Как я встретил твою маму?

Где-то на востоке от прекрасной столицы страны восходящего солнца — Токио, за городом стоит когда-то шикарный, но по прежнему огромный особняк, хранящий в себе тайны не одного поколения семей. Построенный когда-то очень давно специально по заказу владыки Эдема, он простоял не одно столетие, поглотил в себе не одну мертвую душу и ее неистовые крики и мольбы о помощи, которые так же остались не услышаны хозяевами, как и самим мнимым богом. Сад, в котором цвели прекрасные розы всех известных сортов, превратился в рассадник сорняков и коричневых гнилых остатков былого прекрасного. Неопрятности поместью добавляла беспорядочно вьющаяся лоза. Она покрывала весь дом, местами полностью обволакивая пыльные окна, обвивая мраморные балкончики, создавая на пузатых серых балясинах живую спираль. Постепенно камень разрушался… Порой откалывались большие куски мрамора, разбиваясь о не менее заросшую гранитную брусчатку. Погода стояла ужасная, невыносимо сильный ветер обламывал юные ветки со стволов стойких деревьев, раскачивал неистово скрипящие ржавые ворота из стороны в сторону. Раскаты грома были слышны в каждом уголке дома, будь то чердак или заселенный крысами подвал, в который периодически наведывалась пара вампиров. Именно такую погоду любил вампир, она навивала воспоминания о давно минувшем прошлом, когда он гулял вместе с ней, своей любовью, вдоль парка, как тогда пошел такой же ливень…как он отдал ей свою куртку…как он нес ее на руках…как она пряталась от ярких вспышек молний в его объятиях…как они были счастливы…как он ловил ее каждый вздох и биение сердца…как каждую ночь, подобную этой, он вспоминал о ней…ее наивной улыбке и милом лице… В гостиной, напротив потухшего камина с букетом алых роз сидел мужчина, выглядящий довольно молодо в свои тридцать. Букет был неряшливо перевязан тонкой темной лентой, края которой он только что завил ножницами из своей мастерской. — Угадай, кто, — перед глазами резко потемнело, а над ухом раздался тонкий девичий голосок. Через маленькие пальчики всё равно было видно, да и сам мужчина прекрасно знал, кто это. — Амая*, ты уже оделась? — в полуразвороте поинтересовался фиолетоволосый. Краем глаза он уловил низенькое тело своей пятилетней дочери, которая унаследовала его прекрасный цвет волос и даже глаз. Лишь ее по-человечески наивное поведение давало понять, кто ее мать. — Тебе понравился мой подарок? — речь шла о новом платье. Каждый месяц он шил своей любимой дочери новые платья в его студии. В них девочка была совсем похожа на куколку. — Да, папочка! Оно очень красивое! — словно чтобы подтвердить свои слова, дитя покрутилось, довольно улыбаясь. Пожалуй, это платье** можно назвать лучшим из его коллекции — обилие рюш и складок, совмещенных с черным кружевом, ослепительно смотрелись на девочке. — Я рад, — мужчина подошел к девочке, чмокнул ее в щечку и слегка взъерошил прямые волосы. — Стало быть, мамочке тоже понравится. — Уже сегодня? — спохватилась она, увидев в руках знакомый цветочный букет роз, которые были собственноручно выращены хозяином дома в теплице. — Да, идем, мамочка уже заждалась нас. Если мы опоздаем, то она может обидеться, — уверенными шагами вампир двинулся вглубь поместья, периодически поглядывая на ребенка, плетущегося сзади, и едва поспевающего за ним. — Пришли, она там, — спустя пару минут брождений тихонько огласил он, остановившись у двухметровых поржавевших дверей, они со крипом открылись, давая знак, что уже давно пора смазать петли. Но он проигнорировав любой шум, с легким волнением в душе, как у ребенка перед парком аттракционов, зашагал внутрь, не смея отводить взгляд от его по прежнему прекрасной и любимой им женой. Она неподвижно стояла в самом центре помещение в скромном свадебном платье, которое открывало вид на ее бюст, ключицы и манящую шею, уставившись на мир своими стеклянными карминовыми глазами, будто нарочно игнорируя реальность. Слегка приоткрытый ротик, намазанный тонким слоем совершенно не идущего ей блеска, расслабленные руки, все то же молодое лицо и взгляд, для кого-го выражающий укор, а для кого-то неисчерпаемую любовь. Она стола в окружении других, давно забытых им девиц, чье имя он никогда не вспоминал, ведь они меркли на фоне той самой, которая подарила ему ребенка, они стали лишь декорациями в окружении его королевы. Вокруг нее лежала куча опавших, а вскоре засохших лепестков. Канато в полной тишине заковылял прямиком к ней, и только звук шагов эхом отдавался в ушах. Фиолетоволосый тихонечко положил тот самый букет у ее ног, поцеловал ее ручку и прошептал тихое, но нежное: — Я люблю тебя, — после он прошел обратно на ту точку, где замерла дочь, не отводя зачарованного взгляда от своей мамы. С каждым разом она кажется ей все прекрасней. — Можешь приступать, — заговорил вампир и сел на софу, умиротворенно прикрыв глаза. Амая сразу поняла, что от нее требовалось, пав на колени перед матерью, она сцепила руки в замок и начала читать вслух: — Боже, заповедавший нам почитать отца и мать; смилуйся над моей матерью, прости ее грехи и вознагради ее за труды, а мне позволь лицезреть ее в блаженстве вечного света. Через Христа, Господа нашего. Аминь, — закончила она свою молитву и развернулась к отцу. — Сегодня ты быстро, обычно твоя молитва длится дольше. — Я хочу кое-что у тебя спросить, — поймав удивленный взгляд, дитя продолжило. — Расскажи, как ты встретил мамочку? — этот вопрос заставил мужчину покопаться в своих перевешавшихся от времени воспоминаний, однако решив, что скрывать нечего, Сакамаки подозвал дочку к себе и усадил рядом.

