Until Tomorrow («До завтра»)

Группа the GazettE в полном составе сидела в студии. - Значит, квартира Урухи сгорела, - недоверчиво подытожил Руки. - Сгорела из-за того, что он проводил спиритический сеанс со свечами. - Не спиритический, а терапевтический, я духов не вызывал. Я только сказал Аою, что не следовало отказываться от ритуала, помогающего их отгонять, тогда моя квартира не сгорела бы, - дотошно уточнил Уруха. - А, ну да, - саркастически согласился Руки, словно теперь ему все стало окончательно ясно. - И пока ты собираешься жить у Аоя? Руки оглянулся на Аоя, который наигрывал что-то на гитаре. Тот поднял голову, почувствовав чужие взгляды. - Ну да, я не против того, чтобы он пожил у меня, пока мы не найдем ему другую квартиру. - Я с вас охреневаю, - протянул Рейта, сидевший на диване рядом с Аоем. - Да ладно, такое с каждым могло произойти, - рассудительно отозвался Уруха. Рейта только закатил глаза, поднося зажженную сигарету ко рту. - Я не против, пока это не отражается на работе. Все равно Аой обычно подбрасывал тебя до студии. А раз теперь вы живете в одной квартире, будет логично вместе ездить на репетиции, - заключил Кай, заранее отказавшись от попыток пристыдить Уруху за беспечность. Он знал, что это бесполезно - гитариста только могила исправит. - Ну вот, все и устроилось, - пробормотал Рейта, перебрав струны на своей басухе. По комнате разнеслось негромкое гудение. - Я отвезу Уруху в его квартиру, посмотрим, что там осталось, - объявил Аой, встав и отложив гитару. - Вы не возражаете, если мы сегодня пропустим репетицию? Думаю, лучше побывать там прежде, чем оттуда начнут выгребaть угольки. - Конечно. Может, все не так плохо, Уру-кун, - попытался приободрить его Кай, на что Уруха только отстраненно пожал плечами. - Сомневаюсь. Эти пожарники - полные идиоты. У них целая вечность ушла на то, чтобы добраться до дома, и еще одна - на то, чтобы понять, которая квартира горит. Не доверяю я городским службам. - Кстати, я не понимаю, почему ты не позвонил мне. Ты же знаешь, я бы с радостью принял тебя у себя. Моя квартира больше, а Аою все-таки нравится его уединенная жизнь, что бы он ни говорил. - Спасибо, конечно, Кай-кун, но нет. Ты готовишь просто восхитительно, но меня устраивает, что я без проблем вписываюсь в дверные проемы и могу пройтись без риска заработать одышку или получить сердечный приступ. - И снова он завел свою пластинку про смерть, - устало вздохнул Аой. Он уже успел размечтаться о том, как покинет студию, доедет до квартиры Урухи, быстро закончит там все дела, доберется до дома и рухнет в кровать. Если, конечно, кое-кто не нарушит все его планы. - Нет, ну мне нравится мое тело таким, какое оно есть, и разве я не прав? - Прав, прав, - Аой нетерпеливо попинал ногой столик, к которому прислонился. - Оно прекрасно таким, какое оно есть, и все это знают. А теперь, может, пойдем уже? - Ты думаешь, я хочу превратить тебя в сумоиста? - Кай оскорбленно скрестил руки на груди. - Нет, ты просто постоянно пытаешься меня накормить. - Но ты почти ничего не ешь! - Зато он много готовит, - хмыкнув, Аой ухватил Уруху за руку и пресек разборки, вытащив главного спорщика из душной студии на залитую солнцем улицу, подальше от Кая и его взглядов на проблемы питания. - Эй, я, вообще-то, могу идти сам, - Уруха подчеркнуто аккуратно высвободился из пальцев Аоя и смахнул невидимые пылинки с того места, где его коснулись. - Просто мне показалось, что небольшая помощь тебе не помешает. Ну что, готов посмотреть, что там осталось? - быстро перевел тему Аой. - Давно готов. Не стой столбом, - Уруха сделал жест в сторону машины Аоя, припаркованной у тротуара. *** - Не так уж... и плохо... - Аой попытался хотя бы частично развеять мрачную атмосферу, нависшую над обгорелыми остатками квартиры Урухи. Чтобы попасть сюда, им пришлось выдержать перебрех с полицией, потому что находиться здесь, видите ли, было опасно; лишь после долгих просьб и фальшивых слез со стороны Урухи их пустили, да и то ненадолго - взять вещи, какие найдут, и сразу же уйти. Аой смотрел, как светлая фигура движется по пропахшей дымом и гарью комнате, подбирая с пола и рассматривая какие-то