Until Tomorrow («До завтра»)

Со дня той их встречи прошло почти три недели, прежде чем все они собрались в репетиционной и снова взялись за работу. Впервые с момента создания группы они так надолго расстались с музыкой. Пока что они занимались рутинными делами, готовясь к началу репетиции: Кай готовил кофе, чтобы разбудить всех остальных, и когда начал разливать его по стеклянным чашкам, по комнате поплыл теплый уютный аромат; Уруха расслабленно сидел на своем стуле, закинув ноги на стол для переговоров, и проверял голосовые сообщения в своем мобильнике, оттуда слабо доносились голоса его родных, а он слушал и улыбался; Руки, расположившись где-то в уголке, просматривал пачку бумаг – Аой знал, что это были тексты к еще не написанным песням; Рейта стоял рядом с вокалистом, подпирая стенку и чуть ли не демонстративно скрестив руки на груди - с момента ссоры с Урухой вид побитого щенка не покидал его. И все же сегодня он выглядел еще более неловким и суетливым: он то сжимал, то разжимал ладони и бросал долгие взгляды на Руки, которые и подсказали Аою разгадку. Ему знакомо было такое состояние, такая нетерпеливость; так выглядит мужчина, которому долго не дают. Аой чуть не рассмеялся от комичности ситуации: Руки нашел прекрасный способ наказать Рейту за его обман. Что может быть лучше, чем лишить мужчину главной составляющей его жизни? Впрочем, Руки теперь тоже приходилось обходиться без секса – ну что ж, чем-то пришлось пожертвовать, чтобы Рейта выучил необходимые уроки. Но, хоть внешне все казалось вполне обычным – они были полностью поглощены своей повседневной репетиционной деятельностью – в атмосфере чувствовалось что-то непривычное. Наверное, вряд ли они в скором времени вернут прежние отношения, ведь между ними столькое изменилось. Судя по рассеянному взгляду Кая, и он не остался в стороне от этого ощущения – ожидая, пока кофе закончит капать в чашку, он внимательно рассматривал каждого из парней, особенно же тщательно – Рейту и Руки. На них он задержался на несколько секунд, прежде чем обернуться на Аоя. Тот только скованно пожал плечами, не представляя, как объяснить возникшую ситуацию. Не то чтобы он боялся, что Кай осудит их, нет – просто лидер все принимал слишком близко к сердцу, и Аой не хотел еще и на него сваливать их проблему. Она касалась только них самих, никак не Кая, так что не стоило его никуда втягивать. Все и так потихоньку рассасывалось само собой. Но Аой все равно сожалел о том, что Кая приходилось оставлять в неведении – ведь тот уже начинал испытывать беспокойство, уловив напряжение между ними, которого не было до их короткого отпуска. После третьего вопросительного взгляда на Аоя, который тут же как бы ненароком отвернулся, Кай наконец-то закончил разливать кофе и объявил, что все готово. Остальные, как обычно, встряхнулись от утренней дремы, оторвались от своих ленивых занятий и взяли себе по чашке, чтобы окончательно проснуться. Аою напиток достался вместе с очередным любопытным взглядом от Кая. Гитарист сразу же захватил и чашку Урухи, все еще неторопливо шествовавшего к столику, на котором, помимо кофе, разместились сливки, сахар, соломинки, салфетки, пластиковые ложки и бумажные стаканчики. Уруха по-прежнему смотрел только на телефон и стучал по кнопкам, постоянно издававшим надоедливое бибиканье. Аой улыбнулся, когда Уруха чуть не врезался в него – в последний момент он успел поднять голову, выдохнув, резко остановился, положил телефон в карман и тихо извинился. Аой только молча кивнул, мечтая чмокнуть Уруху в губы или хотя бы в щеку – это сонное выражение всегда оказывало на него такое действие. Аой влюбился в него с первого раза, когда они проснулись вместе. Впрочем, у совместной жизни было много преимуществ, и одно из них – что у них будет еще много возможностей для этого. Уруха взял у Аоя чашку и потянулся было к