Как ты меркантилен, мой друг.

-Никогда бы не подумал, что ты вдруг станешь человеком, - едко усмехнулся Кирилл, когда, полчаса назад, Леся позвонила и сказала ему о своем решении пожертвовать деньги на благотворительность онкобольным. Потом, не дав ей прокричать в телефон все, что она думает о его «дурацком чувстве юмора», он быстро сказал, что приедет к ней домой и бросил трубку. Леся недовольно поморщилась и тихонько бросила телефон на кровать. С минуту она поразмышляла о несправедливости судьбы: вот так живешь в свое удовольствие, и детство у тебя счастливое, и юность радостная, теперь вот начался самый долгожданный и насыщенный период в ее жизни! А оказывается, все это время люди считали Леську эгоисткой, каких поискать. Якобы избаловали ее богатые родители, а теперь человек живет, совершенно не считаясь с чужим мнением. А теперь еще и лучший друг проболтался, что «совсем ты, Леся, не человек». А кто она тогда, по–вашему? Да и если быть до конца честной, Лесе всегда было безразлично, что судачат люди, тем более в тех кругах, где она вращалась. Ее девизом было «живем один раз». А тем более, когда она в состоянии себе эту красивую жизнь позволить, чего же ей отказываться от удовольствий? В дверь позвонили. -Черт! – выругалась Леся, подойдя к зеркалу. Она даже не заметила, что пока она размышляла, прошло двадцать пять минут, за которые Кирилл, вероятно, вполне успел приехать к ней и теперь недовольно переминался за дверью. А ведь Леся планировала переодеться во что-нибудь симпатичное, вроде топа и шорт или в легкое платье и освежить макияж, но с раздражением поняла, что все еще в халате и с растрепанным «хвостом» на голове. Повторный звонок отвлек ее от бесплодных размышлений и самоукоров: Кирилл терял терпение, и теперь звонок звенел, не переставая. Леся направилась в прихожую, на ходу кое-как пригладив непослушные темные волосы. Она открыла дверь и отошла в сторону, пропуская Кирилла в квартиру. -Разрешите мне, - сказал он и наклонился, чтобы легко поцеловать Лесю в щечку. – А я и не надеялся, что ты услышишь звонок и впустишь меня, - съязвил он и по-хозяйски прошел в кухню -Не зачем было ехать сюда, Кирилл, можно было обсудить мою бесчеловечность по телефону, - Леся, тяжело дыша, опустилась на стул. Ей казалось, что она предстала перед Кириллом ужасном грязном наряде, хотя на ней был очень красивый шелковый халат. Но она привыкла блистать. Даже перед друзьями и даже дома, когда на часах уже половина двенадцатого ночи. Но Кирилл, кажется, был даже доволен видеть ее в домашней одежде. -Ох, кошечка моя, я не хотел обидеть тебя, - театрально закатив глаза, прошептал Кирилл. -Не меняй тему. Ты что, хочешь сказать, что во мне не осталось ничего человеческого? Мне двадцать четыре года, Кирилл. В таком возрасте люди не теряют душу. -Правильно, не теряют. Ее продают. Леся ошеломленно посмотрела на наглую физиономию Кирилла и почувствовала, что в ней снова поднимается волна гнева. Нет, только не сейчас, только не доставить ему удовольствия очередной вспышкой бурного нрава. В последнее время она все чаще раздражалась по любым более или менее стоящим поводам: из-за горького кофе, из-за дождя или, напротив, аномальной жары, из-за своей прически, из-за сессии и, в конце концов, из-за Кирилла. Он был хуже самого ужасного катаклизма и горче самого горького кофе. Вот уже не один вечер Леся задается вопросом, как человек в свои двадцать шесть лет может быть таким отвратительным рассадником сарказма и таким прямолинейным мерзавцем. И как ни старалась, как ни напрягала Леся свои мозги, она не могла понять, как они с этим несносным человеком стали лучшими друзьями. -Что ты хочешь этим сказать, - резко спросила Леся. Словно отрубила. Кирилл жестом выразил свое раскаяние за необдуманную реплику. -Милая дама, как я неловок… но, прошу прощения, - притворно