Until Tomorrow («До завтра»)

С прошедшим всех Днем влюбленных <3 Аой улыбался, листая журнал из стопки под стеклянным столиком; правда, этому номеру было уже почти три года, зато это был журнал о музыке, в котором напечатали статью про их группу, и Аой хотел узнать, насколько они изменились с тех пор. Он всегда чувствовал себя странно при виде их лиц на глянцевых обложках: сперва это чуть не сводило его с ума, но по прошествии лет он привык видеть там свою улыбку… или, что случалось куда более часто, мрачный взгляд. Он пролистывал страницы, мельком подмечая остальные группы, засветившиеся в этом выпуске, и одновременно слушая доносившиеся с кухни стуки открывавшихся-закрывавшихся ящиков, раздражающий шорох бумаги и скрип пластика. Уруха в очередной раз съездил в магазин за продуктами и теперь поминутно недовольно вздыхал, запихивая их в холодильник и шкафы. - Мы не успеем все это съесть до нашего отъезда, - пропыхтел Уруха за его спиной, после чего раздался шум упавшего пакета, и Аой улыбнулся еще шире. В этот момент он как раз остановился на странице с обзором электрогитар и басух. - Вообще-то я не просил тебя закупаться на случай ядерной войны, - пробормотал Аой, разглядывая великолепные Gibson – просто идеальный выбор для акустики. Впрочем, он быстро опомнился и перевернул страницу – его гитар уже и так хватит ему на всю жизнь. Руки всегда подшучивал по поводу его коллекции гитар всевозможных форм, типов и цветов, большую часть времени пылившейся в кладовке. В квартире было маловато места для всех, под рукой он обычно держал только одну электрическую, на которой играл чаще всего, да акустическую. Даже Уруха иногда подкалывал его по этому поводу, но Аой просто не мог иначе… в этом была вся его жизнь. - У нас почти не осталось обычных продуктов, зато тут просто чудовищное количество фастфуда! И когда я говорю «чудовищное», это значит, что оно действительно чудовищное, даже для меня – а это о чем-то да говорит. Сначала мы загрязняем воздух, а теперь впустую переводим еду. Для полноты картины не хватает только повсюду разбрасывать мусор. - Упс… где-то снаружи я обронил окурок, - хихикнул Аой и, чувствуя, как Уруха сверлит взглядом его спину, сгорбился над журналом. - Отлично, теперь мы настоящие враги окружающей среды. Благодаря тебе. - Ну, тут не я один виноват, это у тебя страсть к вредной еде. И я по-прежнему утверждаю, что половина озоновых дыр – твоя вина. - Эй, тот спор про лак для волос выиграл я, Аой-тян! – воскликнул Уруха. Стук очередного задвинутого ящика эхом прокатился по кухне и гостиной. – Так что это нечестно. - Ты тоже любишь играть нечестно, Уруха-тян, - Аой нарочито подчеркнул это «тян». – Да и вообще, будем набивать себе желудки до тех пор, пока все не съедим, все равно диета пошла коту под хвост… или можем просто забрать оставшуюся еду домой. Аой прекрасно помнил, как Урухе нравится, когда он называл свою квартиру домом, подразумевая, что теперь это не «его», а «их» дом. - Ты практичен, как всегда. Наверно, это хорошо, хотя когда мы только познакомились, я не был в этом так уверен. Помнишь? А хотя тогда ты был вообще одержимым. - Это почему? Не был я одержимым, - запротестовал Аой, закрывая журнал и кладя его обратно под столик. Уруха присел на диван рядом с ним, картинно заломил руки и состроил испуганную мину: - «Уруха, не трогай это!», «Не крутись около моей гитары, я сам ее уберу!», «Оставь в покое усилитель!», «Не прикасайся к проводам, я сам их подсоединю!» – передразнил он Аоя. Тот нахмурился. - Я себя так не вел. - Ты вел себя так, как будто я понятия не имею, с какой стороны подходить к оборудованию. Ты никому не позволял прикасаться к своим вещам. Вообще-то ты и сейчас такой. - Я просто хочу избежать возможных неприятностей. Это оборудование дорогое, и я не люблю, когда возле него отираются чужие. Уж лучше я сам с ним разберусь и буду знать, что все сделал правильно. - Ты так не только с оборудованием поступаешь, - упрекнул его Уруха. – Знаешь, какое у меня было о тебе первое впечатление? - Ну, я по крайней мере не бродил туда-сюда, рассказывая всем подряд о статистике смертей и о том, что в любой момент сверху может упасть софит или колонка и убить кого-нибудь. Ты перепугал меня до смерти, – усмехнулся Аой. Уруха небрежно пожал плечами: - Но это была чистая правда! И это не я тебя перепугал, а статистика, я только рассказывал о ней, предупреждал. Ведь Руки постоянно пятился к краю сцены, пока мы настраивались, и я все думал, что он вот-вот рухнет оттуда и свернет себе шею. Аой улыбнулся, вспомнив свой первый концерт с the GazettE – теперь уже, казалось, такой далекий. Он помнил, как сильно нервничал, однако все прошло идеально, и когда он в конце выхода