Мишка на Севере

На следующий день Мишка на автомате отработал смену с Игнатом и Семеном на метеостанции, тупо совершая отточенные многократным повторением действия. В сердце была какая-то тянущая пустота, причиняющая не то чтобы боль, а постоянный царапающий дискомфорт. Зряшное ты дело затеял, брат Мишка, не по зубам тебе этот чертов натурал! Неужели почудился тот его полный страсти взгляд, когда Мишка самозабвенно танцевал для своего единственного зрителя? Неужели Мишка выдает мечту за реальность?  — Миш, пурга надвигается, давай пошевеливаться, — Игнат торопливо заканчивал работу с приборами. — Ветер усиливается, и снег посыпал, как из ведра, сейчас видимость нулевой будет. Пора ехать! Природа, кажется, сошла с ума, испытывая людей на прочность. Ветер выл, забрасывая парней порциями хлесткого колючего снега, пугая беспросветностью и какой-то потусторонностью. Мишка никогда бы не признался, но ему было нестерпимо жутко. Больше всего на свете хотелось оказаться в тепле, в лагере, рядом с Севером, желательно вцепившись тому в руку, чтобы было не так страшно. Да, Крайний Север — это не только романтические северные сияния, но и пурги, и морозы, и жуткое белое безмолвие на сотни километров вокруг.  — Пацаны, Север на сломанном снегоходе уехал! — в лагере к наконец-то вернувшимся парням кинулся Кай.  — Как уехал? Куда? — тревога за бригадира прогнала усталость, и парни тревожно загалдели.  — Сказал, лекарства нужно в поселок отвезти, для нас и для местных с вертолета сегодня сбросили, бригадир и повез, метель не собиралась вроде. А потом Петька глянул — бензиновый след тянется! Видать, с бензобаком у его снегохода что-то! А тут пурга поднялась ненормальная какая-то! Сейчас, если снегоход остановится, Севку за минуты занесет снегом! Петька рванул следом за ним, я вас жду! Ребята, надо ехать! Что они говорят? Слова доходили туго, как сквозь вату. Северу грозит опасность! Его Север в беде! На Мишку накатил такой страх, что он совсем перестал соображать, только вздыхал судорожно, пытаясь унять панику.  — Поехали, парни! — Игнат снова завел мотор. — Канистру с бензином возьмите с собой, поедем на двух снегоходах. Ты куда, малой? Слезай, ты остаешься! — цыкнул на карабкающегося сзади Мишку.  — Я не останусь, я с вами! — Мишкины зубы клацали так сильно, что он сам себя плохо слышал. Север в опасности! Как он сможет сидеть спокойно и ждать!  — Мишка, не тупи, слазь быстро! — начал злиться Кай. — Кто-то здесь должен остаться. Не вернемся через пару часов — вертолет вызовешь. Помнишь, как с вояками связываться? В такую пургу не полетят, конечно, но как стихнет — поторопятся.  — К-как не вернетесь? Т-ты что говоришь? — Мишкиному отчаянию не было предела. — А Север? Кай, ты что!  — Так, Миш, — Семен подошел к парню и хорошенько встряхнул его за воротник, — все будет хорошо, все вернутся. А сейчас возьми себя в руки и проверь связь, аптечку достань, воды накипяти, пожрать приготовь, в конце концов. Все ясно, боец? Отвечай!  — Вы только возвращайтесь… все…

