Мишка на Севере

Север уверенным захватом зажал Мишкину голову под мышкой своей левой руки, одним рывком стащил Мишкины штаны вместе с радостно слетевшими семейниками и, порыкивая что-то вроде «Убью поросенка!» и «Завтра же отправлю на материк!», несколько раз нехило приложил парня тяжелой рукой по вздрагивающей попе. Четко зафиксированный Мишка, не имея возможности для маневра, горестно подвывал, обильно орошая слезами и соплями футболку своего экзекутора. Было не так больно, как до чертиков обидно. Не при таких обстоятельствах собирался Мишка подставить свою попу бригадиру, совсем не при таких… Соблазнил, называется! Чертов Север! Гад!  — Ты что, совсем без тормозов? — ослабил Север захват, нашлепав бедную Мишкину попу до устойчивой красноты. — Дурень, что ты творишь?  — Я просто тебя хочу, — всхлипнул Мишка, стоя перед бригадиром со спущенными штанами. Косячок действовал не хуже сыворотки правды.  — Совсем с катушек съехал? Ты что несешь, глупыш! — Север явно ошалел, но взгляда от полуобнаженного Мишки не отводил. — Компота своего перепил? И нет, Мишке не показалось — во взгляде бригадира плескалось острое, едва сдерживаемое желание!  — Не пил я компот! — честно сказал Мишка, добавив в свою интонацию толику надрыва. — Я просто в тебя влюбился. Вот. Все. Делай, что хочешь! Север беззвучно похлопал ртом, округлив глаза, потом пробормотал: «Что ты со мной творишь, наказание мое…» и быстро выбежал из комнаты. Обиженный Мишка, устав от калейдоскопа сегодняшних впечатлений, подумал, что утро вечера мудренее и улегся, не раздеваясь на свою кровать. Карусель в голове через какое-то время утихомирилась, и Мишка, наконец, провалился в сон. Утром попа горела огнем. Вспомнилось, как в детстве бабушка частенько стегала крапивой своего гораздого на шалости городского внука, приезжавшего на каникулы. Ощущения примерно те же. Очень хотелось сесть в тазик с холодной водой, чтобы унять этот пожар. Представив, как шкворчит закипевшая вода вокруг бедной нашлепанной части тела, Мишка заулыбался. Все-таки Север к нему неравнодушен, это точно! Мишка даже представить не мог, чтобы бригадир стянул штаны и отшлепал, например, Игната или Петьку. Да, Севочка, прокололся ты! Но есть и некоторые «но»… Север после признания не кинулся в Мишкины объятия — это раз, Север, судя по всему, вряд ли поверил Мишке — это два, и Север планирует отправить его на материк — это три. Домой не хочется — это даже не обсуждается. Кто его там ждет? Вздохнувшие с облегчением после отъезда сына-балбеса родители? Или, может быть, бывший? Которого Мишка послал далеко и надолго? Или кто-то из одноразовых любовников, которые с удовольствием натягивали Мишку на свои члены и вскоре уходили в небытие? Или, может, Толян хочет сказать Мишке огромное человеческое спасибо? Нет, никто Мишку дома не ждет… Да и как ему без Севера теперь? Не хочет он уже без Севера… Да, нужно срочно спасать ситуацию. Вдохнув побольше воздуха, Мишка шагнул в кают-компанию к завтракающим ребятам.

***

 — Мишка, Мишка, где твоя улыбка, полная задора и огня… — фальшиво затянул Петька при виде насупленной Мишкиной мордахи.  — Ребята, Север, простите меня, пожалуйста, — всем своим сокрушенным видом Мишка выражал раскаяние. — Честно, не буду больше! Все шутки мои дурацкие! Не выгоняйте меня, а? Я исправлюсь, правда! Не зря, ох, не зря он в школьном театральном кружке занимался столько лет, аж самого на слезу прошибло… А про ребят и говорить нечего — смотрят сочувственно, улыбаются подбадривающе.  — Сев, надо простить, — это Семен. Как-то резко Мишка перестал их путать. Интересно… — Пацан еще сопливый, поумнеет.  — Север, давай простим! Назначим ему дежурств в наказание, пусть отрабатывает! — поддержал и Кай.  — Он же уже наш, хоть и балбес, — улыбнулся и Игнат. — Кроме того, ловко он Колю развел! Такие способности нам пригодятся!  — Сев, приручили — надо отвечать! — Петька встал рядом с Мишкой, притянув притихшего пацана за плечи. — Игнат прав — хоть и обалдуй, но наш! Парни, какие ж вы все классные! Вот не зря Мишка вас волшебным компотиком поил, чувствовал, что родные души!  — Так, Михаил, — бригадир, насупив свои собольи брови, выглядел ну, прям, Иваном Грозным, ежу понятно, убивающим своего сына, — парни ручаются за тебя, я против коллектива никогда не ходил и ходить не буду, мы — одна бригада, одна семья. Подведешь их — выгоню без сожаления. Все ясно?  — Ясно, конечно! Спасибо, ребята! Да ясно, ясно… Внезапно Мишка осознал, что проснулся утром раздетый и заботливо укрытый одеялом, хотя точно помнил, что заснул в одежде, плюхнувшись на застеленную постель. Мр-р, такой заботливый, мой тигр…

