In 18-19-20

      Кто-то скажет, что четверг — легкий день, а Юнги хмуро буркнет: «Нихуя подобного». Ибо его уже конкретно задолбало каждый четверг после семи уроков оставаться на репетиторство по физике до вечера, а потом ещё плестись на тренировку по футболу. И даже любимая музыка в наушниках не спасает парня от депрессии и вселенского тлена. Ему хочется скорее домой и спать. Спать, спать, спать. Юн уже представляет, как ложится на свою чудесную кровать, закрывает глаза… — Эй! — слышится мужской голос позади. Мин оборачивается, но не успевает ничего понять, как вокруг у него в глазах всё резко темнеет.       Чёрные обои и слабый красный свет лампочки, одиноко висящей на белом потолке, встречают Мина после пробуждения. Парень хочет протереть глаза, надеясь на то, что ему это просто мерещится, но, увы, не может. Его руки прикованы наручниками к изголовью кровати. Из уст Юнги вылетает удивлённый и одновременно испуганный вздох, а затем он смотрит вниз и замечает, что и ноги в таком же положении. — Что за фигня? — спрашивает юноша сам себя, нахмурившись и пытаясь хоть как-то пошевелиться. Бешеная злость начинает пылать внутри него, с каждым мгновением сжигая всё больше нервных клеток. Грозное возмущение появляется в глазах, и Мин уже готов материть всех и всё подряд. — Может, это чей-то тупой розыгрыш, а? Сука, где камера?!       Но, к сожалению, каких-либо камер нигде не видно.       Крошечная комната, утонувшая во тьме, тёмно-коричневая дверь, тихо скрипящая от невидимого сквозняка, и огромная мягкая кровать, белая простынь которой небрежно мнётся под тяжестью тела Юнги. И больше ничего, совершенно.       Мысль о том, что ты лежишь голый, привязанный к кровати, неизвестно где, сводит с ума и заставляет падать в пропасть паники. Множество мыслей, словно кучка надоедливых мошек, кружат в голове парня, и от них становится только хуже. Мин не знает, что ему делать. Продолжать лежать и глупо надеяться на то, что это просто сон, или начать кричать и звать на помощь? Недолго думая, Юнги решает выбрать второй вариант и низким голосом кричит: «Кто-нибудь, помогите!»       Но вдруг дверь открывается, и парень вновь замолкает. Перед ним появляется высокий блондин в кожаных, обтягивающих боксерах и чёрной рубашке, застегнутой только на половину. Мин в шоке округляет глаза, открывает рот и, невольно заикаясь, произносит: — Намджун?..       На что тот улыбчиво кивает и обводит старшего хитрым взглядом, от которого Мину сразу же становится не по себе. Ким медленно подходит к кровати и, присев на её край, шепчет Юнги на ухо: — Готов сыграть в мою игру?       В его глазах мелькают искры, а через секунду и сами черти появляются там и недобро ухмыляются. Они по-настоящему пугают Мина, и тот бедняга, осознавая свою беспомощность, лишь может отвести взгляд и, откашлявшись, рявкнуть: — Ты что, рехнулся? Намджун, сейчас же отпусти меня! — Ну-ну, не надо кричать, — всё так же улыбаясь, отвечает Нам, а после чёрной шёлковой лентой завязывает старшему глаза. — Расслабься и получай удовольствие, — произносит он в чужие губы и следом целует. Долго и мокро, дожидаясь того, пока ему ответят.       Юнги теряется в океане новых ощущений, когда по его телу скользит лёд, обводя чувствительные соски и рисуя едва заметные узоры на животе. Рассудок вконец мутнеет, а мысли, словно белые бабочки, улетают прочь. И через мгновение былое возмущение, злость и страх тоже спешат исчезнуть. Лишь тепло чужого тела окружает Мина, лишь оно держит его в сознании.       Ким нависает сверху, подминая Юнги под себя, и продолжает его страстно целовать. Нам умело растягивает узкий анус старшего, заставляя того громко и длительно стонать. Парень аккуратно входит в Мина и начинает двигаться, цепляясь сильными руками за талию брюнета. Его пухлые губы растягиваются в довольной ухмылке, перед тем как сказать: — Юнги-хён, я так долго об этом мечтал.       Темп ускоряется, толчки становятся быстрее и грубее. Юнги издаёт рваный стон, чувствуя, как внутри горячая эйфория обжигает лёгкие. Становясь беспомощным рабом возбуждения, он сам целует Кима и сам поддаётся бёдрами вперёд.       Через несколько минут темнота перед глазами уже совсем не пугает Мина, а только будоражит разыгравшееся воображение. Брюнет представляет перед собой до боли знакомое лицо Нама и мысленно признаётся ему: «А я ведь тоже мечтал с тобой…»       Намджун кончает первым, а затем с кошачьей грацией спускается вниз и, наклонившись к стоящему колом члену старшего, облизывает его, доходя языком до самого основания. Ким старается вобрать чужой половой орган целиком и как можно быстрее довести Юна до разрядки, но, услышав резко изменившиеся стоны брюнета и фразу «Намджун, это так охуенно!», юноша решает продлить удовольствие своему "пленнику", и только когда тёплая белесая сперма прыскает на его губы, Ким отстраняется. — Надеюсь, ты запомнишь эту ночь, — тихо изрекает блондин, уходя и снова оставляя Мина в одиночестве. — Эй, стой! Намджун! — внезапно запаниковав, выкрикивает Юнги. — Я не хочу, чтобы ты уходил! Останься!       Но проснувшись утром, Юнги поймёт, что их ночь была всего лишь сном, и на короткую смску своего лучшего друга — Намджуна: «Приколяй, ты мне сегодня приснился!)))» парень грустно вздохнёт и напишет: «Ты мне тоже».