на бис стоял на сцене вместе с остальными участниками в ярком свете прожекторов, он понял, что именно этим и именно с этими людьми он хотел бы заниматься. Тогда the GazettE стали его второй семьей, и он ни на секунду об этом не пожалел. - Ты мне понравился, несмотря на все твои странности. - Ты мне тоже понравился, несмотря на всю твою одержимость. - И это было просто замечательно, ведь если бы гитаристы друг другу не понравились, the GazettE никогда не сложились бы, - согласился Аой. И оба вдруг, не сговариваясь, замолчали, услышав шум дождя, застучавшего по крыше. - Я не знал, что сегодня будет дождь, - пробормотал Уруха, подняв взгляд к высокому потолку, словно мог сквозь него рассмотреть капли, падающие с неба. – Я собирался ближе к ночи сводить тебя на озеро, там очень красиво, когда на небе луна. - Да уж, дождь пошел очень невовремя… Может, завтрашней ночью? - Завтра не будет полнолуния, кроме того… я вообще-то люблю дождь, - Уруха откинулся назад и прикрыл глаза, прислушиваясь к дождю, который как раз усилился, забарабанив еще громче. – От него меня всегда клонит в сон, и когда мне надо поспать – например, если я нервничаю и не могу уснуть в ночь перед выступлением, - я всегда надеюсь, что пойдет дождь, который убаюкает меня. - Если уснешь, не наваливайся на меня, - передразнил Аой Уруху его же словами со вчерашнего вечера. Уруха тихо рассмеялся, не открывая глаз. - А вообще больше всего я люблю, когда одновременно идет дождь и светит солнце. Это как-то неестественно, правда? - Возможно. Я как-то не задумывался. - Тебе непременно надо увидеть дождь в солнечный день. Мне всегда нравится стоять под таким дождем, потому что он не холодный… в отличие от тех, которые идут в пасмурные дни. Аой откинул голову на спинку дивана, наблюдая за разглагольствующим Урухой. Ему нравилось слушать гитариста; его идеи, его образ мышления… это всегда поражало и увлекало Аоя. - Вода попадает на кожу еще холодной, но солнце тут же согревает ее, а потом все вокруг начинает сверкать и переливаться в лучах его света. А деревья словно сияют, - Уруха улыбнулся, и Аой не смог удержаться – наклонился и нежно поцеловал его в губы. Как только он отстранился, Уруха распахнул глаза. - Я бы хотел вместе с тобой увидеть дождь в солнечный день, - нежно произнес Аой. Даже странно было, как это Уруха заставляет его хотеть сделать то, о чем он раньше и не задумывался. - Неестественный и завораживающий… - тихо добавил Уруха. Его пальцы выписывали узоры на ладони Аоя, лежавшей на диване между ними, - еще одна из его привычек, подмеченных Аоем. Уруха не отводил взгляда от глаз друга. – Может, когда-нибудь нам повезет, и мы попадем под такой дождь? Я бы хотел посмотреть на тебя под струями ливня. Уруха медленно, игриво провел пальцами по руке Аоя вверх, и щеки того немного покраснели – от этой фразы и этих действий. Дойдя до шеи Аоя, Уруха легонько ее пощекотал, внимательно наблюдая за реакцией. Аой рефлекторно склонил голову набок, пытаясь уйти от касания проказливых пальчиков Урухи, – он не очень-то боялся щекотки, однако единственным его уязвимым местом была именно шея, особенно ближе к затылку. Уруха улыбнулся, продолжая свою пытку - с тем восхищенным и любопытным выражением лица, какое бывает у ребенка, который открыл для себя нечто новое и теперь с болезненным интересом сидит и смотрит на это. - А я и не знал, что ты боишься щекотки. - Уруха отстранился только тогда, когда Аой коротко рассмеялся и шлепнул его по совсем уж обнаглевшей ладони. - Только здесь… черт, я только что открыл свое слабое место врагу. - Разве я тебе враг? – подмигнул ему Уруха. – Так значит, остальные слабые места ты будешь держать от меня в секрете? Но у меня ведь и в мыслях не было воспользоваться своим преимуществом и защекотать тебя до смерти! Аой недоверчиво фыркнул. - Я надеюсь, что ты выше этого… но, клянусь своими гитарами, других мест нет. - Ну, раз так клянешься, то точно не врешь, - усмехнулся Уруха. – И все-таки мне хочется проверить, какие чувствительные местечки у тебя еще есть… - Это что, плохая попытка меня склеить, Уру-кун? Я в шоке. Уруха прикрыл рот ладонью, пытаясь сдержать смешок, а Аой тихо хихикнул. - Нет, что ты, никакого подтекста – я действительно хочу знать, какие еще чувствительные местечки у тебя есть. Я уже знаю, что одно у тебя за ушами, потому что ты всегда вздрагиваешь, когда я там касаюсь, еще одно – на губе, где у тебя прокол, потому что ты всегда стонешь, когда я провожу по нему языком, - поделился своими тайными наблюдениями Уруха. Аой начал краснеть. – И тебе очень нравится, что я глажу тебя кончиками пальцев по щеке, когда мы целуемся. Уруха сел прямо, а Аой прикусил нижнюю губу и закрыл глаза, собрав всю