поклонился он. – Я хотел сказать только то, что сказал. Ты продала душу за красивые наряды, шумные вечеринки и толпы поклонников. Леся задохнулась от такой наглости. Да как он смеет! Она чувствовала, как гнев и бессильная ярость шевелится в ее груди. Кирилл издевается над ней. Он прекрасно знает, что каждому своему кавалеру она, самая завидная невеста в городе, обещала выйти замуж, но сама в свои слова не верила ни на грош. Кирилл знает ее так давно, что, вероятно, уже умеет читать ее мысли. «Ах, Господи, лишь бы больше никто не смог их прочесть!» - внезапно подумала она с ужасом. Леся подняла на Кирилла глаза. Какой меркой мерить этого человека? Как знать, на что он способен? «На что угодно», - устало подумала Леся и решила не поднимать брошенной перчатки. - Послушай, я не в настроении шутить, мерзавец ты этакий, - Леся с достоинством подняла голову и взглянула на Кирилла. -А я не шучу, - ответил Кирилл, и в его глазах загорелись опасные искорки, не предвещавшие ничего хорошего. Его глаза загорелись, а это значит, что начинается очередной словесный поединок, из которых Леська почти никогда не выходила победителем. – И кстати, кошечка моя, мне ничуть не обидно за «мерзавца». У нас свободная страна, и каждый имеет право быть и мерзавцем, и негодяем. И еще, Леся, не потому ли мы стали друзьями, что ты в равной степени мерзавка? «Это уж слишком!» - подумала Леся, и ее красивые бровки сошлись на переносице. Она уже собралась выдать пламенную тираду, твердо решив на этот раз словесную дуэль выиграть, но Кирилл быстро поднял руки и выставил ладонями вперед в знак своего полного раскаяния. - Тише – тише, - и он наклонился к ней, забавно имитируя театральный шепот какого-нибудь злодея, зловеще прошептал ей в ухо: - я разочарован в тебе, прекрасная госпожа. -Разочарован? Во мне? Ты ужасный человек, - беспомощно сказала Леся и опустила глаза. -О, не спорю, - протянул Кирилл, вставая со стула и расхаживая по кухне. – Да, разочарован. Когда мы только познакомились, я подумал: «Эта девушка с ее неуемной страстью к жизни всегда говорит, что думает и совершенно не считается с чужим мнением». Мне казалось, ты всегда была сама собой. – Кирилл ненадолго замолчал, а потом задумчиво продолжил: - Знаешь, Леся, мне показалось, что мы нашли общий язык, потому что мы похожи. Ты такая же эгоистка. Такая же, как ты выразилась, мерзавка и ужасный человек. Но ты на самом деле лицемерка. -Я?! Да ты… Да я… - Леся отчаянно огляделась по сторонам, ища что бы можно было запустить в нагло усмехающегося Кирилла. - Не утруждай себя, Лесенька, я не договорил. Во время нашей первой и столь знаменательной встречи я думал: «Вот девушка, наделенная помимо красоты еще и отвагой». Теперь я вижу, что осталась только красота. -Ты хочешь сказать, что я трусиха? - сразу ощетинилась Леся. -Безусловно, тебе не хватает смелости сказать все, что ты думаешь. Впервые увидев тебя, я сказал себе: таких девушек - одна на миллион. Она совсем не похожа на этих маленьких дурочек, которые верят всему, что говорят их мамы, и прячут свои чувства, а порой даже и разбитые сердца за кучей пустопорожних слов. Я подумал: Леся – натура незаурядная. Она знает, чего хочет и ни побоится об этом сказать, ни… швырнуть графин, - сказал Кирилл, заметив, что Леся уже собралась запустить в него красивый хрустальный графин. -Так вот, - ответила она, наконец, давая своему гневу волю. – Сейчас я действительно скажу, что думаю. Будь ты хоть малость воспитанный человек, ты не пришел бы сюда и не стал бы оскорблять меня, зная, что я не желаю тебя видеть. Но ты не воспитанный человек, а грубое, отвратительное животное! И как ты можешь говорить мне подобные вещи, называть меня эгоисткой и прочими отвратительными словами, зная, что какое я занимаю положение в обществе и что я могу сделать с тобой! -Минутку, минутку, дорогая. Ты