нему, видимо, разделяя идею с быстрым поцелуем, но все же удержался, вспомнив, что они не одни. Он отдернулся с легкой ухмылкой и дразняще посмотрел на Аоя, прежде чем отпить глоток кофе и вернуться на место. Аой пошел следом за ним и сел справа, в то время как Уруха устроился во главе стола. Остальные насыпали себе сахар, размешали его пластиковыми ложечками, негромко переговариваясь о чем-то, и только после этого расселись: Кай – прямо напротив Аоя, Рейта – рядом с Каем, а Руки – рядом с Аоем. Уруха всегда старался занять место либо во главе стола, либо рядом с Руки или Рейтой, так что такая рассадка была вполне обычной. Все отпили по глотку кофе, после чего Руки разложил на столе листки, которые недавно просматривал. Аой встал – он знал, что все еще некоторое время будут раскачиваться, - дошел до кофейного столика, взял два пакетика со сливками и две ложечки. На его вкус, кофе оказался слишком крепким – наверняка Кай сделал так намеренно, чтобы взбодрить всех. Сев обратно, он пустил один пакетик и ложечку по столу в сторону Урухи, и тот поймал их. Пока еще царила дремотная тишина, Аой успел влить сливки в кофе и помешать его. Наконец, Кай прочистил горло и начал их первое за несколько недель рабочее утро. - Как же хорошо вернуться к работе, - улыбнулся он. Руки даже ложечку поднял, подчеркивая важность того, что хотел сказать. - В кои-то веки, Кай, я согласен с тобой. Одобрительные возгласы раздались с разных концов стола – похоже, все действительно соскучились по работе. Они были типичными трудоголиками, всегда пытались порадовать фанатов, создавая самую лучшую музыку – песню за песней, без перерыва. А теперь у них только что закончился первый в истории их группы трехнедельный отпуск. - Да уж, если мы, - Уруха со смешком показал на себя и Руки, - рады вернуться в наше добровольное рабство, то Аой и Кай, должно быть, просто вне себя от счастья. - Даже не знаю, мой отдых был такой… расслабляющий, что, думаю, я не прочь буду как-нибудь его повторить, - Аой светло улыбнулся Урухе, намекая на их общий секрет. - Судя по маньячному огоньку в глазах Кай-куна, у него отдыха как будто и не было, - Руки усмехнулся, когда Кай в ответ раздраженно скривил губы. - Неудивительно, - Уруха улыбнулся поверх чашки. – Камеко сейчас живет с ним. - Что? – Руки неверяще фыркнул. – Уруха, ты же практически боготворишь эту кошку, как ты мог отдать ее Каю? - Ну, мы внезапно обнаружили, что у Аой-куна аллергия на кошек. Когда я впервые остался у него ночевать, то проснулся посреди ночи от непрерывного чихания и увидел, что Камеко свернулась клубочком рядом с Аоем. Так что я решил, что ей лучше пожить с кем-нибудь другим, и Кай был так добр, что взял ее – ведь он просто обожает кошек. Что и к лучшему, потому что, кроме него, отдать ее все равно было некому. - И все же я не понимаю, почему ты ее отдал – ты ведь мог просто переехать к Каю, если уж у Аоя она не прижилась. Даже если, - Руки проказливо улыбнулся, - вам с Аоем так понравились совместные ночи… ночевки, продолжающиеся уже два месяца, - быстро исправился он. Похоже, их четверка собиралась сохранить их отношения в тайне от Кая, не желая создавать еще больше проблем, чем уже было. Уруха только пожал плечами, выразительно покосившись на Аоя: они оба знали причину, по которой Уруха расстался со своей обожаемой Камеко, лишь бы быть рядом с Аоем. Казалось, на этом разговор заглох – но Аой знал, что Кай очень внимателен и умен, и мало что проходит мимо него незамеченным. Он вскинул бровь, услышав оговорку Руки, и задумчиво перевел взгляд с Аоя на Уруху. И вроде бы он сдержанно промолчал, но уголок его губ слегка дернулся, и на лице появилось нечитаемое выражение. - Урухе просто удобнее жить со мной. Я его подвожу на репетиции, мы хорошо ладим… так почему бы и нет? – Аой попытался ускользнуть из-под внимательного взгляда Кая, но тот