Until Tomorrow («До завтра»)

Аой проснулся утром в пустой постели. Он лежал на стороне Урухи, где простыни знакомо пахли ванилью и клубникой, и когда понял это, не удержался от легкой улыбки – он влюбился в этот аромат, который ассоциировался для него исключительно с Урухой. Голова немного побаливала, и если бы он прошлой ночью выпил хоть чуть-чуть больше, то точно пожалел бы об этом. Вообще-то он с алкоголем никогда не усердствовал, потому что ему не нравилось терять над собой контроль, да и неизбежные после пьянок похмелья как-то не радовали. Он помнил, что прошлой ночью они пришли домой поздно – когда они ввалились в гостиную и начали подниматься по лестнице, на небе как раз занялась заря. Переодевшись, они быстро скользнули в постель; что удивительно, между ними не чувствовалось никакого напряжения, хотя Аой ждал, что оно обязательно возникнет - ведь Уруха снова отказался поговорить с ним начистоту. Уруха тихо, нетрезво хихикал, несмотря на то, что алкоголя в его крови было не так уж и много. Аой с улыбкой наблюдал за ним, и когда они оба скользнули под одеяло, как и каждую ночь, Уруха придвинулся ближе и нежно поцеловал Аоя в губы. Тот прикрыл глаза от удовольствия: казалось, вся эта ночь состояла из поцелуев, и теперь Аой мог с уверенностью требовать их еще и еще, не боясь быть отвергнутым – ведь оба они получали от этого откровенное наслаждение. И все же Аой даже не попытался зайти дальше, несмотря на то, что все еще был возбужден от того, как они с Урухой двигались и ласкали друг друга на танцполе. Они целовались, пока Уруха не отстранился, просто обняв Аоя. А тот, кажется, никогда в жизни не был еще так близок к счастью. Он был согласен ждать, пока Уруха не станет доверять ему настолько, чтобы поделиться своими секретами, которые заставляют его сохранять дистанцию, - главное, что сейчас Уруху можно держать в объятиях и целовать. Пока что Аою хватало и этого. Несмотря на то, что Урухи в постели не оказалось, в доме было подозрительно тихо. В большинстве случаев, когда Аой просыпался, а Урухи не было рядом, с кухни доносился звон посуды, а этот дом был гораздо больше его квартиры и куда просторнее, так что этот звук наверняка был бы слышен и на втором этаже. Привстав на локтях, Аой повнимательнее осмотрел пустую комнату, залитую утренним светом, пригладил ладонью спутанные волосы и вздохнул. Позволив себе еще немного понежиться, он все же вытащил себя из кровати и натянул джинсы и рубашку. Спустившись на первый этаж, он нашел его таким же пустым, как и второй – Урухи не было на кухне, не слышно было его пения. Дом затопила тишина, неуютная после месяца совместной жизни. Аой привык к тому, что в его квартире всегда слышно присутствие другого человека. Дойдя до кухни, Аой решил, что Уруха, скорее всего, вышел прогуляться – на тумбе валялись забытая пачка сигарет и зажигалка. Аой взял себе одну сигарету, прикурил и затянулся, разглядывая пустую кухню. Наверное, здесь ему дымить не стоило, - он ни разу не видел, чтобы Уруха курил в доме, поэтому положил пачку с зажигалкой обратно и вышел через стеклянные двери на поляну. Прикрыв глаза ладонью от яркого солнца, Аой втянул полные легкие дыма, хотя знал, что об этой вредной привычке ему когда-нибудь придется пожалеть – как и всем людям, кому белые «палочки смерти» отравили жизнь. Он прислонился к дверям спиной, наслаждаясь дивным умиротворяющим видом, открывавшимся отсюда, и легким ветерком, колыхнувшим волосы. Аой выдохнул колечко дыма – и тут движение на противоположном конце поляны привлекло его внимание. Он прищурился, когда движение повторилось, и понял, что это Уруха неторопливо раскачивается на старых самодельных качелях. Аой некоторое время с улыбкой наблюдал за Урухой, который явно его не заметил, потом бросил окурок на