предметы, разбирая завалы на полу в поисках сохранившихся вещей. Уруха поднял фотографию в рамке, слабо улыбнулся и издалека показал ее Аою. - Наша группа, - пояснил он, укладывая фото в сумку, которую захватил с собой. Аой, улыбнувшись в ответ, переместился в бывшую спальню. Ее было просто не узнать. Аой бывал тут пару раз, когда Уруха опаздывал и его необходимо было поторопить. Там, где лежали индийские ковры, валялись одни обгоревшие угольки. Там, где стояла роскошная кровать красного дерева, осталась лишь черная рама с парой перекладин. Мрачная, потемневшая от гари комната представляла собой отличную иллюстрацию к фразе "разруха и запустение". У Урухи была прекрасная квартира, полная экзотических вещичек со всего света. Его можно было считать в некотором роде коллекционером. Великолепное китайское зеркало все еще стояло в углу комнаты, только его стекло потрескалось и закоптилось. Деревянная рама с ручной росписью почти полностью сгорела, ее обугленные остатки едва можно было узнать. Венецианский шкаф превратился в пепел, от книг и следа не осталось. Почему же Уруха казался таким безучастным? Аой осторожно пересек комнату, чтобы разобрать мусор в ее противоположном углу, где ему почудился какой-то блеск. Отодвинув обуглившиеся деревяшки, почерневшую бумагу и осколки вазы, он высвободил изуродованную гитару. Аккуратно подняв ее, он увидел сломанный гриф и порванные струны; ему удалось рассмотреть, что когда-то инструмент был снежно-белого цвета. В этот момент он вдруг услышал непонятный звук из той комнаты, где Уруха, по идее, разгребал завалы в поисках уцелевших вещей. Аой положил гитару обратно бережно, хотя повредить ей больше уже было нельзя. Когда-то она была прекрасной, и бесчеловечным казалось грубо обращаться с ней после того, как ее изувечил огонь. Аой заглянул в дверной проем, в котором больше не было двери, и увидел, как Уруха, зажав рукой рот, тихо плачет над какой-то коробкой. Трудно было понять, что это такое, все предметы в квартире были одинаково черными. Уруха прижал коробку к груди и потерянно осматривал ее; его нижняя губа все еще подрагивала. - Уруха, - негромко позвал Аой, чтобы привлечь его внимание. Уруха даже вздрогнул от неожиданности, поспешно утерев с лица следы слез. - Да? - все еще дрожащим голосом откликнулся он, поставив потемневшую коробку на стол рядом с разбитым венецианским окном. - Я нашел... одну из твоих гитар, - неловко начал Аой. Он никогда не видел Уруху ни плачущим, ни даже толком расстроившимся, и это зрелище просто выбивало из колеи. - Только восстановлению она не подлежит. А ты что-нибудь нашел? Аой заглянул через плечо Урухи, желая рассмотреть загадочную коробку. Тот неожиданно прикрыл ее рукой в защитном жесте. - Нет, ничего особенного. Несколько DVD с фильмами, пару музыкальных дисков и костюмы с нашего последнего тура, лежавшие во встроенном шкафу. Почему-то огонь их пощадил, - тихим прерывающимся голосом ответил Уруха. - О, - Аой невольно заинтересовался, почему Урухе хотелось спрятать эту коробку от чужих глаз. Она явно представляла для него какую-то ценность, иначе он бы не стал плакать из-за нее; хотя, возможно, он рыдал над разоренной квартирой и не хотел, чтобы кто-то стал свидетелем его слез. Уруха был сложным человеком, и Аой сомневался, что в силах понять его. - Тогда клади их в сумку, и пошли, а то неуютно здесь. - По-моему, просто слишком пусто, - тихо возразил Уруха, начиная перекладывать вещи из так неожиданно уцелевшего шкафа в сумку. - Я всегда смогу найти другую квартиру, а это все наживное. - Так-то оно так, но ведь наверняка здесь было и что-то ценное. - Да нет. Все это легко можно заменить. Ты больше ничего не нашел? - Только это, - вынув из кармана длинную серебряную цепочку с кулоном, Аой протянул ее Урухе, и тот сразу же, сдув пепел, надел ее на шею. - Это был подарок Руки на мой день рождения. Здорово, что она уцелела. Она напоминает мне о том, что и Руки может быть вежливым. - Красиво, - Аой, не спрашивая разрешения, приподнял синий кулон, висевший на цепочке, мимолетно коснувшись прохладной кожи Урухи. - Даже не верится, что Руки может быть таким милым. Когда он убрал ладонь, Уруха улыбнулся