***

Ребята разошлись по объектам, предсказуемо оставив Мишку на хозяйстве. Мишка, решив не ломать уже практически устоявшийся распорядок, сначала смачно подрочил. Правда, на этот раз даже планшет не включал. Перед затуманенным взором юного мастурбатора всплывал исключительно брутальный образ упрямого бригадира. Шумно дыша, Мишка дернул последние пару раз рукой, выдавливая самые сладкие капли, и резко выдохнул… Север в Мишкиных грезах был решительным, настойчивым и, сука, нежным. Настолько нежным, что Мишка этой придуманной нежностью тоже заразился, ему, как последнему лоху, хотелось сделать что-нибудь этакое — например, нарисовать сердечки на двери их вагончика, или написать какое-нибудь слюнявое признание и подсунуть Северу под подушку… Эх, и куда делся циничный клубный мальчик… Мишка постарался навести чистоту на совесть. Вчера профилонил, теперь грязи в два раза больше. Огребать от Севера совсем не хочется, поэтому провинившийся дежурный отдраил все, что смог, обильно засыпая все поверхности чистящими средствами. Во что бы то ни стало Мишка решил удержаться в бригаде, и точка! Увлекшись уборкой, Мишка забыл про время, когда вспомнил, ахнул — а про обед-то забыл! Ну, суп с тушенкой, предположим, сварить успеет, компот тоже, а хлеб! Магазинов в тундре нету, хлебушек не сбегать, не купить… Хлебопечке четыре часа нужно, не меньше. Если второй день подряд ребята голодными останутся, парню несдобровать. Спасение пришло в виде оставшейся на планшете кулинарной книги. Скачал когда-то по маминой просьбе, когда она к какому-то празднику ужин готовила, да так и не удалил. Вознося хвалу своей забывчивости, внезапно обернувшейся предусмотрительностью, Мишка быстро нашел то, что нужно. Во! Пирог с картофелем за тридцать минут. Рецепт простейший, даже новичок осилит. Пусть теперь ребята пирог вместо хлеба с супом трескают. Так, перчика им туда побольше, замерзшие же придут, только не переборщить, а то подумают, что нарочно, молочка сухого развести вместо сливок, яйцом смазать и — в духовку! Парни умяли Мишкино произведение кулинарного искусства, закатывая глаза и причмокивая. Слегка пересоленный суп был с лихвой компенсирован пирогом, поэтому Мишка с удовольствием выслушал благодарности и похвалу, и на этой волне пообещал ребятам когда-нибудь еще побаловать их чем-нибудь вкусненьким.  — И не когда-нибудь, а прямо завтра, — заявил Кай, наливая себе компот в большую цветастую кружку. — Забыл?  У тебя куча нарядов по кухне!  — Не надейся, на этот раз просто компот, — съехидничал Мишка, увидев, как подозрительно тот принюхивается к напитку.  — А жаль… — притворно вздохнув, сказал Кай. — А мы-то уж надеялись…

***

Дни потекли своим чередом. Нужно ли говорить, что Мишка теперь дежурил по кухне чаще других парней. Мальчишка не жаловался — мерзнуть он не любил, а готовил вкусно, спасибо маминой поваренной книге. Проведя ревизию на складе, нашел кучу неиспользуемых специй, ящик с кунжутом, банки с консервированными шампиньонами и сгущенкой, и многое, многое другое, пригодившееся для кулинарных шедевров. То, что путь к сердцу мужчины лежит не только через половые органы, но и через желудок — в это Мишка поверил практически сразу, с каждым новым пирогом парни любили его все больше и больше. Север перестал хмуриться и смотрел почти ласково. Или Мишке так казалось? С Коляном Мишка подружился, установив серьезные кредитно-товарные отношения. Вы спросите, что это за отношения такие? А это — когда Коля снабжает Мишку чем-то вкусненьким, помимо оговоренных мяса оленины или рыбы, например, грибами или моченой брусникой, записывая при этом в долговом блокнотике, что должен привезти ему Мишка на новую вахту. Выходило уже, что Мишка должен шесть колод карт с порнографическими картинками (интересно, зачем столько Коле, и где их можно взять?) и четыре журнала «Максим». Мишка имел неосторожность однажды показать Коле завалявшийся у него номер, который брал почитать в самолет. Зато ребята вкусно питаются, еще и рецепты у Мишки спрашивают.  — Миша, я тебе сюрпризу для твоей невеста привез! — улыбающийся беззубым ртом Коля жестом фокусника вытащил откуда-то облезлую пожелтевшую шкурку песца, которая еще и отчетливо пованивала какой-то псиной.  — Что это еще за мексиканский тушкан? — кончиками пальцев Мишка брезгливо поддел «сюрпризу».  — Не тушка, шкурка, — терпеливо объяснил непонятливому парню Коля, — будешь невеста любить, подаришь, рада будет, ебаться будет! Всего одна бутылка! Представив трахающего его Севера с этой замученной шкуркой на мощной шее, Мишка заржал в голос, чем, кажется, обидел нового приятеля. Потом долго пришлось извиняться и в знак дружбы пообещать привезти на следующую вахту пачку презервативов с клубничным вкусом, хотя вряд ли Коля представлял, зачем они ему нужны. Севера Мишка все так же пытался соблазнить и все так же безрезультатно. На подлого натурала не действовали ни Мишкины настойчивые прикосновения, ни Мишкины трусы со смыслом, ни оставленная включенной гей-порнушка на планшете. Кремень, а не парень! Мишкина попа свербела, жаждала приключений, но самое главное, она безумно хотела конкретного партнера — бригадира. Международная конвенция по правам человека просто обязана была запретить этому чертову Северскому улыбаться, разговаривать, и вообще, совершать хоть какие-нибудь действия. Если бы эта гребаная конвенция знала, как влияют эти простые действия тупого недогадливого бригадира на отдельно взятую личность — Мишку, она бы запретила Северу подходить к Мишке ближе, чем на пятьсот метров. Ну и что, что Мишку, как магнитом тянет к этому опасному объекту, ну и что, что он, как мотылек, сам летит к своему заветному огню, к своему холодному северному сиянию, ну и что…