***

К тому времени, когда ребята вернулись, Мишка намотал километров десять вокруг лагеря, вглядываясь в пелену метели. Молиться не умел, но искренне клялся кому-то там наверху, что больше никогда, ни за что (дальше длинный список Мишкиных прегрешений), только бы Север вернулся живым и здоровым. Бригадир все-таки успел переохладиться и, хотя был в сознании, самостоятельно передвигаться не мог. Мишка бестолково суетился рядом, поскуливая, пока парни раздевали Севера, укладывали на кровать, растирали всего водкой, щедро вливая и внутрь.  — Давай, малой, раздевайся и ныряй к Севке под одеяло, — серьезно сказал Игнат вернувшемуся с наполненными горячей водой бутылками Мишке.  — В смысле? — Мишка недоуменно посмотрел на Игната, чуть не выронив бутылки.  — Одежду, говорю, скидывай и ложись к Севке, — Игнат забрал из рук парня импровизированные грелки и положил их к ногам бригадира. — Ему живое тепло сейчас скорей поможет. Нужно, чтобы кровообращение побыстрей восстановилось, пока он спит. Мишка обвел взглядом сосредоточенных ребят. Нет, не шутят, точно. Хмурятся, переживают. Раздевшись за секунду до трусов, залез под одеяло и прижался к холодному боку. При парнях как-то неловко было, но они накрыли обоих еще одним одеялом, наказали Мишке звать, если что, и вышли. Так… Это что, не сон? Он лежит, обнимая упрямую сволочь Северского, живого и почти здорового, просто спящего и пьяного, судя по количеству влитой в него водки, и… млеет от удовольствия. Мишка на секунду замялся, потом быстро стянул свои трусы. Конечно же, исключительно для увеличения площади обогрева. А вы что подумали? Мишка сначала осторожно потерся носом о смуглое мускулистое плечо, вдыхая немножко сгустившийся в районе подмышки запах, потом, осмелев, потянулся и лизнул пимпочку соска, в это время руками охаживая все полученное в распоряжение роскошное тело, потом шепнул: «Север, сволочь, я люблю тебя, мудака, только не вздумай умереть!» и ткнулся теплыми губами в холодные Севера. Так, спящая красавица, приходи в себя. Такой принц тебя целует! Севины губы дрогнули, и Мишку прошило током. Он по-хозяйски влез языком и, постанывая от возбуждения, исследовал желанный рот. Мишкин член уже жил своей жизнью, тек смазкой и прижимался к бригадиру. Мишка снова секунду поколебался. А как же Севкин член? Разве восстановление кровообращения в этой самой важной части тела не является приоритетной задачей обогревающего? Рука скользнула под резинку трусов и обняла спокойно лежащий на бедре орган. Мишка сглотнул слюну и нырнул под одеяло с головой. Раскрывать-то этого замороженного нельзя, приходится так выкручиваться. Мишка обнял губами крупную даже в спокойном состоянии головку и причмокнул от удовольствия — это же Севера своего он ласкает сейчас ртом, будь он трижды натуральный натурал, это же его член крепнет сейчас от умелых Мишкиных действий! Мишка со знанием дела провел несколько раз языком вверх-вниз, облизывая ствол Северского, как мороженое, потом легкими щекочущими движениями прошелся по всей поверхности, руками массируя крупные тяжелые яйца, и снова стал сосать головку. Почувствовав, что Север зашевелился и стал подаваться вперед, Мишка с пошлым чпоком выпустил уже полностью восставший орган изо рта и вынырнул из-под одеяла. Проснувшийся Северский мутным взглядом смотрел на нахаленка, покусившегося на его святая святых, и молчал.  — Севка, Севочка, ты в порядке? — Мишка обрадованно встрепенулся и нагло прижался вздыбленным пахом к Севиному бедру.  — Миш, ты мне снишься, что ли? — хрипло спросил Север, тем не менее крепко прижав к себе парня. — Или че, мы в раю?  — Севочка, Северочек мой родненький, не умирай только! — еще теснее вжался Мишка и всхлипнул от избытка чувств.  — Миш, это что там было сейчас… под одеялом?  — Минет, — выдохнул Мишка, счастливый от того, что его не выгоняют пинками прямо сейчас, а вопросы какие-то задают… — Тебе минет никогда не делали, что ли? — потерся мокрым от смазки членом о напрягшееся бедро Мишка.  — Нет, ну бывший делал как-то пару раз, но морщился, как…  — Что? Бывший? — подскочил Мишка, пылая благородным гневом. — Что ж ты мне мозг компостировал, натурал недоделанный! —Т-ш-ш-ш… тихо, Мишань, голова болит, — поморщился Север. — Это то, что я думаю, в меня упирается сейчас?  — Именно то! — рассерженный Мишка поднялся на локте и смотрел на Севера, чувствуя резь в глазах.— Я что, не нравлюсь тебе? Почему меня отталкивал все время? Гад ты!  — Дурачок ты маленький, — не обиделся Север, пытаясь ближе притянуть Мишку. — С первой минуты, как увидел, хочу тебя. Но только… Твои родители отправили тебя ко мне, я вроде как ответственность за ребенка принял, Палыч, опять-таки… Миш, иди-ка ты отсюда подобру-поздорову, иначе… Мелкий, не доводи до греха!  — А вот фиг тебе! — счастливый Мишка уже забрался сверху на Севера, потираясь пахом. — Сколько мы времени потеряли! Наверстывай давай… Наверстывали полночи. Сначала Мишка, млея от наконец-то полученного наслаждения, насаживался сверху жаждущей попой на ровный красивый член бригадира, потом Север, видимо, окончательно разморозившись, взрыкнул, подмял под себя Мишку и старательно трахал в разных позах, шепча нежные слова и облизывая. Мишка радовался, что благодаря ему, кровообращение бригадира восстановлено в полной мере, подставлял давно томившуюся попу, стонал пошло на весь лагерь и все время пытался поцеловать своего Севера. Проснувшись утром, Мишка обнаружил член Севы в своей попе, себя блаженно стонущим, бригадира бормочущим ласковые словечки. Эх! Вот всегда бы так просыпаться… Мишка часто слышал и читал, что люди при сильном кайфе, зависая на самой грани небытия, видят перед глазами звезды. Подумаешь, звезды! Перед Мишкой сияло целое северное сияние, завораживая мерцающими цветными переливами. Это, наверное, потому что его любимый — Север… — Сев, мы что, теперь вместе? — Мишка уютно прижался к теплому боку любовника, закинув ногу.  — Не понял? Что за вопрос? — Север обеспокоенно посмотрел на парня. — Ты жалеешь? Ты не уверен в чем-то? И что Мишка должен сказать? Правду? Что влюблен, как сопливая школьница, до дрожи в коленках? Что у него все внутри сжимается в тугой комок от страха, что он мог не приехать сюда, мог продолжать свою никчемную пустую жизнь, мог не встретить свою любовь? Что без Севера своего сдохнет теперь?  — Уверен я, уверен. А ты?  — Одевайся, пойдем к ребятам. Эй, а ответить на вопрос?!