начала прекрасно и правда сказала, что думаешь, но не напоминай мне об обществе и всех этих скучных вещах, вроде репутации. Готов поспорить тебе тоже осточертело, постоянно подгонять себя в рамки приличия. -Да как ты смеешь! – горячо воскликнула Леся, но тут же прикусила язык, понимая, что Кирилл готовит ей ловушку. -Так вот, я хотел бы сказать о цели своего визита, а то мы с тобой продолжим наш светский разговор до утра, а ведь уже час двадцать. Я приехал лично пригласить тебя на свою свадьбу. Но, учитывая данные обстоятельства, ты, вероятно, на меня в обиде и не захочешь видеть меня счастливым. Поэтому, - Кирилл поклонился нарочито низко и, усмехнувшись, продолжил: - я, наверное, не буду сообщать тебе время и место торжества, а то, зная твою мстительность, буду ожидать взрыва или пулеметной очереди. -Стой, стой, стой, - пробормотала Леся, совершенно пропустив мимо ушей оскорбительные речи. – Свадьбу? Ты женишься? На ком? -Ах, уж это мне женское любопытство. Ну ладно, так уж и быть, скажу. Я решил связать себя узами брака с преподобной Софьей Макаровой. Ты ее знаешь, конечно. И, конечно, ненавидишь. Впрочем, как и всех представительниц женского пола кроме своей матери и бабушки. -Соня? Она же глупая и бесцветная, а ее разговоры наводят на меня тоску. - Да, да, и именно поэтому у нее много друзей, причем даже среди старшего поколения, а к тому же у нее скоро свадьба, - Кирилл произнес все это сухо и холодно, - пойми, наконец, Леся, ее все любят. Смирись с этим. - А меня? Как же я? -Все парни хотят жениться на тебе, потому что ты дочь богатого человека. Девушки ненавидят тебя, потому что ты красивая и популярная, а более взрослые люди презирают, потому что ты не считаешься ни с чьим мнением. От твоей репутации остались одни лохмотья. Ты такое дитя, Леся, думаешь, что пожертвуешь небольшую сумму денег в больницу, и все полюбят тебя? Такого не будет. Взрослей, Леся. Ты не заметила, что я был твоим единственным другом? Не заметила? Зря. Сейчас я уйду, и ты останешься одна. Мне, правда, жаль тебя. Но я больше не могу быть с тобой рядом, постоянно перепираться, выслушивать оскорбления и переводить их в шутку. Я устал. Мне двадцать шесть лет, пора бы завести семью. И это я и делаю. Но перед своим уходом я хочу кое-что сказать. Все шесть лет, что мы дружим, я любил тебя. А ты такой ребенок, хотела больше поклонников, платьев, туфель, косметики. Я терпел твои истерики и крики, но я истощен. Если бы можно было измерять чувства деньгами (а ты так и делаешь, но буквально), то я банкрот. Я банкрот, потому что отдал все чувства тебе, а ты не заметила. Прости меня, Леся, что не сказал тебе о своих чувствах, но я знаю, чем бы это кончилось. Ты чудовище. Ты бы унизила, подчинила меня себе, а потом выставила на посмешище. Я не должен был открывать тебе свою душу, чтобы не стать слабее тебя. Да, у меня осталась симпатия к тебе и, наверное, можно было бы все склеить, а потом смотреть на наши отношения и не замечать трещин. Но я не такой. Разбито – значит разбито. У меня остались к тебе те чувства, которые ты больше всего ненавидишь – жалость и доброта… Я всегда умел читать тебя, как раскрытую книгу, вот и сейчас я вижу в твоих глазах вопрос. «Почему все так любят Софью?». Все просто. Ее любят, потому что у нее есть сердце. А когда у человека есть сердце, он кажется всем самым красивым человеком на свете. Кирилл давно ушел, а Леся все так же сидела на кухне. На часах было семь часов утра. Она размышляла о несправедливости судьбы. Оказывается, счастливым у нее было только детство. Время, когда она была еще хорошим и добрым ребенком. Потом полная эгоизма юность. А теперь полная одиночества и ненависти молодость. Леся встала со стула, подошла к зеркалу и увидела там лишь отражение девушки, в глаза которой было выражение затравленного зверька. «А что дальше?»…