свою волю в кулак, чтобы не наброситься кое на кого прямо сейчас. А потом губы Урухи приблизились к его уху, и чужое дыхание щекотнуло кожу. - Я в душ, не усни без меня. Аой открыл глаза, почувствовав движение рядом – Уруха встал, чтобы, как и сказал, пойти в душ. Внутренне помрачнев, Аой проследил за его удаляющейся фигурой. Вот почему Уруха всегда так поступал – доводил его до предела, а потом просто уходил, оставляя его наедине с желанием и без какой-либо надежды на облегчение? Конечно, Аой был благодарен ему за столь необходимую близость: за поцелуи, за прикосновения, - но он не мог не желать большего. А Урухе, казалось, нравилось дразнить его… если именно это было причиной такого поведения. Ну, вообще-то Уруха, казалось, был именно из людей, любящих такое, – он дразнил Аоя, даже когда они целовались и обнимались, так что, наверное, именно в этом и было дело. Аой медленно выдохнул, стащил себя с дивана и повернулся в сторону кухни: пакеты из магазина в беспорядке валялись на столе, Уруха не дал себе труда убрать их. Аой быстро засунул их в мусорное ведро, думая о том, как ужасно Уруха вел бы хозяйство, и вспоминая, как он отмазался от уборки под тем предлогом, что у него не было костюма горничной. Закончив, он пошел в спальню – было уже поздно, а он немного устал за день. После их утреннего разговора Уруха потащил его на затянувшуюся прогулку по лесу, и Аой даже не противился этому, потому что Уруха снова выглядел таким счастливым – ничего похожего на то подавленное состояние, в котором он в последнее время находился. Аой понимал, что Уруха, скорее всего, еще сомневается, стоит ли действительно начинать отношения с ним, – да и сам Аой не был еще полностью уверен, все-таки он не был из тех, кто с легкостью принимает новое. Но по крайней мере Аой теперь знал, в чем проблема, и мог что-то предпринимать. Ему слишком нравился Уруха, чтобы отпугнуть его своими поспешными действиями. Вздохнув, Аой забрался в постель и лег ничком. Пожалуй, это была одна из самых удобных кроватей, на которых он когда-либо спал, – Уруха знал толк в мебели, да и вообще во всем, что могло украсить его жизнь. Аой уткнулся лицом в кипенно-белую подушку, отчаянно стараясь не заснуть, потому что Уруха его просил, но это было действительно сложно: коварная постель оказалась слишком уютной. Аой даже не понял, что задремал, пока не услышал звук шагов по деревянному полу и стук закрывшейся двери. - Я просил его дождаться меня – и что в итоге? – раздался откуда-то сзади игривый голос Урухи. Аой все так же лежал на животе в обнимку с подушкой. – Ну что ж, я полагаю, тогда все отменяется? Зевнув, Аой медленно перевернулся на спину и сонно улыбнулся Урухе, который стоял, прислонившись спиной к двери ванной. - Что отменяется? – спросил он, не сдержав еще один небольшой зевок. - Какой-то ты сонный, ложись обратно. Я не хочу, чтобы ты из-за меня не выспался и наутро жутко выглядел, - ответил Уруха. Оттолкнувшись от двери, он подошел к той стороне кровати, на которой лежал Аой. - Я не сонный, просто отдыхал. Мне нужно больше отдыхать, вы же сами советовали, доктор. - О, так теперь я доктор? – Уруха влез на кровать рядом с ним. - Из тебя получился бы отличный врач-маньяк. - Может, мне надо было пойти во врачи, а не в гитаристы? Я достаточно чокнутый для роли маньяка в белом халате? Есть ли у тебя какие-нибудь проблемы с психикой, Аой-тян? Могу ли я вам чем-нибудь помочь? – шутливо спросил Уруха. - Так-так, любишь ролевые игры? Горничная, учитель, теперь вот доктор… Что еще у тебя в запасе? – Аой усмехнулся, когда Уруха невозможно очаровательно сморщил нос. - Дело не во мне. Ты не замечал, что это ты постоянно норовишь меня как-то обозвать? Так что не переводи на меня стрелки, извращенец, у тебя все равно не получится. А теперь ответь на вопрос – у тебя есть какие-нибудь проблемы? На мгновение задумавшись, Аой кивнул, встряхнувшись и уже не чувствуя себя таким сонным. - Есть у меня одна проблемка. - Хм… расскажите мне, - улыбнулся Уруха. – Доктор Уруха может вылечить практически все. - Это замечательно, потому что то, что я чувствую, приводит меня в замешательство… - Проблема физического или эмоционального характера? - И того, и другого, - голос Аоя стал немного глубже, и в глазах Урухи мелькнула тень понимания. - Симптомы? – Уруха все еще притворялся, что поддерживает эту игру, но чувствовалось, что внутренне он посерьезнел и ловил каждое слово. Аой перевел взгляд на потолок и, сложив руки на животе, снова заговорил: - Помните, вы сказали мне, что я одержим? – Не дожидаясь ответа, он продолжил: - Так вот, я начинаю понимать, что это действительно так, только причина другая. - И что же это за причина? – вкрадчиво поинтересовался