Шлейф тающего лета

      С трудом открыв глаза, Катя фокусирует мутный взгляд, и видит перед собой другие — карие и взволнованные.       А ещё вокруг бежевый потолок ванильно-медового оттенка и точки-лампочки, вкрученные прямо в гипсокартон.       Она с трудом делает вывод, что случилось вновь очередное падение в голодный обморок, а проклятая диета в который раз не привела ни к чему хорошему. Всегда казалось, что это — банальные издержки похудения, а ещё — написание диплома в сбитом режиме «остался грёбанный месяц до защиты», чередующимся с рваным двухчасовым сном в день и слишком крепким «американо» по утрам.       Катя — без пяти минут выпускница престижного юридического ВУЗа, в узкой юбке до отметки «одеваюсь, как проститутка» (на самом деле ей казалось, что брюки и джинсы её просто полнят), отросшими корнями волос и дёргающейся от нервов бровью, особенно, когда она ловит на себе насмешливые взгляды в университетской столовой: никто не понимает, зачем она продолжает худеть, накладывая себе в тарелку лишь отварной рис с безвкусными овощами — скоро и так начнёт сливаться со стенами.       Но ей, по сути, всё равно. Она верит лишь своему домашнему зеркалу, которое кажется ей кривым и издевательским. А вот верить напольным весам по-прежнему не может — глюк обмана отметки ниже 45 килограмм ей мерещится, мерещится и ещё раз мерещится, она по-прежнему толстая, жирная, неуклюжая…       Карие глаза принадлежали девушке с симпатичным лицом, пухлыми губами и острыми скулами. И само лицо у неё было усталым и бледным — видимо, тоже плохо высыпается по ночам.       Кареглазая представляется Ольгой, говорит, что она — студентка медицинского (что уже оправдало в Катиных глазах бледность Олиного лица), и их внезапная встреча произошла в метро. Катя просто стояла рядом, мирно качаясь в такт трясущемуся вагону, а через минуту резко качнулась уже в полную силу и упала прямо на Олю, отключившись от этого мира.       Почему та решила отнести её к себе домой — неизвестно. Но удивляет Катю не это. Удивляет то, что Оля _в принципе_ решилась её куда-то отнести и не бросить. Не оставить без сознания в полном вагоне, посадив на какое-нибудь свободное место, а приютить у себя.       А так же её слегка удивляет то, что Оля поит её травяным чаем и расспрашивает о том, что довело её до обморока.       Когда узнаёт, что подготовка к защите — улыбается. Когда Катя добавляет, что там замешана ещё и диета — хмурится.       А потом Оля провожает Катю до её дома, благо, как оказалось, они живут подозрительно близко. И как-то само собой обмениваются номерами телефонов. Катя отшучивается, впервые улыбаясь за долгое время, что, если она снова грохнется в обморок, то уже будет знать, что у неё есть персональный врач.       Оля улыбается в ответ, но запоминает это. Намертво.       И перезванивает на следующее утро, но Катя почему-то не отвечает на звонок с первого раза. Ловит себя на мысли, что это похоже на флирт — помучить человека, дать долю лёгкой нервозности, раз он уж решил сделать первый шаг сам.       Но, наконец-то взяв трубку, они ведут неловкий диалог и договариваются о вечерней прогулке после учёбы. Оля, как будущий медик, хочет рассказать ей о вреде похудения, а Катя вновь отпускает шуточки. На этот раз о том, что Оля — неумелая пикап-барышня.       Оля хмыкает в ответ на это. Но почему-то не смеётся.       За два часа до заката они бродят по улицам и едят воздушное шоколадное мороженое, перекапывая биографии друг друга. Катя почти не смотрит в глаза оттенка холодного виски, отчего-то думая о том, что эта прогулка напоминает первое свидание.       Но с Олей почему-то легко и до приторной вязки в сердце просто. Впервые, общаясь с новым и до этого незнакомым ей человеком, она совершенно не думала о своём «пугающем» весе и устрашающих сроках сдачи диплома на проверку злому старпёру-научнику.       У неё появляются какие-то новые, необъяснимые внутренние силы и вера в себя, когда уже ближе к полуночи они прощаются на перекрёстке и Оля крепко-крепко обнимает её на прощание. Кровь ударяет в виски, и ладони почему-то быстро теплеют от тела девушки и цепкой хватки за её острые, худые плечи.       Оля горячо выдыхает ей в затылок, спешно шепча о том, что она — прекрасна, красива, и диета погубит её, сотрёт в пепел, а Кате впервые за долгое время захотелось кому-то верить.       Внезапный порыв доверия свободно вырывается наружу, когда она предлагает Оле зайти к ней в гости — на свой фирменный кофе с корицей и лекцией о правильном питании.       И они пьют этот бесконечный, вкусно-пряный кофе до шести утра, сидя на балконе Катиной высотки.       А в седьмом часу, когда июньский, солнечно-карамельный рассвет обжигает лучами солнца окна соседних квартир, Катя чувствует, как Оля притягивает её к себе и осторожно целует.       И на этот раз в обморок захотелось упасть не от периодичной голодовки, а от удовольствия теплоты пухлых губ с привкусом остывшего кофейного напитка.       А через пару стремительно коротких дней в Олиной узкой прихожей к её собственным, нелепым серым тапочкам падают другие — розовые и до истерического смеха пуховые.       У них в совместном бюджете нехилая стипендия (отличная учёба, помноженная на престижность ВУЗов — и так лишь как будто только в американских комедиях, а не с ними), и оттого — завтраки, обеды и ужины на двоих, в которых Оля наставляет Катю на путь истинный, а Катя осторожно и вдумчиво учится жить по-новому. В здоровом, правильном питании своего персонального медицинского эксперта.       Ещё через пару недель с лица Кати пропадает мертвецкая бледность вечной анорексички, синяки окончательно растворяются под кожу, а в отражении зеркала на неё смотрит улыбчивая, живая, счастливая молодая девушка.       Влюблённая девушка.       В конце июня диплом защищается на «отлично», Катя окончательного меняет свой гардероб, покупает купальник по новой фигуре, и в середине жаркого лета они садятся в самолёт, который через несколько часов привезёт двух любящих людей в далёкую европейскую столицу, где их ждут бесконечные вереницы шоппинга, вкусной, сытной пиццы и просмотра арт-хаусного кино.       А лето, которое подарило им друг друга, обещало им быть бесконечным.       Воздушным. Ароматным. Тающим.