***

Ребята загомонили все разом, обступив Севера, хлопали по плечам, обнимали радостно.  — Парни, спасибо! Вы мне вчера жизнь спасли! — Сева с благодарностью посмотрел на ребят. — Вы — моя семья, я уже говорил вам не раз, поэтому скажу все сразу. Я и Мишка — мы теперь вместе. Так вышло, что этот пацаненок стал мне дороже всего на свете. Пойму, если на следующую вахту не захотите в мою бригаду. Помогу найти хорошее место, Палыча попрошу… Мишка вцепился в руку Севера, обмирая от какого-то сладкого ужаса. Любит! Признался! Да еще как признался, прям вот так, всем! Мамочки! А что, если ребята от них отвернутся? Сам же страдать будет! В комнате воцарилась звенящая тишина.  — Это что сейчас было? — Кай первым нарушил молчание. — Ты нас бросить хочешь, что ли?  — Нет, что вы, — стушевался бригадир, — но если вы сами надумаете…  — Сев, ты что городишь? Лю́бите вы с Мишкой друг друга — да пожалуйста, совет вам да любовь! Бригада наша при чем? — Игнат рассерженно смотрел на Северского. — Мы все с первого дня поняли, что малой на тебя запал, танцы тут с бубнами устраивал, один ты ни шиша не видел! Наоборот, все рады за вас! Сам сказал — семья мы! Как были бригадой, так и останемся. Вот еще придумал!  — Сев, да мы только — за! Я и сам на Кая с интересом уже посматриваю, — Петька шутливо ущипнул друга за бок.  — Отвали! Не для тебя моя роза цвела, — дурашливо пропел Кай, отпихивая Петьку. Север облегченно смеялся вместе с ребятами, а Мишка растроганно думал, какой же он все-таки счастливый…

