In 18-19-20

      Ночной Сеул и тысяча огней, множество людей, спешащих куда-то, куча ресторанов, магазинов и бутиков кругом. Динамичность во всём и в каждом. Вот загорается свет на 15 этаже одной из многоэтажек, а вот Чимин стоит на крыше другого 20-этажного дома. Через несколько минут он точно прыгнет. Прыгнет и забудет всё плохое: пьющего отца, издевательства сверстников и свою безответную любовь к самой красивой и популярной девочке класса. Да, любовь для Пака тоже является злом, ибо смотреть, как девушка, к которой ты испытываешь искренние чувства, целуется с другим, невыносимо больно. И да, Чимин уже устал врать себе, что скоро всё наладится и изменится. «Пора признать, я полное чмо», — говорит он про себя и глубоко вздыхает.       Вид сверху пугает, но Чимин притворяется, что ему совсем не страшно, и продолжает смотреть на мокрый асфальт. Он готовится сделать ещё один шаг вперёд, как вдруг позади дверь с грохотом открывается. Пак вздрагивает и тут же поворачивается назад, крупно хлопая глазами.       Перед ним появляется невысокий брюнет в серой толстовке и рваных джинсах с красной кепкой на голове. Чужой суровый взгляд медленно проходится по нему и наводит на парня ещё больше страха. — Не подходи! Я всё равно прыгну! Прыгну! Я уже всё решил! — начинает кричать Чим, наивно думая, что его пришли останавливать от самоубийства. Незнакомец в ответ лишь закатывает глаза и с безразличным тоном выпаливает: — Нах ты мне сдался? Я сам сдохнуть хочу.       Слова брюнета оставляют Чима в полном замешательстве, и он на несколько секунд впадает в состояние недоумения, перемешенного с обидой и разочарованием. А незнакомец, не теряя времени впустую и забив на то, что на крыше он не один, встаёт на самый край и опускает взгляд на дорогу, куда падает слабый свет фонаря. — Эй, подожди! — вернувшись в реальность, изрекает Пак и хватается за чужой рукав. — Я пришёл сюда первым, значит, и прыгну первым. — Ты серьёзно? — вскидывает одну бровь парень и глядит на Чимина, а тот, слегка нахмурив брови, кивает. На что брюнет, будто не веря, вздыхает и поднимает глаза на звёздное небо. — Господи, почему и сейчас на моём пути встают какие-то долбоёбы? Ну за что мне всё это? — Ты назвал меня долбоёбом? — тут же возмущается Чимин и злющим взглядом начинает сверлить наглеца. «Да как он посмел…?!» — добавляет парень, но уже мысленно. Пак грозно сжимает кулаки и всё сильнее бесится от чужого молчания. — Ты будешь прыгать, нет? — спрашивает брюнет, наконец-то обернувшись на Чима. — Или сюда тупо болтать пришёл? — Буду! — Ну тогда давай, блять! — грубо кидает незнакомец, и нет в его глазах ни сочувствия, ни боязни за чужую жизнь. По крайней мере, Чимин не замечает их. «Наверное, ему абсолютно всё равно…» — думает Пак, медленно утопая в водопаде своих мыслей. — Мне ещё долго тебя ждать?! — А? Да, сейчас… — растерявшись, отвечает Чим и делает шаг. Его левая нога оказывается в воздухе, и всего каких-то несколько сантиметров отделяет его от первого и последнего полёта. Дыхание перехватывает, а сердце начинает биться с каждым мгновением всё быстрее. «Всего лишь один шаг…» — повторяет он себе.

Вдох — выдох.

      «Да, будет правильным умереть сейчас. Я должен это сделать. Моя смерть решит все проблемы. Досчитаю до трех и прыгну. 1… 2… 3…» — Айщ, да что со мной? — вдруг вырывается из уст брюнета, и он рывком оттаскивает Чимина от опасного края. — Ты же дрожишь весь, ещё умирать собрался, слезай давай! Чёртов придурок!       Незнакомец, крепко сжимая чужую ладонь в своей, открывает дверь и спешно спускается вниз по лестнице. А Пак даже не успевает понять, как оказывается в лифте. Нескончаемый шум в ушах совершенно не даёт ему сосредоточиться, и перед глазами, как назло, всё плывет. Сильный страх, овладевший парнем за доли секунд, в которые он думал, что вот-вот умрёт, не отпускает Чимина и спустя несколько часов. — С тобой всё в порядке? — слышится мужской низкий голос где-то совсем близко. Пак поворачивается в его сторону и видит того самого незнакомца. — Может, уже отпустишь мою руку, и я пойду? — Что? — недоумевает Чим и вопросительно смотрит на брюнета, а тот взглядом указывает на их сплетённые пальцы и откашливается, тем самым показывая, что эта ситуация для него до чертиков смущающая и неловкая. Чимин же в ответ тихо произносит: «Прости», но не отпускает чужую руку, ибо ему до сих пор страшно.

*Через два года*

— Юнги, я тебя убью! Снова ходишь в моих трусах?! — не обнаружив своих любимых чёрно-зелёных боксеров, кричит Чим на всю квартиру. Парень с до жути сердитой физиономией переступает порог кухни, где полуголый брюнет вальяжно распивает кофе, стоя около окна. — Юнгиии! — Чего ты кричишь? — хитро улыбаясь, тянет Мин, а затем глядит на злого и недовольного Пака и, не выдержав, начинает смеяться. — Да ладно тебе, просто признай, что на мне они смотрятся лучше. — Хочешь умереть, да? — угрожающе рычит Чимин, не давая старшему себя обнять. А тот всё равно обнимает, кладёт подбородок на чужое плечо и запоздало отвечает: — Нет, Чимин-а, не хочу.