***

В день рождения Игната и Семена, наступивший за три недели до конца вахты, Мишка испек потрясающий слоеный торт со сгущенкой, назвал его «Пацаны на Севере» и с помпой подарил именинникам. Братья растроганно обнимали кулинара, говорили, что в жизни не ели ничего вкуснее, а Мишка, чувствуя, как щиплет глаза, звал к себе в гости «на материке», и обещал завалить друзей разнообразными кондитерскими изделиями, особенно конфетами. Выпив по такому случаю бутылку шампанского, ребята расслабились, загомонили. Именинники, приняв скромные подарки и поздравления, засияли, как две новогодние лампочки.  — Эх, компотику бы Мишкиного добавить… — мечтательно сказал Семен.  — Парни, сегодня ваш праздник, значит, будем исполнять желания… — подмигнул Мишка.— Север, а парней-то двое, праздник двойной, может, будет справедливым две бутылки шампанского сегодня выпить? — Мишка всем корпусом развернулся к бригадиру. Авось, повезет!  — Да, так будет правильно, — секунду подумав, выдал тот. Ура! Ребята зашумели одобрительно, подставляя бокалы. Ну, Мишка, ну, молоток! Нашел выход… Мишка включил любимую музыку и потащил всех танцевать. Кажется, сто лет он этого не делал! Сначала парни неуклюже топтались рядом, пытаясь уловить ритм, потом оценили разницу в мастерстве и потихоньку рассосались по углам кают-компании. Мишка, закрыв глаза, отдался на волю музыке, совсем не обращая внимания, что на импровизированном танцполе он уже один. Вот и пригодились брендовая белоснежная рубашка и клубные узкие черные джинсы, пылившиеся в рюкзаке. Мишка танцевал, как будто отдавался, наслаждаясь сам и заставляя зрителей замирать от восторга. А что? Без ложной скромности — в клубах Мишке не было равных! Не прекращая соблазнительно изгибаться под музыку, Мишка среди восхищенных взглядов хлопающих парней отыскал один самый важный и замер — Север, не мигая, смотрел на него так, как будто хотел сожрать танцора вместе с его тонкими косточками. Точнее, он смотрел так, как будто уже раздел Мишку взглядом, трахнул, и теперь облизывает каждый сантиметр, задыхаясь от наслаждения. Мишка даже остановился, отгоняя наваждение. Нет, наваждение никуда не делось… Он практически ощущал Севин член внутри себя, настолько красноречив был взгляд бригадира. Мишкино сердце забилось в предвкушении. Сегодня! Сегодня все случится! Наскоро попрощавшись с ребятами, Мишка убежал в свою комнату и, быстро приняв душ, вытянулся на кровати. Смазка?! Под подушкой… Резинки тоже… Сердце клокотало где-то в горле и мешало дышать. Сев, давай быстрей! Может, нужно было растянуть себя? Да, точно! Мишка лихорадочно нанес на руку прохладный гель и засунул в попу сразу два пальца, тут же застонав от забытых ощущений. Бля-я-а! Ка-айф! Сев, поторопись! Когда дверь в комнату скрипнула, Мишка замер. Но тут же от разочарования все внутри перевернулось и поникло — в комнату вошел совсем не Север, в комнату вошел Игнат.  — Миш, извини, я у тебя лягу! Северу пить нельзя, приперся и задрых на моей кровати! — Игнат быстро нырнул под Севкино одеяло. — Не боись, Мишань, я не храплю, — зевнув, пробормотал Игнат, отвернулся к стене и тут же заливисто захрапел. Север, ну разве так можно? Мишка же… А Мишка, кажется, тебя любит…