Голодные Игры. Пламя не погаснет

***

      Пит приехал ко мне. Сейчас я обнимаю его. Надо же, а я-то думала пробыть всю жизнь одной. Разве что с Сальной Сэй и Хеймитчем. Что ж, не стоит себя заранее радовать новым человеком, близким человеком. Возможно, он тут ненадолго. Стоим обнявшись минуты две, и я выпутываюсь из сильных рук Пита. Отстраняюсь, смотрю ему в глаза. Красивые, бездонные голубые глаза. Слабо улыбаюсь и произношу: — Я собираюсь на охоту, — и правда, за плечами у меня лук и стрелы. Впервые за долгое время выбираюсь туда. — Может придешь на ужин? — С радостью, — ни секунды не думая, отвечает Пит.       Бросив еще один взгляд на него, ухожу в сторону леса. Ну и что я сделала? Пригласила на ужин, вот дура! И он придет. А зачем я вообще его позвала? Наверное, просто не подумала. Пит приехал ко мне. Посадил Примулы в память о моей любимой сестренке. Примроуз, которая погибла. Срываюсь на бег, чтобы выплеснуть свои эмоции в физической нагрузке. Погибла из-за меня. Слезы льются несдерживаемым потоком. По лицу, волосам и телу хлещут ветки — я уже бежала в лес. Скидываю стрелы и лук на нашей с Гейлом полянке и забираюсь на дерево неподалеку. Рыдаю. Не смогла защитить Прим. А сейчас тут Пит. Смогу ли я его защитить? Кто он для меня? Сознание говорит не подпускать его близко в страхе потерять. Как и всех остальных нужных мне людей. Но смогу ли я существовать без Пита, когда он рядом? Союзник один понимает меня. Он один пережил со мной все страхи Арены, потерял семью, также как и я. Забываюсь и засыпаю беспокойным сном. Но, как ни странно, это не кошмар.       Просыпаюсь где-то через час, но солнце уже заходит. Слезаю с дерева. Берусь за лук с стрелами, перекидываю за спину и наконец-то собираюсь начать охотиться. Нужно будет приготовить Питу ужин. За 30 минут пристреливаю одного фазана, а по дороге обратно в Деревню Победителей вижу Сойку. Не поддаться эмоциям, не расплакаться снова, иначе я не успею вернуться домой. Насвистываю мелодию Руты и ухожу, слушая красивые голоса птиц, повторяющих незамысловатые ноты. Рута. Еще один ребенок, которого я не спасла, потеряла. Захожу в мой дом. Ха, дом. Не чувствую это место домом. В Шлак, и то, мне было возвращаться лучше, чем в это пустующее место. Ставлю в духовку ощипанного фазана с какими-то овощами, а сама иду в душ. После его принятия обматываюсь полотенцем и иду в свой разнообразный гардероб. Уж об этом позаботились. Спасибо, нечего сказать. Надеваю штаны и легкий нежно-оранжевый свитер. Питу понравится, наверное. Раздается стук в дверь. Пришел. Быстро брызгаюсь какими-то почти не чувствующимися духами и спускаюсь. Открываю дверь, не спрашивая, кто там, и так понятно. Передо мной стоит Пит, одетый в рубашку и брюки. Красивый. — Привет. — сдавленно выдаю я и пропускаю его. — Привет. — Пит проходит и кладет хлеб на стол, я не сразу заметила у него в руках что-либо.Ну ладно. — Садись за стол. — мимоходом бросаю я и достаю из духовки фазана. Кажется, готов. Ставлю на середину стола, разрезаю хлеб, наблюдая за тем, с каким аппетитом Пит смотрит на птицу. Не могу улыбнуться, нет на это сил. Раскладываю все по тарелкам, ставлю кипятиться чайник и сажусь напротив соседа. Какое-то время молча едим. Смотрю в тарелку, но чувствую на себе взгляд Пита. Немного смущаюсь. Надо же, столько раз мы с ним целовались, лежали в одной постели даже не под прицелами телекамер, а теперь вот. Решаюсь задать вопрос, поднимаю на него глаза, он тут же отводит свои. Хорошо, что не рассматривает меня очень нагло. — Ты надолго здесь? — Думаю, да. — он улыбнулся. Как он может улыбаться после всего, через что мы прошли? Конечно, я не смогу задать ему этот вопрос, поэтому перехожу к следующему, дабы поддержать беседу. Пожалуй, самую долгую за, скажем, пару месяцев. — Виделся с Хеймитчем? — Нет, как он? — слишком много вопросов. Слишком длинный разговор. Но нужно ответить. — Нормально. Обычно, приходит ко мне раз в неделю, а остальное время в полнейшем запое… — Пит хмыкнул. Доедали в молчании. Засвистел чайник. Отлично. Можно ускользнуть из-под пытливого взгляда соседа. Разливаю чай и приходится садиться обратно. Выбора у меня нет. Не могу же я сейчас убежать, забиться в угол кровати и разрыдаться. Нельзя. Хотя Пит и единственный, кто смог бы меня понять. Допиваем чай, Пит встает, я провожаю его до двери. На пороге Пит оборачивается, смотрит мне в глаза. — Можно принести тебе завтра свежего хлеба? — киваю. — Тогда принесу вместе с ним еще чего-нибудь сдобного, а то что это такое? Пить пустой чай. — сосед улыбнулся, кивнул мне в знак прощания и ушел.       Дверь я решила не закрывать, какой в этом смысл? Сегодня я устала. Произошло слишком много вещей, которых я не делала долгое время. Сгребаю посуду и кидаю в раковину — потом помою. Поднимаюсь наверх, ложусь на кровать, не переодеваясь, и засыпаю.

***

      Я стою на площади среди людей и озираюсь по сторонам. И, обернувшись, замечаю какое-то странное пламя. «Нужно пробраться нему» — говорит мне разум. Прорываюсь через толпу и вижу, как на какой-то сцене горят два силуэта. Их мне легко узнать. Это Пит и Прим. Мгновенно начинаю рыдать и звать их, подбираюсь к самой сцене, но не могу забраться на нее, чтобы помочь близким. — Пит! Пит! При-им! Нет! Нет! Нет! — бьюсь головой о землю и слезы застилают глаза. Продолжаю звать их. Но чаще именно Пита. И вдруг я слышу знакомый голос. — Китнисс. Китнисс, проснись. Это я, я тут, с тобой. — открываю глаза, передо мной на коленях сидит Пит и гладит меня по влажным от пота волосам, но я не в силах прекратить плакать. Когда я немного успокаиваюсь, Пит встает, чтобы уйти. Я не смогу сейчас пережить эту ночь без него, поэтому произношу. — Останься со мной… — союзник разворачивается от меня к выходу из комнаты. Уйдет. Оставит меня одну. Значит, я ему больше не нужна. Больно. Но Пит доходит до двери, закрывает ее и ложится рядом со мной. Облегчение. Он со мной. Я укладываюсь на его плече и слышу тихий шепот соседа. — Всегда, Китнисс, всегда.