Уруха. Его голос тоже стал тоном глубже, отчего Аой почувствовал нервную дрожь. - По-моему, причиной этому - один человек... - Аой мельком заметил, как при этих словах Уруха улыбнулся. – Меня к нему постоянно тянет. - Это не такое уж и редкое заболевание, - отозвался Уруха мягко. – Похоже, оно еще и заразное, потому что у вашего доктора та же проблема. Аой повернул голову, чтобы посмотреть на Уруху, который сидел, подогнув ноги и опершись на одну руку, и наблюдал за ним. - И я в замешательстве, потому что со мной никогда еще такого не было. Можно с этим что-нибудь сделать? Аой очень надеялся, что Уруха поймет, о чем речь; он слишком нервничал и боялся, чтобы предложить напрямую, слишком переживал из-за возможного отказа, ведь ему нужен был не просто поцелуй или ласка. С Урухой ни в чем нельзя было быть уверенным наверняка, таким он был взбалмошным и непредсказуемым, и Аою казалось, что куда лучше скрывать свои желания до тех пор, пока он не убедится, что его не отвергнут. Уруха улыбнулся уголком рта. - Ну… - он пододвинулся поближе, и Аой привстал, опираясь на локти. – Ты что-то говорил о том, чтобы поклоняться моему телу… может быть, это поможет? Уруха наклонился над Аоем, и тот задышал чаще от этого молчаливого разрешения, тут же привлек Уруху к себе и поцеловал, наслаждаясь податливостью его тела. Тот тихо застонал, когда Аой теснее прижал его к себе, и это еще сильнее разожгло желание Аоя. Аой гладил светлые локоны, пропускал их сквозь пальцы, а губы Урухи снова и снова касались его губ. Урухе нравилось целоваться, не закрывая глаз, - так ощущения становились еще острее. И Аою от таких поцелуев становилось еще жарче. - Тебе нравится? – прошептал Уруха и медленно обвел языком изгиб его ушной раковины. Аой прикусил нижнюю губу, осмелившись передвинуть ладони ниже и подхватить Уруху под ягодицы, и тихо застонал. – Буду считать, что это «да». Внезапно Уруха выпрямился, усевшись верхом на бедра Аоя, и тот тут же затосковал по его губам и языку. Но его глаза мгновенно потемнели, когда Уруха, скрестив руки, взялся за футболку и медленно приподнял ее, открывая плоский живот – столь же приятный на вид, как и бедра, которые Уруха постоянно оголял. Аой положил руки на эти манящие бедра, а Уруха стянул с себя футболку, отчего его волосы немного растрепались, и отбросил в ее сторону. Аой все никак не мог поверить, что это происходит, что Уруха действительно сидит сейчас на нем, голый по пояс, и смотрит на него полными желания глазами. Несмотря на всю шутливость Урухи, его взгляд всегда окатывал Аоя жаром, – и это было второе, на что последний обратил внимание в его внешности после чуть надутых губ. - Ты не представляешь, как долго я этого хотел, - тихо прошептал Аой. Его ладонь проскользила вверх по бедру Урухи до живота, чтобы нежно погладить , – почти так же, как это делал Уруха той ночью, когда между ними впервые все зашло так далеко. Уруха улыбнулся, глядя сверху вниз, и не остановил его. Его кожа была такой нежной, что под прикосновением казалась шелковой. – Пусть даже я осознал это только сейчас. - Я исполню твое желание, - ответил Уруха, плавно переместившись с колен Аоя на кровать, и лег рядом с ним. – Кстати, ты помнишь, что вообще-то должен поклоняться моему телу? Усмехнувшись, Аой встал на колени перед разлегшимся Урухой. - Всегда такой требовательный, даже в постели, - пробормотал Аой, на что Уруха улыбнулся. Аой немного нервничал, хоть и осознавал, что точно хочет этого, но он был настроен побороть свое волнение, чтобы все получилось как надо. И полуобнаженный Уруха, который с такой легкостью предложил себя ему, несомненно, помогал ему укрепиться в этом решении. - А ты всегда такой осторожный… даже в постели, - поддразнил Уруха, успокаивающе погладив его по руке. - Вот, значит, почему ты пошел в душ? – пробормотал Аой, медленно целуя линию челюсти Урухи; им не нужно было никуда спешить, да и обоим нравились неторопливые, чувственные ласки, затем перешел к шее и почувствовал, как горло Урухи легонько задрожало, когда тот засмеялся: - Может, мне стоило пригласить тебя с собой? - Не помешало бы, - согласился Аой, лизнув бьющуюся жилку на его шее. Неужели Уруха свел его с ума уже настолько, что Аою нравится даже вкус его кожи?.. Уруха громко выдохнул, когда Аой, незаметно улыбнувшись, провел языком по его шее, оставив влажный след. Теперь он понимал, что Уруха имел в виду, когда говорил, что хочет найти все его чувствительные местечки, – Аой обнаружил, что ему нравится, как размыкаются губы Урухи, чтобы судорожно глотнуть воздуха, так что он даже опустил ресницы, чтобы скрыть жадный блеск в глазах, неторопливо скользя языком по коже. Он хотел найти и другие места, воздействие на которые