Голодные Игры. Пламя не погаснет

      Проснувшись, я не увидела Пита рядом. Он наверняка ушёл рано утром, не желая смущать меня своим присутствием в кровати. А еще, по моим скудным знаниям, пекари рано принимаются за работу. Ушёл, но оставил достаточно вопросов. Почему он оказался у меня в доме? Как открыл дверь? Ах да, ее я кажется не закрывала, но все же зачем он пришёл ко мне? Я не буду спрашивать. Это не в моих силах. А может он и не приходил, и мне показалось? С моей-то сломанной психикой вполне возможно.       Спускаюсь вниз и сажусь на диван в гостинной. Жду Пита — он обещал прийти. Сама не понимаю как, но очередная волна отчаяния накрывает меня, и в глазах появляются слезы, которые не могут пролиться. Сейчас я как-будто снова выпадаю из этого мира, скорбя о Прим, Финнике и других людях, погибших из-за меня.       Сквозь плач моей души еле слышу стук в дверь. Не тороплюсь открывать, зачем это нужно, когда меня, можно сказать, тут нет. Спустя, наверное минут пять настойчивого стука, дверь отворяется. И вот Пит видит меня такой — с растрепанными волосами, поджатыми к груди ногами и смотрящим вникуда взглядом. Хотя, почему вникуда? Я вновь и вновь мысленно возвращаюсь в свои ужасы. Часть из них связана с человеком, стоящим в моем доме.       Боковым зрением вижу, как Пит подходит к столу, что-то кладет на него и молча садится рядом со мной на диван. Приобнимает меня за плечи. Я тут же прижимаюсь к нему, как раненая птичка, которая ищет защиты. Мне нужна поддержка Пита, иначе я выберусь из моей бездны совсем не скоро.  — Что случилось, Китнисс? — не отвечаю. Не могу. Просто прижимаюсь к нему сильнее, ища в нем какую-то опору, что поможет мне подняться. Пит шепчет мне ласковые, ободряющие слова и я, кажется, прихожу в себя. Пару раз смаргиваю слезы, оглядываюсь, поднимаю взгляд на Пита. Его крепкие руки обнимают меня и сохраняют тепло. Я благодарна за это союзнику. А как мне ещё его называть?  — Пит, как ты оказался ночью у меня дома? — смотрю в его глаза.  — У тебя был кошмар. Кричала, как минимум, на всю Деревню Победителей, — Пит говорит с грустью. Ясно, что ему не по себе от таких разговоров. Дальше он медлит, но видно, что хочет еще что-то сказать. Спустя паузу, произносит: — Звала меня. Вот как… Звала его. Конечно, в моем кошмаре я потеряла его. И, как бы я ни старалась не подпускать Пита к себе, он мне близок. Но кто же он для меня? Сосед, приятель, друг, любовник? Я знаю одно — без него мне не прожить. Он сегодня не дал мне утонуть в моем собственном океане ужасов. — Я не смогу заснуть без тебя сегодня. Никогда не смогу, — всматриваюсь в его лицо, жду реакцию. — Китнисс… — в его глазах мелькает радость, — Я сделаю все для тебя. Потому что люблю. Всегда любил и всегда буду, — зачем он это сказал? Я начинаю злится. Ненавижу, когда мне признаются в симпатии. Ненавижу чувствовать себя слабой и беспомощной рядом с кем-то. А с Питом я именно такая. Что он ждет? Что я отвечу ему взаимностью? Я нуждаюсь в нем, но не люблю. Нет, не может быть. Встаю с дивана, проигнорировав то, что я уже и так слышала от него до этого. Подхожу к столу. На столе лежит хлеб и… — Пит, это сырные булочки? — как можно радостней произношу я, чтобы Пит не отчаивался из-за того, что я его не люблю. Оборачиваюсь — в глазах соседа виднеется грусть. — Да, — он тоже старается говорить радостно. Ха, смешно, вот это игра. — Скоро придёт Сальная Сэй и приготовит нам завтрак, — сажусь за стол и сразу начинаю уплетать булочки. Пит помнит, что я их люблю. Это вызывает какое-то неосознанное счастье. Странно. Сосед садится напротив и смотрит на то, как я ем. — Может я сам приготовлю нам что-нибудь? -говорит союзник. Киваю. Почему бы и нет. Пит встает из-за стола, достает яйца из холодильника и начинает готовить яичницу.       Сама не понимаю, что заглядываюсь на него. Широкие плечи, почти как у взрослого мужчины, мускулистые руки, красивый торс. Эти 2 года превратили нас из беспечных, ну или почти, подростков во взрослых людей, знающих уже все беды, которые могут произойти в жизни. Никогда не представляла себе такой судьбы. Сейчас я осознала, что чувствую себя рядом с Питом прямо как с отцом. С ним даже Арена не так страшна. Наблюдаю за ним и вспоминаю детство. Детство с Прим и отцом. Самые счастливые дни в моей жизни.       Яичница готова. Молча едим. Снова. В общем-то нам не нужны разговоры. Пит доедает и идет мыть посуду. Я доедаю за ним и встаю рядом, чтобы вытирать тарелки. Сырные булочки уже съедены. Все до единой были поглощены мной. Не оставила ни одной Питу. От таких мыслей улыбаюсь, попутно взяв в руки тарелку и вытирая ее. Улыбаюсь. Так необычно для меня звучит. Только с приходом Пита начала я делать это заурядное действие.       После того, как мы вытерли тарелки, Пит уходит. При выходе из дома вижу в вместо его небесных голубых глаз огромные черные бездонные зрачки, инстинкты говорят мне бежать подальше от этого переродка. Но это же мой Пит. Хм, мой… Задумываюсь над этим и не замечаю как он уходит. Сразу за ним приходит Сэй. На пороге говорю ей. — Я уже пообедала с Питом, — Сэй улыбается. — Как хорошо, что Пит приехал! Приготовить тебе обед и ужин? — Ужин есть, -пропускаю ее. Сэй встает за плиту и начинает готовить суп из подручных материалов.       Мне хочется сходить к Хеймитчу, поговорить с ним, так почему бы этого не сделать? Вспоминаю о том, как я сейчас выгляжу. Что подумала Сэй? Бросаю на нее хмурый взгляд, иду наверх, причесываюсь и выхожу из дома. Захожу к Хеймитчу в дом без стука, но там никого не оказывается. Он у Пита? Выхожу из дома и слышу грохот в доме соседа. Направляюсь туда. Что с Питом? Вхожу в дом и вижу что-то, чего не ожидала увидеть больше никогда в жизни…