***

Мишкина жизнь теперь засияла почище пресловутых небесных сполохов. Днем он все так же работал с ребятами, Север крайне редко брал его себе в пару, говорил, что не может думать о деле, когда рядом мелькает любимая мордашка, зато ночью… Каждую ночь Мишка таял в умелых руках бригадира, залюбленный, зацелованный, счастливый до одури. Омрачала только мысль, что скоро вахта закончится. Три месяца без Севера? Нет, Мишка не выдержит. И дня не выдержит. Готов, как собачонка, бежать за ним на край света. Хотя, они и есть сейчас на этом самом краю… Ну, на другой край. Но Север не зовет. Дома Мишке нечего делать. В свой родной город даже на день, даже ради мамы ехать не хочется. Мишка вспоминал теперь свою жизнь, которую считал богемной, с отвращением. Дурак был, что уж… Север затронул эту тему за три дня до окончания вахты. Сначала нацеловал Мишку до конкретного стояка, потом выдал:  — Миш, я все спросить никак не решаюсь, что ты в отпуске делать собираешься? Мишкино сердце екнуло. Прежний Мишка сейчас бы вальяжно ответил, что собирается шляться по клубам, транжиря свои большие северные деньги, заливаться текилой и много трахаться. Но Мишка уже не тот… Чихать он хотел на свой имидж прожигателя жизни. Больше всего на свете ему хочется провести каждый день с любимым человеком. Вообще неважно где. Поэтому он решил сказать правду.  — А может, вместе придумаем, что мы будем делать? — Мишка с радостью увидел, как облегченно выдыхает Северский, видимо, и надеявшийся именно на такой ответ.  — Мишань, мне мамку по-любому проведать нужно, одна она у меня в деревне осталась, с тех пор, как отца похоронили. Ждет меня, да и помочь, кроме меня, некому. Поедем сначала туда, ладно? У нас там воздух свежий, тишина, баня! Тебе понравится! Потом можем к твоим поехать, я в гостинице остановлюсь, а ты будешь ко мне каждый день приходить. Потом в теплые края рвануть можем, а, Миш? Севка волновался, говоря все это, но, видно, уже давно все распланировал и теперь только ждал Мишкин вердикт. Знал бы он, что Мишка уже давно на все согласен. В деревню — легко! Главное, с Севером.  — А трахаться мы в твоей деревне где будем?  — Говорю же, баня есть! Летом-то там вообще красота — лес рядом, сеновал опять-таки. Миш, летом тебе там еще больше понравится! — почувствовав согласие, обрадованный Север продолжил ласки, зацеловывая всего Мишку.  — А можно я тебя кое о чем попрошу, — загорелся Мишка. Давно он хотел попробовать, а сейчас счастливый Севка точно не откажет.  — Все, что хочешь! — предсказуемо мурлыкнул Север.  — Дай я разочек сверху побуду. Думаешь, меня твоя попка не привлекает? Я давно по ней сохну!  — Ой, Миш, как-то я… не очень…— Север начал отчетливо бледнеть.  — Северочек, любимый, — Мишка был настроен решительно, — я аккуратно, пальчиками тебя растяну сначала, тебе понравится! Прошу тебя! А потом хоть на весь отпуск в деревню! Да, шантаж! А что делать!  — Миш, быстро только, ладно? — обреченно вздохнул Северский, зная, что мелкий не отступится. — И только один раз! Мишка млел от наслаждения, растягивая крошечное розовое отверстие между крепких смуглых ягодиц стоящего на коленях бригадира. Мишкин член стоял торчком и уже болел от желания. Севкин же наоборот, скукожился до мизерных размеров и трясся, как заячий хвостик. Сам бригадир вцепился зубами в подушку и подвывал от страха. И куда делся этот брутальный мачо с гордо стоящим органом? Решив больше не мучать любимого, который, кажется, и не собирался получать удовольствие в нижней позиции, Мишка принялся медленно втискивать головку в подготовленное отверстие.  — Ой, Миш, еб… бля… Миш, не надо… ой… еб…  — Сев, ты себе уже столько нарядов на кухню сейчас наговорил!  — Мишенька, давай лучше я тебя… Вид шикарных ягодиц и осознание того, что он трахает сейчас покорно ждущего, хоть и стонущего от страха Севера, который уступил только потому, что очень любит его, Мишку, заставили парня быстро взорваться и облить спермой всю мускулистую попу Северского. Правда, кажется, он даже головку не успел засунуть!  — Миш, маленький, все, ты доволен? Можно теперь я тебя? — чуть позже отошедший от стресса Север уже в полной боевой готовности ласкал расслабленного Мишку, сподвигая его на второй заход.  — Давай, валяй, — Мишка перевернулся, томно потянулся и по-кошачьи выгнул спину, зная, как это действует на бригадира. Заулыбался, услышав восхищенный вздох. — А в бане мы два раза в день мыться будем, не меньше! Привычно насаживаясь попой на любимый член, ощущая руки Северского во всех своих чувствительных местах, Мишка таял от наслаждения. Вот так он готов провести всю свою оставшуюся жизнь. Задыхаясь от блаженства и купаясь в любви своего самого дорогого человека. Почувствовав приближение цветных всполохов, уже почти взлетая по спирали к грани, Мишка заулыбался. А все-таки он побывал на Севере!