вызывает такую реакцию. Аой нежно прижался губами прямо под подбородком Урухи, и руки того легли ему на плечи. - Ну как, у меня хорошо получается? - Исключительно, - прошептал Уруха. Его руки соскользнули с плеч Аоя, и проворные пальцы высвободили сначала первую пуговицу рубашки из прорези, затем перешли ко второй. Аой следил за Урухой, опустившим взгляд вниз и чуть приоткрывшим губы, полностью сконцентрированным на своей задаче. Разделавшись с последней пуговицей, Уруха скользнул ладонями под рубашку и медленно спустил ее с плеч Аоя. Тот задрожал, когда руки Урухи коснулись его обнаженной кожи, и выпрямился, чтобы дать возможность полностью снять рубашку. Уруха обласкал взглядом его голый торс, прежде чем заняться штанами. Улыбнувшись, Аой перехватил ладони, которые уже двинулись к его поясу. Сурово посмотрев на Уруху, он открыл было рот, но Уруха высвободился из его хватки и закинул руки за голову. - И не вздумай гнать, что терпение – добродетель. Мы и так достаточно ждали, разве нет? Грубоватое выражение заставило Аоя коротко рассмеяться и быстро наклониться, чтобы поцеловать Уруху в губы, уже привычно и все так же будоражаще. А потом они отстранились друг от друга, чтобы глотнуть воздуха. - А я и не знал, что тебе не терпится так же, как и мне, Уру, - выдохнул Аой. – У меня было такое ощущение, что я гонялся за ветром в поле. - У меня тоже есть гормоны, Аой, несмотря на все мои странности. Просто мне было трудно после… Рейты… и других «моральных уродов», как ты их назвал. Я не хотел, чтобы то же самое произошло между нами, потому что ты по-настоящему мне нравишься, Аой. - Но я же до сих пор не ушел от тебя, правда? - Откуда мне знать, что ты не собираешься меня «поматросить и бросить»? – шутливо отозвался Уруха. - После всего того, через что мне пришлось пройти, чтобы оказаться здесь, с тобой? Ну уж нет, можешь даже не мечтать избавиться от меня в ближайшее время, - заверил его Аой и начал игриво покусывать и целовать его шею. Уруха чуть не взвизгнул и, сбиваясь с дыхания, пробормотал: - Отрадно… это слышать… Потому что я могу быстро попасть в зависимость от поклонения моему телу. Аой усмехнулся – он и вправду хотел, чтобы Уруха обрел уверенность в том, что после того, что между ними сейчас будет, Аой не исчезнет, как предыдущие его ухажеры. Аоя привлекало не только умопомрачительное тело Урухи, которым он сейчас жаждал обладать: он бы не зашел настолько далеко, если бы его не привлекли, в первую очередь, странная личность Урухи и его необычные взгляды на жизнь. Именно на это он прежде всего обратил свое внимание, а страсть пришла уже потом, и теперь Аою нужно было и то, и другое. - Может, ты меня наконец разденешь? - внезапно прошептал Уруха. - Вижу, что ты совсем не стыдишься своей наготы, - поддел его Аой, но слова Урухи послали по всему телу крохотные искры удовольствия – ведь совсем скоро все явно станет куда интереснее. - Так мне ведь нечего стыдиться. - Как самоуверенно. Уруха рассмеялся, ловко подцепил пуговицу собственных брюк, сладко улыбнувшись, расстегнул ее и потянул вниз молнию. Аой следил за каждым его движением. - Тебе не нравится, как я выгляжу? - Я же уже говорил, что ты прекрасен, - прошептал Аой, подавив желание самому поскорее раздеть Уруху, когда тот сунул большие пальцы под пояс брюк, чтобы приспустить их до середины бедер. – Помочь? Последнее слово далось с трудом: от вида почти обнаженного Урухи у Аоя перехватило дыхание. - Ну, если тебе не сложно… - Уруха сдвинулся, чтобы было удобнее это сделать, и Аой окончательно стянул с него брюки, а потом взялся было за последний предмет одежды, оставшийся на нем, - боксеры. – Ты играешь нечестно, Аой-тян! Твои-то джинсы еще на месте. Уруха привстал на одном локте и свободной рукой настойчиво дернул за пуговицу на его поясе – естественно, безрезультатно. Аой быстро помог ему расстегнуть и снять джинсы, а потом Уруха, медленно стянув его боксеры, отбросил их, так что Аой остался полностью обнаженным под его внимательным взглядом и немедля покраснел – как и всегда, когда Уруха вел себя так откровенно. - Ну и кто из нас теперь играет нечестно? – спросил Аой. В шутливой интонации проскользнула неуверенность, которую не хотелось бы показывать, – во взгляде Урухи было что-то, что заставило слегка занервничать. Уруха молча провел рукой по груди Аоя, одобрительно хмыкнув. Аой шелестяще выдохнул, когда ладонь остановилась прямо под пупком, почти невинно погладила кожу и отдернулась. Боже, даже эта секундная ласка не на шутку возбудила его. - Я играю честно, - Уруха надул губы. – Раздень меня до конца, Аой, и мы снова окажемся наравне, я же тебя не останавливаю. «В кои-то веки», - пронеслось в голове у Аоя. Он рассеянно