землю, затушил его пяткой кеда и медленно пошел по высокой траве, задевая руками ее верхушки. Уруха, по-видимому, полностью погрузился в себя – он не обратил никакого внимания на Аоя, пока тот направлялся к нему через поляну. Зайдя за спину Урухи, Аой осторожно остановил качели и наклонился, чтобы поцеловать его в щеку. Уруха заметно испугался, крупно вздрогнув, а когда повернул голову – облегченно вздохнул. - Ты напугал меня, Аой-тян, - выдохнул он, улыбнулся и, подняв руку, перебрал прядки черных волос, пощекотавших его щеку. - О чем ты так задумался? – прошептал Аой, приобнимая Уруху за талию и кладя подбородок ему на плечо. Уруха придержался за веревки качелей и небрежно пожал плечами: - Обо всем сразу. В общем, ни о чем. Усмехнувшись, Аой лениво скользнул ладонью по животу Урухи. - В кои-то веки я прекрасно понимаю, о чем ты говоришь, - Аой снова поцеловал его в щеку, потом в уголок рта, пытаясь вовлечь Уруху в полноценный поцелуй. Негромко рассмеявшись, Уруха повернул голову, чтобы удовлетворить его молчаливую просьбу, а после отстранился. - Сегодня ты такой ласковый… куда подевался наш Аой-недотрога? - Разве я такой уж недотрога? – спросил Аой, любуясь тем, как солнечные лучи придают волосам Урухи золотистый оттенок. - Да нет, просто обычно ты вовсе не такой ласковый. Неужели я наконец-то сделал что-то правильно? Аой рассмеялся, уткнувшись ему в шею, не в силах прекратить прикасаться к мужчине, необычному и желанному, который поймал его в свои сети. - Ты абсолютно все сделал правильно, - пробормотал он, снова поцеловал Уруху в шею, выпрямился и отошел, чтобы сесть под деревом, опершись о ствол спиной. - Со мной такое впервые, обычно я все и всегда делаю не так, - усмехнувшись, Уруха прислонился виском к веревке, глядя на Аоя сверху вниз, и тот невольно нахмурился, как и всегда, если Уруха говорил о себе в таком тоне, причем уже не в первый раз. - Почему ты постоянно это твердишь? – спросил Аой. Теперь настал черед Урухи хмуриться – с тем озадаченным видом, который всегда у него возникал, когда Аой смеялся над чем-то, что для Урухи было совершенно нормальным. - Но ведь это чистая правда. Ты поверишь мне, если я скажу, что ты единственный пробыл рядом со мной достаточно долго, чтобы понять меня? Аой глубоко вдохнул; он начинал догадываться, к чему все идет. Все намеки теперь обретали смысл – Уруха пребывал в глубокой неуверенности по поводу того, что между ними происходило. Внезапно Уруха издал короткий злой смешок. - Последний парень, пригласивший меня на ужин, уехал, как только высадил меня у дома. По-моему, я перепугал его, беднягу, – я не могу иначе объяснить, почему он не стал провожать меня до дверей квартиры и пытаться хоть что-то получить от меня в качестве компенсации. Ну, был один, правда, который продержался рекордные три недели, прежде чем сбежать. Просто чудо какое-то. Да и то он был совсем не моего типа, слишком уж деловитый и занудный. Удивительно, как его и на столько-то хватило. Аой нахмурился – вечный оптимист Уруха при нем еще никогда так не говорил. - Уруха… - начал он, огорченный прозвучавшими откровениями. Уруха только фыркнул и продолжил говорить, вроде бы веселым голосом, – но Аой различил в нем волнение и даже, кажется, боль. - Еще один до самого конца врал мне… от него я избавился сам, потому что его, в принципе, интересовало только то, чтобы кто-то грел его постель. Хотя, может, стоило его оставить, чтобы посмотреть, что из этого выйдет? Я не представляю, как я могу перестать быть собой. Я что, слишком не от мира сего, слишком эксцентричный для них всех? - Уруха, ты замечательный… - попытался возразить Аой, но получил такой взгляд, что счел за благо замолчать. - Это не попытка вызвать у тебя жалость, Аой. Ты хотел знать, почему я сомневаюсь – и вот я тебе об