Во время припева голос Антона перестал дрожать. Он пел эмоционально. Возможно, он просто забыл о публике. Он пел как-будто для себя одного. После второго куплета русоволосый пел с закрытыми глазами. Он будто говорил все эти слова настоящей провинившейся девушке, стоящей перед ним. В его голосе можно было услышать всю горечь утраты и боль. Он чуть ли не срывался на крик. Попов смотрел на него с удивлением. Он никогда не видел такого сосредоточенного и напряжённого Антона. На последнем припеве Антон так расслабился. Он пел на последнем дыхании.  — Я слишком влюблён. Ты в каждой моей мысли. Ты — вирус. Я снова буду ждать тебя дома, — пропел Шастун и последний раз провёл пальцами по струнам. Он открыл глаза и посмотрел на Арсения.  — Вау. Это было… нечто, — заворожённо сказал Попов.  — Тебе нравится?  — Безусловно, — ответил брюнет и широко улыбнулся. — Подождите. Что? — пронеслось у Антона в голове, услышав знакомый ответ на вопрос.  — Правда, я не думал, что ты слушаешь что-то наподобие этого.  — Да я и не слушаю. Но эта песня исключение. Я считаю, она шикарна, — сказал зеленоглазый, решив отбросить странные мысли. Арсений пристально следил за его взглядом и хитро улыбнулся.  — Как ты думаешь, если я здесь покурю, это место станет менее чарующим? — тихо спросил Шастун.  — Думаю, нет, — усмехнулся голубоглазый. Ему нравилось, когда Антон курил. Это такая эстетика. Ничего эстетичнее Попов не видел. Да о чём там, Шастун — это сплошная эстетика. Зеленоглазый достал пачку сигарет из внутреннего кармана куртки. Достав один свёрток с табаком, он зажал его между зубов. Поднеся зажигалку к кончику сигареты, Антон поджег её и затянулся. Приоткрыв губы, Шастун выдохнул облако дыма. Попов почувствовал, что задыхается. И вовсе не от противного едкого дыма, а от этой красоты Антона. Арсений облизнул нижнюю губу и прикусил её же, опуская взгляд, когда почувствовал румянец, приливающий к щекам. В такие моменты безумно хотелось вовлечь зеленоглазого в поцелуй. Мять его губы, пока не закончится воздух. Потом опалять горячим дыханием, покусывать и осыпать поцелуями шею Шастуна. Вдруг начав задыхаться от собственных мыслей, Попов прокашлялся.  — Наверное, нам пора на репетицию, — напомнил Арсений, не поднимая взгляд на Антона. Русоволосый посмотрел на красного Попова.  — Тебе так не нравится, что я курю? — слегка обиженно, спросил парень.  — С чего ты взял? — всё-таки подняв взгляд на Шастуна, ответил вопросом на вопрос Арсений.  — Ну, ты сразу захотел уйти и покраснел.  — Нет, я… Я совсем не против. Но на репетицию нам и правда пора, — глубоко вдохнув и выдохнув, ответил голубоглазый с улыбкой.  — Ладно. Пошли, — вставая с места и докуривая сигарету, сказал Антон.