улыбнулся, заметив, что Уруха находится в том же возбужденном состоянии, что и он сам. Наклонившись, Аой глубоко поцеловал Уруху, а затем скользнул пальцами под резинку его трусов, лаская кожу под тканью, и тут же убрал руку. Уруха тихо охнул, и тогда Аой наконец-то стянул с него ставшие тесными боксеры и кинул их на пол. Затем он обвел взглядом обнаженное тело Урухи – точно такое, каким он себе его и представлял: нежная белая кожа, плавные очертания мышц – плавные, но не женственные, в них чувствовалась сила, - худощавые, но не слабые руки, все идеально и соразмерно. Он был совсем непохож на девушек, которые были до этого у Аоя – хрупкие, нежные. Тело Урухи определенно принадлежало мужчине, но вместе с тем было таким изящным и красивым… Уруха раздвинул ноги, чтобы Аой мог удобно устроиться между ними, и тот, вздохнув, лег сверху, даже задрожав от удовольствия, когда они соприкоснулись кожа к коже. Член Урухи прижимался к его животу, и Аой обнаружил, что ему нравится это ощущение. Тихо застонав, Уруха провел руками по его спине. Вся шутливость покинула его, в этот момент желание взяло верх. Пытаясь успокоить дыхание, Аой зарылся лицом в шею Урухи, поцеловал его в плечо. Одно лишь то, как сжимали его бедра Урухи и как его член прижимался к животу Урухи, доставляло ему немыслимое удовольствие. Уруха слегка заерзал, видимо, пытаясь побудить его продолжать. Приподняв голову, Аой нежно поцеловал его в ключицу, провел губами вниз по груди, а потом вбок, чтобы поцеловать сосок Урухи, тут же затвердевший от сочетания влаги и прохладного воздуха комнаты. Уруха тихо зашипел и выгнулся под этими прикосновениями. Озорно улыбнувшись, Аой снова поцеловал сосок, на этот раз высунув язык и лизнув самую вершину, – и пальцы Урухи запутались в темных волосах. - Чувствительное местечко, м? – прошептал Аой и подул туда, где только что провел языком. Он поднял взгляд на разрумянившееся лицо Урухи: тот закусил нижнюю губу и прикрыл глаза от удовольствия. Помнится, он как-то говорил, что соски – это его слабое место. Тогда Аой воспринял это как шутку, зато теперь, судя по тому, как Уруха дергался от его касаний, стало ясно, что это чистая правда. Не у одного Урухи получалось находить эрогенные зоны. В ответ Уруха только всхлипнул что-то невнятное, побуждая его продолжить, и Аой с радостью подчинился: снова опустил голову, нежно прикусил один сосок и немедля зализал его, молчаливо извиняясь, потом перешел к другому и приласкал так же, как и первый, уделив ему равное мучительно-неторопливое внимание. Поцелуи начали спускаться ниже, на плоский подрагивающий живот. Почему-то Аой почувствовал еще большее возбуждение, заметив эту слабую дрожь. Уруха тихо застонал, его окончательно повело, он отчаянно нуждался в прикосновениях Аоя. Нежно поцеловав Уруху прямо над пупком, Аой коснулся кожи кончиком языка и обвел кругом, а потом нырнул в ямку. - Уруха, - прошептал Аой, его выдох лаской прошелся по влажной коже. Внимательно наблюдая за реакцией Урухи, он повел языком ниже, остановился, чтобы поцеловать паховую складку, и на мгновение прижался щекой к внутренней поверхности бедра, подняв взгляд. Глаза Урухи все еще были закрыты, он зарылся пальцами теперь уже в собственные волосы и, похоже, полностью затерялся в своем наслаждении. И как же прекрасно было видеть, как Уруха теряет над собой контроль в его руках, как открыто показывает свои чувства… Аой провел пальцами по другому бедру Урухи, и тот, вздрогнув, схватил его за запястье. - По-моему, с меня уже достаточно издевательств, - задыхаясь, выдавил он. - Тебе напомнить, как ты себя вел? – проворковал Аой. – У меня был достойный учитель. Под умоляющим взглядом Урухи, который все еще держался за его запястье, Аой быстро утратил показное равнодушие. Повернув голову, он еще раз поцеловал бедро Урухи и выпрямился. - Как… как мы будем это?.. – Аой все еще нервничал по поводу предстоящего. Он был в курсе основного принципа – в общих чертах даже натуралы себе это представляли… и все-таки он волновался. – У меня презервативов нет… да ничего у меня нет. Только когда эти слова повисли в воздухе, Аой осознал, насколько же неготовыми они с Урухой пришли к этому – у них не было даже самого необходимого. Он не хотел причинять Урухе боль, но в то же время отдавал себе отчет, что не сможет остановиться на этом моменте и не взять его. Аой даже думать не хотел о том, что утолять разожженную общими усилиями страсть ему придется самому… Но ведь есть другие способы… Мысли Аоя оборвались, когда Уруха тоже сел и успокаивающе погладил большим запястьем вены на его запястье. А потом, усмехнувшись, слез с кровати и зашарил под ней. Наклонившись, Аой с удивлением и любопытством наблюдал за тем, как Уруха