этом говорю. Я не принижаю себя, я просто рассказываю тебе о том, что происходило каждый раз, как я начинал с кем-то встречаться. Даже тому, с кем мы были знакомы много лет, я был нужен совсем не так сильно, как думал… Прислонившись к дереву спиной, Аой смотрел, как Уруха горько улыбается, вспоминая что-то радостное – и в то же время грустное. - Гораздо легче быть самим собой среди друзей. Им плевать на твои недостатки, а тебе не нужно пытаться их поразить, изображая из себя невесть что. А вот любимые… это совсем другое, с ними ты делишь самые интимные моменты, с ними всегда нужно думать о том, чтобы не сказать что-то не так и не разрушить то, что у вас есть. А если друзья превращаются в любимых? В этой ситуации все гораздо сложнее… ведь если вы стали друзьями, значит, вы понравились друг другу еще до того, как ваши отношения начали меняться. И тогда логично оставаться самим собой. Но почему тогда все рушится, когда вы становитесь ближе, чем друзья? Ведь вы остаетесь теми же людьми, какими были до того, как начали делить постель, вы остаетесь теми же, какими были, когда стали друзьями – так почему все так по-дурацки меняется? По мере того, как Уруха рассказывал, Аой все четче понимал их собственную ситуацию. - Таковы человеческие взаимоотношения, Уруха… - тихо сказал он. – Любовь и дружба – слишком разные вещи, вы ведь обнажаетесь друг перед другом – и я не только о телах, вы видите друг друга совсем в ином свете. Взгляд Урухи, полный мучительного непонимания, на мгновение остановился на нем. - Но я всего лишь оставался собой – таким, каким всегда был… - Уруха прикусил губу, пытаясь сдержать рвущиеся наружу злость и боль. – Почему он ушел от меня из-за моего характера? Ведь его все устраивало до того, как мы переспали… и решили попробовать пойти дальше. Впервые Уруха произнес это «он», говоря о том, кто причинил ему невыносимую боль, о том, кто подарил ему то кольцо. - Я видел кольцо, - тихо признался Аой, настороженно ожидая реакции Урухи. Тот только кивнул и улыбнулся. - Я это понял, когда перед нашим отъездом ты начал заикаться, рассказывая мне, как пришлось перерыть все мои вещи в поисках расчески. - Ты не злишься? - Ну, я понимаю, что тебе было любопытно… конечно, меня это немного рассердило, но кто бы тут не рассердился? Не каждый же день у меня заводится чокнутый поклонник. В ответ Аой улыбнулся, жестом предлагая Урухе перейти к нему под дерево. Уруха, помедлив, соскользнул со своих качелей и сел рядом с ним, плечом к плечу. Оба смотрели на поляну, залитую солнцем. - Сдается мне, он попросту козел. Губы Урухи изогнулись в улыбке. - Никогда не думал, что ты когда-нибудь скажешь о нем так… но да, с ним иногда бывает. Особенно когда он не может удержать себя в руках.. Аой вскинул брови, озадаченный тем, как Уруха охарактеризовал этого таинственного «его». - Я его знаю? - Мы познакомились прямо тут, - Уруха похлопал по земле под деревом, в очередной раз уходя от прямого ответа. – Тем летом, когда мне исполнилось семнадцать. Я вырезал свое имя на этом дереве – я видел, как в одном фильме так делали, – чтобы все, кто будут приходить к этому дереву уже после того, как меня не станет, знали, что это мое дерево. И тут я заметил, что кто-то идет ко мне; он очень удивился, увидев своего ровесника посреди этой поляны, а я удивился, увидев своего ровесника, выходящего из леса, так что некоторое время мы тупо играли в гляделки. Забавно и, в то же время, неловко получилось. А потом он присел рядом со мной, и мы разговорились, пока я заканчивал вырезать свое имя. То, пожалуй, было самое лучшее лето в моей жизни, - Уруха вздохнул. Заметив напускную обиду на лице Аоя, он улыбнулся и быстро исправился: - Но это лето успешно с ним соревнуется. Рассмеявшись, Аой положил свою ладонь на ладонь Урухи и