Дрожь

- В тридцати милях к северу есть один заповедник. Там разводят волков. – Диктует Филипп, не отрываясь от экрана ноутбука. Джереми в это время пытается связаться с каким-то компаньоном Люка, который знает об их небольшой тайне и должен помочь. Но мужчина не отвечал. Ривс оставил ему сообщение на голосовой почте и отложил телефон, обращая внимание на мальчишку. - Предлагаешь увести стаю туда? Не думаю, что мы сможем всю стаю перевести в короткий срок на такое расстояние. – Джереми не отклоняет эту идею, потому что это действительно вариант. Надо только продумать. – Можно отвезти всех. Только как? - Усыпить? А потом всех загрузить в машину? – Отзывается парнишка, смотря на оборотня. - А эта идея. Но… Есть проблема. Есть что-то со снотворным они не будут. – Джер раздумывает о том, что может помочь. - Стрелять? - Не вариант. Волки испугаются выстрелов и разбегутся. Нам их потом не выловить будет. – Альфа встаёт и идёт на кухню, чтобы сварить себе кофе. Время уже давно перевалило за полночь, а они до сих пор сидели и думали. Мозговой штурм как-то не задавался и они не пришли к какому-то точному варианту. – Ты кофе будешь? - Да, спасибо. – Филипп тоже встаёт и идёт за Ривсом. На кухне, они почти не отходят друг от друга. Просто потому что оба не могут в данный момент находиться наедине со своими мыслями. - Достань вот в том шкафу кофейные зёрна. – Джереми рукой машет на нужный шкаф и снова возвращается к заправке кофемашины. - Эм… Это будет трудно… - Джер оборачивается на голос Филиппа и усмехается. Мальчишка не достаёт до верхней полки, на которой как раз и был кофе. Парень подходит вплотную к мальчишке, отчего тот вжимается в столешницу и смотрит на оборотня снизу вверх. Джереми опускает взгляд на его губы в тот момент, когда Берчелль решает, что облизать губы будет самым лучшим действием. Он взглядом следует за движением языка и не сдерживается. Легко, невесомо касается своими губами чужих и отстраняется с улыбкой. - И это всё на что ты способен? – Как-то обиженно, но с усмешкой спрашивает Филипп. Оборотень ухмыляется и снова целует. Уже более глубоко, нежно, обхватывая голову парнишки руками. Они целуются минут пять, отрываясь только чтобы отдышаться. Изучают друг друга так, как не делали это за столько лет. Всё прерывает звонок телефона. Тот самый компаньон. Джереми улыбается и прислоняется своим лбом ко лбу мальчишки, а потом целует его в нос и отходит, чтобы взять телефон. Как всегда, типичные соболезнования, пожелания и прочее. Ему хотелось, чтобы мужчина затолкал себе в задницу все эти скупые, шаблонные фразы. Если уж и говорить то-то, то искренне, а не потому что так принято. Но одно, хорошо. Тот согласился помочь и взять на себя управление компанией на время. Помимо этого он готов был найти машину, чтобы увести стаю. Осталось только придумать, как усыпить зверей. Он возвращается в комнату, чтобы рассказать Филиппу, но тот заснул на стуле на кухне, сложив руки на стол. Джереми подойдя берёт мальчишку на руки и относит того в гостевую спальню и укладывает на постель. Да уж… И когда всё так усложнилось? Теперь на нём слишком огромная ответственность. А он хотел, как в детстве подойти к Люку и чтобы тот дал совет. Рассказал бы, как и что делать. Но теперь его нет. Он мёртв, и Джереми должен стать сильнее. Должен заменить его. Это будто насмешка. Он даже скорбеть по своему отцу не может нормально. Потому что ему нужно спасать то, что осталось от стаи. От семьи. Хотя, то, что они с Филиппом познакомились только сейчас, было ещё одной насмешкой. Потому что… Он бы хотел узнать этого парнишку ближе. Но теперь… Ему придётся уйти. Скорее всего, навсегда. Его обращения наступали всё позже и, возможно, это вообще был его последний раз в человеческом теле. Ривс натягивает куртку и ботинки и выходит в стылую ночь. Он должен похоронить Люка. Парень заходит в сарай и захватывает с собой лопату. Он даже знает место… Раньше, они часто ходили туда вдвоём. Даже по темноте добраться до так знакомого места не занимает много времени. Рытьё ямы, тоже дело буквально получаса. Но на самом деле хочется только выть и плакать навзрыд. Даже несмотря на то, что он взрослый парень. Он потерял единственного члена семьи. И, пожалуй, именно это заставляет двигаться дальше. Осталась стая. Они в какой-то степени тоже являются его семьёй, и он должен спасти их. Ради Люка. Он возвращается и забирает уже окоченевшее тело. Слёзы застилают глаза мутной пеленой, и он идёт, не разбирая дороги по памяти машинально передвигаясь. Почему именно он? Почему именно его жизнь должна идти по пизде? Чем он провинился, чтобы заслужить такое? После того, как он заканчивает с похоронами Люка, то ещё около часа сидит на промёрзшей земле, стирая льющиеся по щекам слёзы. Ему почти физически больно. Ком в груди скручивается всё сильнее, от чего становится только больнее. Он спасёт стаю. Даже если придётся расплатиться ценой своей жизни. Домой он возвращается уже спокойный и полный решимости о том, что будет делать дальше.