чуть ли не полностью залез под кровать. Затем раздался шорох, и Уруха извлек на свет божий какой-то пластиковый пакет. Сунув в него руку, Уруха вытащил полную горсть презервативов, которые триумфально высыпал на прикроватную тумбочку, и два тюбика смазки, а потом улыбнулся – довольно, но немного смущенно. - Ого, - Аой окинул взглядом горку, образовавшуюся на тумбочке, и вопросительно посмотрел на Уруху. Тот пожал плечами и забрался обратно на кровать. - Я сделал небольшую остановку на пути сюда… никогда не знаешь, когда они могут пригодиться, - Уруха старательно избегал его взгляда, и Аой не смог сдержать смеха. - Хорошо, что ты это все купил, а то что бы мы иначе делали? Улыбнувшись, Уруха улегся обратно на спину, обнимая Аоя, и они снова стали целоваться, медленно и томно. Кожа Урухи опять порозовела под изучающими ладонями Аоя, а потом Уруха одной рукой вслепую пошарил по тумбочке и протянул ему смазку. Аой взял ее, уговаривая себя, что здесь не о чем беспокоиться, все у него получится. Уруха терпеливо наблюдал за тем, как Аой открутил крышку и покрыл гелевой субстанцией три пальца. Шире раскинув ноги, Уруха повозился, чтобы ему было удобнее, а Аою было легче его подготовить. Прикусив губу, Аой прижал один палец ко входу, но Урухе пришлось двинуть бедрами, чтобы кончик пальца проник в него. Только после этого Аой немного расслабился, уверенность начала возвращаться к нему: он осторожно ввел палец максимально глубоко, и ощущение тугого жара внутри наполнило его предвкушением. Медленно вытянув палец почти до конца, Аой снова протолкнул его внутрь, и Уруха улыбнулся. - Я и так расслабился, Аой, не нужно надо мной трястись, давай еще один, - подбодрил он. Аой послушно добавил второй палец, а потом краска прилила к щекам Урухи, когда он скользнул внутрь еще и третьим. Он все еще мысленно поражался тому, что туда действительно может войти член, настолько необычным было зрелище того, как Уруха принимал три пальца сразу. Облизнувшись, Аой вытянул их, и тогда Уруха взял один презерватив из горки и зубами разорвал упаковку. Аой застонал при виде того, как Уруха одним ловким движением раскатал резинку по его члену. - Проведи по нему ладонью, - подсказал Уруха. Той же рукой, которой подготавливал его, Аой быстро провел по члену, нанося смазку поверх презерватива. А потом Уруха откинулся назад, чуть не хихикая от предвкушения, вцепился в подушку над своей головой и намекающе двинул бедрами. Глубоко, нервно вдохнув, Аой наклонился, приставил головку ко входу; Уруха, дотянувшись, одной рукой помог ему скользнуть внутрь… и оба задохнулись от ощущений: Аой – от обхватившего его тугого жара, а Уруха – от заполнившего его твердого члена. Но все перекрывала сама мысль о том, что Аой оказался внутри Урухи. Аой на мгновение замер, выдохнул, уткнувшись во влажную шею Урухи, и тот провел одной рукой по темным волосам, а другой успокаивающе погладил его по спине. - Уруха… боже… - Аой боялся даже пошевелиться, чтобы переполнявшие его чувства не разорвали его. Он ждал этого с тех пор, как они с Урухой впервые поцеловались. Спустя несколько мгновений он поднял голову и посмотрел на блестящее от испарины лицо Урухи – за последнюю минуту воздух в комнате словно раскалился, кожа стала влажной, хотя они почти ничего еще не сделали. - Ты так великолепен, когда волнуешься, - прошептал Уруха и тихо рассмеялся, когда Аой поцеловал его. Смех перешел в стон, когда Аой осмелился снова начать движение: он почти полностью вышел, а потом медленно толкнулся обратно. В таком же неторопливом ритме он и продолжил, и все равно наслаждение не давало дышать размеренно, заставляя задыхаться. Да еще и Уруха под ним выглядел невыносимо сексуально: его волосы были растрепанными, что всегда Аою нравилось, но в данный момент причина этого была крайне непристойной, и это зрелище возбуждало его безумно. Уруха, наверное, снова затерялся в своем удовольствии: он явно пытался не закрывать глаза и смотреть на Аоя, но веки неумолимо смыкались, и случайные стоны срывались с припухших губ. Его руки с силой сжимали плечи Аоя, иногда соскальзывая на предплечья, и Аой втайне радовался тому, что Уруха как гитарист коротко стриг ногти. В противном случае Аою пришлось бы щеголять царапинами по всей спине, плечам и рукам следующие несколько недель. Аой подхватил Уруху под бедро, чтобы входить еще глубже, и Уруха подался ему навстречу, снова вцепившись руками в подушку. Закрыв глаза, Аой откинул голову назад – невыносимое удовольствие нарастало, - а Уруха внезапно хрипло вскрикнул. - Сделай так снова, - простонал Уруха. – Еще… еще!.. И тут Аой понял, что произошло – он нашел точку, из-за которой секс между мужчинами приносил столько удовольствия. Ему