переплел с ним пальцы. - Я тогда по-настоящему влюбился в этого парня… Он стал для меня первым во всем: первый поцелуй, первый секс, первая любовь. Потому что я нравился ему таким, каким был, ему было плевать на мои странности… по крайней мере, так казалось. Он даже подарил мне кольцо в знак верности… то, которое ты видел… я думал, что никогда его не сниму, - Уруха свободной рукой погладил палец, на котором когда-то было кольцо, – на той ладони, что сейчас лежала в ладони Аоя. – Он сказал мне, что его родители всегда снимали дом у озера, всего в нескольких километрах отсюда, так что он бывал тут каждое лето. Как-то даже странно – я никогда не видел его зимой… но я с волнением ждал лета, чтобы снова встретиться с ним. Я тогда был всего лишь глупым подростком, в какой-то степени даже туповатым. Но я никогда не испытывал ничего подобного тому, что я испытал с ним. Я даже позволил ему вырезать его имя под моим – я считал его достойным того, чтобы это дерево принадлежало и ему. Уруха обернулся к стволу и провел ладонью по коре. Повернувшись следом, Аой увидел два вырезанных там имени, и его глаза расширились. - Скажем так: парень, которого я тут встретил, не всегда носил повязку на носу, - Уруха тихо рассмеялся, глядя вместе с Аоем на кандзи, ровными строчками отметившими дерево. 高島 宏陽 + 鈴木　亮 - Рейта-кун? – спросил Аой. Вот уж чего он точно не ожидал. Уруха кивнул. - Да… Рейта Безносый был моей первой любовью, - он рассмеялся: так нелепо это прозвучало. - Но… тогда что случилось? Да, порой Рейта бывает грубияном, но он заботится о тех, кто ему близок… Пока я не узнал, что твоим парнем был Рейта, я был убежден, что это – моральный урод, который сильно ранил тебя… По тебе это видно, Уру-кун, - Аой осторожно сжал его ладонь, выражая сочувствие. - Люди ведь меняются. Особенно сильно меняются друзья, когда переходят на другую ступень отношений; наверное, именно это и произошло. Мы оба увлекались музыкой, это было одной из тех причин, по которым мы так близко сошлись. Спустя пару лет наших летних встреч я дал ему номер своего телефона, чтобы мы могли общаться круглый год… потому что простое увлечение друг другом перерастало в нечто большее. Оказалось, что мы жили почти рядом. Ну разве это не странно, встретить Рей-куна здесь, когда мы жили так близко? Разве это не судьба? Одно из лиц судьбы… В общем, как-то вечером Рейта позвонил мне и рассказал о группе, которой требовались новые участники. Конечно, я сразу заразился этой идеей, мы оба присоединились к группе, и там мы впервые встретили Руки, - Уруха горько улыбнулся. - Наша троица тут же поладила друг с другом, мы одинаково видели наше будущее… и музыку, и все остальное. Мы с Рейтой переехали в одну квартиру, вместе прошли через еще две группы, как и Руки. И тогда я начал замечать… - голос Урухи стал глуше, – как Рейта отдаляется от меня… и как он гораздо чаще ходит куда-то с Руки, чем со мной. Он всегда уверял меня, что они просто друзья. Но я же не совсем идиот, и когда я понял, что происходит, это стало для меня сильным ударом. Я такой боли еще в жизни не испытывал, потому что я действительно любил его и думал, что он любит меня… а Руки был моим другом, я просто не представлял, как такое возможно. Вздохнув, Уруха положил голову на плечо Аою. Тому очень хотелось хоть чем-нибудь помочь Урухе – ужасно больно было видеть его таким. - Я ничего не сказал… может, я сглупил, промолчав, но я не хотел, чтобы Рейта уходил, не хотел, чтобы наши отношения рухнули, и не хотел терять нашу с Руки дружбу. Однажды Рейта пришел домой, попросил меня присесть и сказал, что мы слишком разные, что я не подхожу ему и что он хочет все закончить. Я отпустил его, я даже не сказал ему, что знаю, зачем он это делает. Я пережил все это молча, потому что не хотел терять