был не так прост. - По-моему, Уруха планировал купить квартиру, прежде чем вы укатили отдыхать. По телефону он мне сказал, что нашел подходящий вариант и скорее всего остановится на нем. Что случилось с этими планами? - Просто мы с Аоем так деньги экономим, - вовремя вмешался Уруха. – Мы делим на двоих квартплату, расходы на питание, ну и все такое прочее. Так намного дешевле, чем покупать собственную квартиру, правда ведь? И кроме того, Кай-кун, Аой-тян – один из моих лучших друзей, так почему же мне нельзя жить с ним? Рейта, молчавший с самого своего прихода, только нервно наблюдал за разговором: ему по горло хватило ссоры по поводу своего поведения, он не хотел вмешиваться в еще одну. Но той так и не произошло: Кай покивал, как будто потеряв интерес к теме, и вернулся к текстам Руки и нотным листам, принесенным Рейтой. Когда Кай отвернулся от Урухи, тот закатил глаза и, заметив взгляд Аоя, одними губами произнес: «Мамочка Кай». Аой тихо хихикнул в ладонь, которой подпирал подбородок. После этого встреча пошла, как по накатанному: сперва обсудили предстоящие мероприятия и новые песни, потом взяли в руки инструменты и сыграли старую мелодию, разогреваясь и заново привыкая друг к другу, а затем взялись и за новую, сочиненную как раз перед болезнью Руки и связанным с этим отдыхом. После столь долгого перерыва они отлично порепетировали, много смеялись, особенно над кошкой Урухи, которая, по словам Кая, была такой же странной, как и ее предыдущий хозяин. Пила и ела она исключительно с лапы, спала только на животе Кая, и если Кай пытался передвинуться хотя бы на сантиметр, в отместку впивалась в него когтями. Хотя Уруха и пытался отрицать, что его кошка «странная», остальные его переспорили, и ему все-таки пришлось признать, что он каким-то образом испортил ее. После этого снова поднялась тема о том, что Уруха портит людей, и на этот раз уже Руки настаивал, что скоро Аой начнет говорить обрывками предложений и философствовать, бить машины и поджигать дома. Так и прошел их первый рабочий день, в шутках и поддразниваниях – к концу дня у них животы от смеха разболелись, и даже Рейта не остался в стороне… после недолгих колебаний, как будто Руки в любой момент мог повернуться и отвесить ему в наказание пощечину. Видимо, выговор от Руки и Урухи привел к желаемому эффекту: Рейта всеми силами пытался отчистить запятнанную репутацию. Только поздним вечером они решили, что пора заканчивать. Аой от всей души наслаждался началом плодотворной деятельности – не то чтобы борьба за сердце Урухи была не плодотворной, но труд на музыкальном поприще всегда приносил ему особое удовольствие. Даже когда приходилось напрягаться изо всех сил и надрываться на концертах и турах, а потом в режиме жутких дедлайнов записывать песни. Все уже закончили собираться и теперь прощались, тогда как Аой только-только успел аккуратно уложить инструмент в комнате, примыкающей к репетиционной. Когда он запирал дверь ключом Кая, мимо него прошел Уруха, ласково похлопав его по пояснице и прошептав прямо в ухо: - Жду в машине. Проследив за тем, как он исчез за дверью, Аой восхитился, как у Урухи всегда получалось поднять ему настроение. Одно его присутствие успокаивало Аоя, так что ему хотелось, чтобы Уруха всегда был рядом. Аой подождал, пока Руки с Рейтой не пошли на выход. При этом Руки приобнял Рейту за опущенные плечи и коротко, почти неощутимо поцеловал в щеку. Аой был рад этому, потому что всю репетицию Рейта выглядел таким жалким, виноватым и чуть ли не изнуренным, что даже Аою захотелось его утешить, несмотря на то, что совсем не он был жертвой в сложившейся ситуации. За последнюю неделю басист как минимум пять раз позвонил Урухе, чтобы извиниться; Аой замечал, как Уруха сидел за столом на кухне и спокойно разговаривал с ним по телефону. Рейта по-настоящему сожалел о том, что сделал. Уруха