и накрыл кулон рукой: - Он может, правда, только тогда, когда хочет этого. Он сказал, это мне за то, что я за целый год не разбил ни одной машины, хотя на самом деле это твоя заслуга. Ты же добровольно вызвался возить меня на репетиции. - Потому что твоя машина... эээ... машины превратились в металлолом. - Только потому, что... - Да-да, я знаю. На светофор ты внимания не обратил, потому что опаздывал, и тебе просто необходимо было притопить как раз на оживленной автостраде... Что там у нас еще? Ах да, другие водители заставляют тебя нервничать, потому что едут слишком близко и провоцируют тебя, прямо как повязка Рейты. - Это чистая правда, веришь ты или нет. - Да верю я, верю, - закивал Аой. Он видел, что Уруха по-прежнему расстроен, как бы он ни хотел это скрыть. - Поехали. По пути домой можем где-нибудь остановиться и перекусить. Уруха поднял свою сумку и мило улыбнулся. - Домой? Ты про свою квартиру? - Ну, ты же тоже теперь там живешь, так? - Уруха пожал плечами. - Так. Знаешь, Аой, ты очень внимательный и догадливый для человека, у которого почти полностью отсутствует воображение. Аой показушно нахмурился: - Эй, ты меня только что оскорбил! - Но! - наставительно подняв палец, Уруха улыбнулся. - Перед оскорблением был комплимент. - О да, от этого мне намного легче, - съязвил Аой и рассмеялся над этим победным жестом. - Ты когда-нибудь прекратишь? - Жизнь слишком коротка, чтобы прекращать то, что тебе нравится. У меня дежа вю. Прошлой ночью мы об этом говорили, или мне все приснилось? - спросил Уруха, пока они спускались по лестнице и шли мимо полицейских, дежуривших в вестибюле. - Говорили, и ты не спал... А тебе что-то вчера снилось? - Ага. Странный это сон был. - О боже, неужели этому человеку что-то еще могло казаться странным?! Аой открыл дверь, пропуская Уруху с сумкой вперед, и прошел следом; дверь захлопнулась сама. - Я шел по улице. Если быть точным, то по этой самой улице. А над зданиями летал какой-то человек, но никто его не видел, кроме меня, и я подумал, что это очень круто, и захотел оказаться на его месте. - Угу, - поддакнул Аой, усевшись на водительское сидение и подождав, пока Уруха устроится рядом и пристегнет ремень безопасности. - Я начал махать ему, побежал за ним по середине дороги, но он улетал все дальше и дальше, и я расстроился; внезапно я услышал громкий гудок, обернулся и увидел, что прямо на меня несется огромный грузовик. Ноги мне отказали, я запаниковал, и угадай, что произошло дальше? - Уруха проказливо улыбнулся, ожидая ответа. Аой наклонил голову, сосредоточенно глядя в зеркало заднего вида, пытаясь выровнять его и одновременно уследить за тем, что происходит на дороге. - И что же? - Вдруг, откуда ни возьмись, появился ты и оттолкнул меня с дороги. Правда, здорово? - Что я спас тебя? О да. Но сон бредовый. - Я же говорил. А потом я обнял тебя и попросил погулять со мной, но какой-то придурочный ребенок кинул в меня оберткой от мороженого. Я уже собирался надрать ему задницу, и ты меня даже подбадривал, но я не успел, потому что проснулся. Так что даже не знаю, удалось бы мне это или нет, но в любом случае было весело. - Я бы точно не стал подзуживать тебя, Уруха, на то, чтобы побить ребенка. У тебя явно проблемы. - Ты казался там таким свободным, Аой. Я думаю, это о чем-то, да говорит. - О чем именно? - светофор переключился на красный, и Аой резко нажал на тормоза. - О том, что тебе для того, чтобы стать свободным, требуется немного воображения, - фыркнул Уруха, схватившись за ремень, когда машина внезапно дернулась, останавливаясь. - А может, этот сон пытался сказать что-то именно тебе, Уруха? - Что? - Чтобы ты был осторожнее. Уруха рассмеялся, признавая подколку справедливой. - Или что у тебя совершенно ненормальный страх смерти, - продолжил Аой. - Это лишь одна из моих фобий. Ты вообще книги читаешь? - Мне больше нравится на гитаре играть, - честно ответил Аой. - Есть одна книга о страхах... не помню, как называется. Черт, я даже названия своих фобий не могу вспомнить, когда нужно. - А сколько их у тебя, Уруха? - скептически покосился на него Аой. - Их количество не поддается подсчету, - и это звучало очень правдоподобно.