никого из них. И разве я был неправ, пытаясь сохранить обоих близких мне людей? - Ты причинил себе боль, оставив все вот так, Уру, - прошептал Аой. Он отвел со лба Урухи челку и поцеловал его. – Ты слишком часто во вред себе оставляешь все так, как есть. - Наверное, - дрожащим голосом согласился Уруха. – Как ни удивительно, мы все-таки остались вместе, создали the GazettE, и мне пришлось запрятать чувства подальше, чтобы не мешать работе. Но когда той ночью я застал их за кулисами, воочию увидев все то, что я и так знал, это оказалось еще более болезненно. Я понял, что это поставило точку, меня словно по лицу ударили. И все отношения, которые были у меня после, повторялись точь-в-точь – никто не мог ко мне привыкнуть, я по тем или иным причинам «не подходил» для них. - Ты все еще любишь его? – спросил Аой, заранее страшась возможного ответа. Теперь он знал, что быть с Урухой – это самое сильное желание, которое он испытывал в своей жизни. И ему было плевать на всякие мелочи, он хотел, чтобы Уруха увидел: по крайней мере один человек желает быть с ним, потому что и личность, и внешность Урухи дадут многим сто очков вперед. Аой не понимал, как все это можно было отвергнуть, – пусть даже странности Урухи несколько усложняли жизнь с ним. - Я не смог бы продолжать любить его, Аой… после всего, что он со мной сделал. Мне просто иногда хочется, чтобы все было по-другому, чтобы Руки-кун не оказался его второй половинкой или чтобы я вовсе никогда не встречал Рейту… тогда бы ничего этого не произошло. Потому что, по правде говоря… теперь я опасаюсь любых отношений, - Уруха поднял взгляд на Аоя. – Я не хочу, чтобы мне снова причиняли боль… - Я не собираюсь причинять тебе боль, Уруха, - тихо ответил Аой, наклоняясь, чтобы нежно поцеловать его в губы; а отстранившись, с облегчением выдохнул – а ведь даже не заметил, что задерживал дыхание. Теперь он знал, что беспокоит Уруху, – и пусть он ничего уже не мог исправить, по крайней мере, он знал. - Не понимаю, как можно не замечать или не хотеть тебя, - пробормотал Аой. Уруха пожал плечами. – Может, ты просто выбираешь каких-то идиотов? - Не думаю, что ты идиот, Аой… - улыбнулся Уруха. – Ты же принц, живущий за яичным рвом, помнишь? Ты никогда не был троллем, я это сказал просто потому, что ты рассердил меня. Он усмехнулся, когда Аой насупился: - Ну спасибо хоть на этом. - Я не испытываю к Рейте ненависти, - внезапно произнес Уруха. Этим, наверное, он хотел предупредить Аоя не делать ничего поспешного и глупого – хотя Аой и так не собирался. Рейта был его другом, и пусть даже он поступил откровенно неправильно, все давно осталось в прошлом, и с этим ничего нельзя было поделать. - Когда мы были вместе, он хорошо ко мне относился, иначе я бы не полюбил его. До него я так многого не знал и не замечал… можно сказать, он помог мне вырасти. Мне нравится думать, что он по уши втюрился в нашего вокалиста и только поэтому Руки стал ему нужен больше, чем я. Глупо, да? - Нет, не глупо. Лучше уж у плохого поступка будет хороший мотив, чем вовсе никакого мотива. Еще пару мгновений они сидели, погруженный каждый в собственные мысли, а потом Аой игриво пихнул Уруху плечом. Тот посмотрел на него с кривой ухмылкой. - А теперь можно мой Уруха ко мне вернется? – с улыбкой спросил Аой. Он хотел во что бы то ни стало привести гитариста в норму, ему было больно видеть бледную тень прежнего Урухи. - Нууууу… - протянул Уруха. – Это зависит от того, действительно ли ты хочешь именно его. Приобняв Уруху за талию, Аой прошептал ему на ухо: - Я действительно хочу именно его. - Отлично. Потому что мне нравится, что у меня есть мой личный принц. Усмехнувшись, Аой поцеловал его в край ушной раковины и зарылся лицом в его шею, снова позволяя аромату шоколада и клубники одурманить его.