хотелось, чтобы Урухе было хорошо, хотелось наслаждаться его криками, и потому Аой подтянул его повыше, подхватил под ягодицы, чтобы входить под тем же углом, – и Уруха снова сдавленно застонал, проведя ладонью по лбу. Аой ответил таким же стоном, грубо поцеловал Уруху в полуоткрытые губы и во время поцелуя почти полностью вышел из него, оставив внутри только головку, а потом медленно толкнулся обратно. Уруха выдохнул ему в рот, коснулся языком его языка и оторвался только для того, чтобы снова застонать. Аой отклонился назад, чтобы, не прекращая толчков, огладить низ живота Урухи. Но ему ненадолго позволили остаться в такой позе: Уруха схватил его за плечи, притянул обратно к себе и обхватил ногами за талию, страстно целуя припухшими губами шею Аоя. Тому оставалось только продолжать двигаться, вознося их обоих на пик наслаждения, к которому они так стремились, приближая момент абсолютного блаженства, возможного только вот так, в слиянии с чужим телом. Но Аой старался сохранять восхитительно неторопливый ритм, смакуя медленно нарастающее наслаждение. Тихие вскрики и стоны Урухи только разжигали желание; Аой не мог вспомнить, чтобы ему хоть с кем-нибудь было так же хорошо. Ладони Урухи, лежавшие на спине Аоя, тряслись от напряжения. Аой видел, что Уруха был уже совсем близок к финалу: его стоны стали почти беззвучными, тело дрожало, ноги стиснули талию Аоя, лицо раскраснелось, а глаза были крепко-крепко зажмурены. Аой погладил зажатый между их животами член Урухи, и любовник буквально впился пальцами в его спину. Не прекращая медленных толчков, Аой потер большим пальцем истекающую смазкой головку, хотя Уруха вполне мог обойтись и без этого – они оба уже вплотную подошли к краю. Невыносимо острые ощущения ослепляли, и внезапно Аой услышал прерывистый выдох Урухи: - Аой… Теплая жидкость брызнула ему на руку и на живот. Что-то невнятно пробормотав, Уруха зарылся лицом в шею Аоя и громко застонал, напрасно попытавшись заглушить этот звук. Зашипев, Аой так резко толкнулся, что Уруха поехал вверх по простыням, и после этого наконец кончил, вжавшись в тело Урухи до предела и полностью отпустив себя. Оргазм был неожиданно долгим. Ноги Урухи соскользнули с талии Аоя, но руки по-прежнему удерживали его за влажную шею. Аой глубоко вдохнул, пытаясь привести судорожное дыхание обратно в норму; он по-прежнему оставался внутри Урухи – отстраняться совершенно не хотелось. - Не могу… поверить. Мы только что… - все-таки случившееся было довольно шокирующим: мало того, что он запал на своего согруппника и друга, так у них к тому же только что был потрясающий секс. Он почувствовал, что Уруха улыбнулся, уткнувшись ему в шею: - Должен сказать, что ты - прекрасный любовник, – охрипшим голосом пробормотал он. Аой прерывисто рассмеялся и поцеловал его в лоб. Он лениво подумал, что в такого мужчину легко влюбиться. Мысль была странной, но не такой уж и невероятной. - А я должен сказать, что ты – прекрасный соблазнитель, – отозвался Аой и тихо застонал, все-таки отодвигаясь. Руки Урухи соскользнули с его спины, когда он вышел. Все мышцы еще были напряжены; Уруха правильно делал, что неподвижно лежал на постели с довольным видом. Его глаза снова были прикрыты, но теперь уже от изнеможения. Аой стянул с себя презерватив, завязал узлом и бросил на тумбочку: в зоне досягаемости не было мусорной корзины, а он не собирался сейчас куда-то тащиться, чтобы найти ее. Уруха, судя по всему, возражений не имел; он выключил лампу, и комната погрузилась в сумрак, разбавленный только светом полной луны, заглядывавшей в дом через окно. Вообще-то сейчас они должны были любоваться ею с берега озера… но Аой был рад, что они никуда не пошли. Очень рад. Вздохнув, Уруха слабо отпихнул подальше влажные простыни и накинул на себя и Аоя одеяло, в самом начале сбившееся к изножью кровати. Аой лег набок, и Уруха тут же перекатился поближе и прижался к нему. Аой уложил руку на его талию; их кожа все еще была немного влажной, и теперь воздух комнаты казался не приятно освежающим, а откровенно прохладным. Зная привычку Урухи натягивать одеяло до самого подбородка, Аой укрыл его, как тот привык. - Как мило, - сонно прошептал Уруха, закинув руку Аою за спину, так что они оказались в объятиях друг друга. Аой молча опустил голову и прижался к его губам в коротком поцелуе. Он был благодарен Урухе за эту близость… близость, вышедшую далеко за рамки дружбы. - Угу, - пробормотал он, тоже постепенно поддаваясь накатившей сонливости. - А самое хорошее… - зевок прервал Уруху на середине фразы, - что впереди у нас целая неделя. Глаза Аоя уже закрылись, но он все-таки улыбнулся сквозь легкую дремоту. Да, он определенно мог бы полюбить этого странного человека.