***

Придя к Серёже, парни увидели Волю и Матвиенко, мирно попивающих чаёк на кухне. Они синхронно повернули головы к Антону с Арсением и поздоровались с ними.  — Так себе ты убрался, Серёг, — заметил Шастун.  — Что? — недоумевающе подняв брови, спросил Серёжа. Попов стоящий позади Антона, пытался взглядом показать, чтоб тот подыграл. — А, да. Просто я собирался убраться, но неожиданно для себя самого заснул. А Паша пришёл и разбудил меня.  — Хороший из тебя уборщик, — саркастически сказал зеленоглазый. — Не завидую я твоей жене. Где-то за спиной Шастуна раздался заливистый смех Арсения. Антон положил чехол с гитарой на стул. Когда Антон открыл чехол, из кармана вылетел листочек.  — Что это? — быстро схватив листок и разворачивая его, спросил Арсений.  — Да так, наброски. Не интересно. Отдай, — наваливаясь на Попова, причитал русоволосый.  — Подожди ты. Дай прочитать, — отмахнулся голубоглазый. Пробежав глазами по строчкам и дочитав до конца, Арсений посмотрел на Антона. — Ты сам написал?  — Да, — скромно ответил Шастун.  — Это здорово. Даже больше. Это прекрасно. Мне правда нравится, — брюнет рассматривал раскрасневшееся лицо Шастуна и улыбнулся. — Кому-то посвящено?  — Да. Одному очень дорогому для меня человеку, — лицо Антона осветилось улыбкой. — «Ире?» — промелькнуло в голове Арсения.  — Тогда мы должны её спеть. Паша, Серёжа, у нас новая песня, — заявил Попов. Но друзья его не услышали, так как между ними опять начался какой-то спор. Суть спора ни Антон, ни Арсений уловить не успели. Они уже начали перебрасываться обидными словами.  — Тогда нахуя ты здесь? — крикнул Серёжа.  — Тебя, блять, бесить, — в ответ крикнул Паша.  — Всё. Взбесил. Вали.  — Нет, не провалю. Ещё недостаточно взбесил.  — Поверь мне — достаточно.  — Нет-нет-нет.  — Как ребёнок!  — Это я ребёнок? Ты посмотри на себя, покраснел весь и нос так нахмурил. Ну не милашка разве? — очевидно, забыв о присутствии Антона и Арсения, улыбнулся Воля.  — Ненавижу тебя!  — Неправда.  — Они странно себя ведут, — шёпотом сказал Шастун.  — Это в их духе, — усмехнулся Попов. Серёжа подошёл к Паше:  — Ти а́мо .  — Между прочим, правильно «Ти амо́», — поправил голубоглазый.  — Откуда ты знаешь? — спросил Антон. Арсений повернулся к нему и хитро улыбнулся.  — Знакомый просветил. Ну, а вообще — откуда ты знаешь? Может быть, мне это интересно, — не заметив отсылки спросил брюнет. Шастун смотрел на своего собеседника с высоко поднятыми бровями от удивления. Мозаика складывалась в голове. — «Блять, блять, блять. Арсений и есть барс? Твою мать. Как?! „Я ближе, чем ты думаешь“. Ну не на столько же! Что это? Ну как это могло случиться?!» Зеленоглазый решил не подавать виду, что он догадался, но лишний раз с Поповым старался не разговаривать.

***

 — Алло, Дима? — придя домой, Антон незамедлительно решил позвонить лучшему другу.  — Да. Привет. Как ты?  — Я теперь даже не знаю, — громко выдохнув сказал Шастун.  — А что случилось? — с интересом спросил Позов.  — В общем. Я узнал, кто такой барс.  — Хрена себе. Как ты это сделал? И кто он?  — Помнишь, я тебе рассказывал про Арсения, — начал русоволосый.  — А, это тот прекрасный-превосходный-голубоглазый-красавчик? — посмеиваясь спросил Дима.  — Да… Я не понимаю. Почему он мне ничего не рассказал сразу? Зачем? Для кого он разыгрывает этот цирк? — ещё больше раздражаясь, спрашивал Антон.  — Постой. Подожди. Посмотри на эту ситуацию трезво. Как бы ты поступил в этой ситуации?  — Я бы… — его перебили.  — Ты бы поступил так же. Просто ты сейчас не на его месте.  — Но зачем? — тише спросил Шастун.  — Может, он боялся тебя разочаровать. Он то не знает, чего ты ждёшь от своего собеседника.  — Арсений? Разочаровать?  — Но он-то не знает. Антон, просто попытайся понять его и как-то подтолкнуть к разоблачению.