Как ты меркантилен, мой друг.

Солнце совсем зашло, и город вокруг потемнел, когда Леся достигла того места, где дорога делает петлю рядом с не самым благополучным районом. Леся в последний раз вздохнула, сморщила свой красивый носик и осторожно припарковала свою машину. «Ох, ну и дура ты!» - обругала себя Леся, стоя у подъезда, двери которого впускают внутрь лишь тех счастливчиков, которые имеют в своем кармане специальный магнитный ключ. Перед Лесей возникло две перспективы: первая – позвонить через домофон в квартиру №21 и пережить неловкий разговор с бывшей подругой в неподходящей обстановке, а именно под козырьком подъезда. Или вторая – сесть на скамейку и подождать пока какой-нибудь запоздалый прохожий не откроет эту массивную дверь, а там Леська уж разберется. Делов-то: незаметно проскользнуть в подъезд и найти квартиру №21. Ждать пришлось недолго. Не успела Леся заскучать, как заметила на подъездной дорожке приземистого широкоплечего мужчину, явно спешащего домой. Дело было сделано, и теперь Леся неуверенно стояла у двери и не решалась нажать на звонок. «Да что мне, в конце концов, даст примирение с подругой? Ничего кроме траты нервов». Нов данный момент надо упомянуть об одной весьма интересной особенности Леси Фроловой. Эта незаурядная натура, умело играющая чужими сердцами, совершенно не справлялась со своим. К тому же, она могла разозлиться сама на себя из-за какой-нибудь неловкой мысли. Вот и сейчас она яростно хлопнула себя по лбу и, мрачно подумав: «Глупость какая! Я что, трусиха? (к слову, тут Леся вспомнила обидные слова, сказанные Кириллом накануне) Не отступать же, когда полдела уже сделано!» с остервенеем надавила на звонок. Тот жалобным эхом прокатился по квартире, и за дверью послышались бодрые шаги. Хоть это и далось Лесе ой как нелегко, она решила сейчас быть «омерзительно вежливой и учтивой». «Ты всего лишь лицемерка!» - взялась откуда-то в Лесиной голове фраза, сказанная Кириллом, но Леся отправила ее в чулан своей памяти и захлопнула за ней дверь. Когда дверь открылась, и в проеме показалась миниатюрная фигурка Гали Снегиревой, Леся сладко проворковала, виновато улыбнувшись: - Привет, Галя. Давно не виделись. Как поживаешь? Такой подвиг стоил Лесе много мужества. Ей хотелось закрыть глаза руками и завизжать, потому что никогда еще она, Леся Фролова, не приезжала в такой ужасный дом, не ждала под окнами, пока ей откроют дверь, и не стояла под таким удивленным и оценивающим взглядом. Но, что бы ни думала про Галю Леся, она была к ней несправедлива. Та быстро оправилась от удивления и, бросив дежурные слова приветствия, пригласила гостью в квартиру. Лет пять назад Леся и Галя хорошо дружили, пока Галя не проявила вполне обоснованного опасения по поводу все больше прогрессирующего Лесиного эгоизма и маниакальной тяги к так называемому «чистому обществу» - обществу, где не место «простым смертным», то есть людям со средним достатком, а тем более с достатком ниже среднего. Леся тогда, не стесняясь в выражениях, высказала подруге все свои мысли и соображения на ее счет. Уже сейчас Леся смутно вспоминала, что говорила тогда о не самой лучшей Галиной одежде, о ее небогатых родителях и стареньком телефоне. И все еще, по прошествии пяти лет, Леся придерживается своего мнения: «Все я правильно тогда сказала, стыдно ходить в такой одежде» и брезгливо передергивает плечами. Но все же, считая, что поступила правильно, теперь Леся поняла, что иногда нужно придерживать свой острый язык, чтобы, как справедливо заметил Кирилл, не остаться одной. Леся бегло оглядела квартирку и ее хозяйку. Галя похорошела, стала лучше одеваться и наконец-таки усмирила свои непослушные золотистые локоны. И, как сразу заметила Леся, Галя исправила свои кривые зубки. «Не без помощи ортодонта, конечно», - злорадно подумала Леся, гордясь своей белоснежной улыбкой. Квартира представляла собой занятное зрелище. Маленькая и невероятно уютная, она, казалось, хранила в себе атмосферу каждодневных чаепитий и теплых домашних посиделок с друзьями. Леся с завистью заметила, что в ее чистой, даже стерильной квартире ощущается только холод. «Глупости, - подумала Леся, прибегнув к излюбленному слову, - у меня прекрасная квартира, а здесь и развернуться-то негде». Леся успокоила свое самолюбие и опустилось на краешек дивана. Галя села напротив, в маленькое продавленное кресло. «Узнаю Снегиреву, самопожертвование так и хлещет», - про себя фыркнула Леся. -Привет, - начала Галя, неловко рассматривая свои руки, будто увидела их впервые, - ты ко мне по какому-то делу? -Нет, Галя, это bona fide просто дружеская встреча. Признаю, визит в такое время,- Леся посмотрела на свои наручные часы, была половина десятого, - да к тому же без предупреждения не свидетельствует о том, что я такой уж тактичный человек, но причина, которая объясняет мою невоспитанность, весьма веская. Галя, я приехала сегодня, чтобы извиниться за те ужасные слова, которые я тогда позволила себе… в общем, я искренне сожалею, Галя. Одним из достоинств Леси было искусство убеждения. Галя сразу же поверила в неуклюжие слова раскаяния и мило залепетала: -Что ты, Лесь, я не обижалась на тебя нисколько, ты же мне почти как сестра. Я уже и забыла, почему мы с тобой перестали общаться, - Галя тепло улыбнулась, а Леся заметно расслабилась и с наслаждением откинулась на спинку дивана: в последние дни у нее сильно болела спина, так что казалось, что она вот-вот переломится в пояснице. -Вот и славно, Галя, а то я себе места не находила все эти годы, я думала, что смертельно обидела тебя, поэтому и не решалась приехать или позвонить. -Хватит извиняться, Лесь, я не обижаюсь, правда, - и чуть помедлив, Галя прошептала, - я так соскучилась по тебе, подруга. Она заключила Лесю в теплые объятия, и та довольно неуклюже обняла Галю в ответ. «Я не одна, шах и мат, Кирилл» - с наслаждением подумала Леся, сидя в тёплой гостиной и слушая пустую болтовню подруги.