***

— Впервые мы встретились очень давно, тогда она, как и я, была очень молода. С первого взгляда в ней не было ничего привлекательного, типичная низкорослая девушка, мышка из церкви. Таких, как она я повидал с десяток. По крайней мере, так я думал. По началу именно такое о ней у меня о ней сложилось, если честно, то с тех пор мало, что поменялось. Уровень ее наивности зашкаливал, она свято верила каждому сказанному слову и спешила выполнять любой приказ. Она даже думала, что вампиры страшатся крестов и чеснока, ну не глупышка ли? Вскоре она немного меня заинтересовала, я решил привести ее на могилу моей матери, но результат более чем разочаровал, она меня взбесила, но я почему-то решил ее поцеловать, может, чтобы позлить ее или свое эго. Глупость ее не знала границ, она поверила мне, что если я спрыгну со второго этажа, то умру! В тот день я пел любимую песню… Тогда же и выяснилось, что петь она совершенно не умеет! Пожалуй, это ты унаследовала от нее. Затем я решил поделиться с ней своим хобби и привел в эту комнату с «восковыми невестами». Она не оценила мои старания, за что поплатилась. Высшим для меня наслаждением было пить ее кровь и видеть ужас в ранее искрящихся жизнью глазах. Удивительно, насколько неудачливой оказалась твоя мама. Каким-то образом в ней оказалось сердце дочери короля демонов, что принесло немало проблем нам и в первую очередь ей. Тогда я подумал, что уже навсегда потерял ее, первое создание, к которому меня потянуло, которое я не хотел отпускать. Однажды по приказу твоего дедушки, Муками выкрали ее и заперли в своем особняке. Думаю, что тогда я понял, что без нее мне уже скучно, будто какая-то важная часть меня пропала. Но это была не любовь, а скорее привязанность, тем не менее, мне не нравилось делить ее со своими братьями, видеть, как она разговаривает с кем-то из них или уж тем более, как делится кровью. В такие моменты я жаждал сделать ее частью моей коллекции еще в то время, удивляюсь, как хватило терпения, чтобы этого не сделать. Мой старший брат, Аято, начал активные поиски твоей мамы, и нашел ее, а после вернул, он стал глаз с нее не сводить, охранял и не позволял кому-либо прикасаться к ней. Тогда в семье начались ссоры за твою маму. Когда я узнал, что наши чувства взаимны, я избавился от всех, кто мешал нам, этот мир стал принадлежать только нам, больше не было никого. Дальше начались счастливые свидания, парки и кондитерские. Вскоре у нас появилась ты…

***

Одной дождливой ночью, когда Амае было уже четыре года, вампир-отец пришел в спальню к своей жене, которая в это время прихорашивалась перед зеркалом и готовилась ко сну. Взгляд у мужчины был грустным и нерешительным, их глаза встретились в отражении зеркала. Комори уловила настроение мужа и поняла, чем закончится эта ночь. Поднявшись со стула, блондинка упала в объятия мужа и страстно его поцеловала, передавая этим поцелуем свою любовь, все чувства и мысли, оставляя душу пустой. Сакамаки повалил жену на кровать, а после впился своими клыками, сделав пару глотков, его руки обхватили шею возлюбленной и начали постепенно сжимать, удушая Комори своей любовью. Ее белоснежная кожа постепенно стала синеть, я на лебединой шее начали появляться следы его пальцев, они, как ошейник окутали ее, показывая всему миру, кому этот человек принадлежит. Ангелок стал обрывисто дышать, биение сердца успокаиваться, пока не стало совсем редким. — Прости… — прозрачные соленые слезы падали на ее синеющее лицо. — Я правда люблю тебя…прости! — истерично закричал мужчина, продолжая сжимать пальцы. — И я…люблю… — тук-тук…тишина. Ее фраза оборвалась, как и нить жизни. Он больше не услышит ее признания в любви, ее теплого голоса, ее звонкого смеха, не увидит живой улыбки…блеска в глазах. Перед ним лежит мертвая, но сохранившая свою молодость любовь всей жизни, с которой он теперь сможет разделить вечность, на которую он может смотреть бесконечность. На следующий день в зале восковых фигур Сакамаки Канато появилась новая главная модель выставки в темном платье и скромном букетом роз под ногами, с табличкой у основания «Живи вечно. Юи Комори».