рассказал Аою, что при каждом звонке Рейта по десять раз извинялся и умолял Уруху не злиться на него, хотя Уруха постоянно заверял его, что злости уже и в помине нет, что он пытается жить дальше и Рейте надо поступить так же, что его извинения уже приняты и теперь нужно только время, чтобы все окончательно вернулось в норму. С Руки дело обстояло немного по-другому: они с Рейтой сейчас находились в отношениях, так что у них трудный период обещал затянуться. Однако, судя по всему, Руки начал потихоньку отходить, и Аой с радостью понял, что и для них свет в конце тоннеля уже близок. Когда Руки и Рейта вышли, быстро попрощавшись с Каем, который стоял рядом с дверью, Аой подумал, что лучше поторопиться, потому что Уруха был очень нетерпеливым и долго «ждать в машине» просто не стал бы. Но когда он в знак прощания положил Каю руку на плечо, тот опустил сверху свою ладонь, не давая уйти. Аой нахмурился, не понимая, в чем причина такого поведения. Впрочем, во взгляде Кая ясно читалось: «Не строй из себя дурачка, ты и сам прекрасно все знаешь». Итак, Аоя поймали на месте преступления; да он ведь и сам знал, что так и будет. Иногда ему казалось, что если бы Кай не стал музыкантом, то из него вышел бы отличный детектив: он замечал все, от изменения настроений в группе до пропажи шоколадных печений. Кстати, в тот раз Кай нашел виновного буквально за пару минут – Руки очень красноречиво отводил виноватый взгляд. Да и шарф он удачно уронил прямо около пропавших печений… - Кай… - начал Аой, готовясь к многочасовым оправданиям и объяснениям. Однако Кай только покачал головой, словно бы говоря, что подробности ему не нужны, его интересует другое. - Что бы ни происходило между вами четырьмя, меня это не волнует. Это ваша личная жизнь, и я не хочу в нее вмешиваться. Главное – не позволяйте ей встать между вами и группой, - Кай говорил так серьезно, что Аой не решился улыбнуться даже краешком губ, чтобы немного развеять тяжелое ощущение. - Ни за что. Все могло бы быть хуже, но теперь мы уже почти со всем справились. Кай, ты же знаешь, как мы преданны группе, так что нас ничто не сможет разлучить с the GazettE. Мы понимаем, что группа превыше всего, и я сейчас говорю за всех. Да ты и сам это знаешь лучше меня, Кай-кун, - искренне ответил Аой. Кивнув, Кай светло улыбнулся, так что на его щеках даже ямочки проявились, которыми он так гордился, и отпустил руку Аоя. - Конечно, знаю. Прости, глупо было спрашивать. Аой усмехнулся. - Да мы и сами идиоты, мы столькое могли разрушить… но the GazettE для нас важнее всего, мы никогда бы не оставили ее в угоду своим мелочным проблемам. - Хорошо, что вы так считаете, - тихо отозвался Кай, забирая ключи с раскрытой ладони Аоя. – А теперь иди, а то ты заставляешь слишком долго ждать себя, а ты знаешь, как он этого не любит. - Уже испытал на своей шкуре, - рассмеялся Аой. - И я пойду. Его кошка просто очаровательна – и даже немного похожа на него, как бы странно это ни звучало – так что я вряд ли уже смогу с ней расстаться. Аой улыбнулся, прекрасно понимая чувства Кая. *** - Дай еще одну, - пробормотал Уруха, не отрывая взгляда от блокнота у себя в руке. Ручка неподвижно зависла над белым листом, пока он дожидался исполнения своего приказа, неторопливо проглядывая написанное. Улыбнувшись, Аой одной рукой потянулся за требуемым – в другой у него лежали нотные листы. - По-моему, нам пора это прекращать, - прошептал он. Взяв красную клубничину, он заскользил ей по припухшей нижней губе Урухи, пока тот не открыл рот и не укусил сочную, свежую ягоду. - Мы уже давно взрослые, так что можем делать все, что захотим, - отсутствующе заметил Уруха. На его влажных от клубничного сока губах играла легкая улыбка, пока он дописывал что-то. Судя по этой улыбке, его что-то развеселило, но Аой, завороженный его ртом, не стал даже задумываться, что именно. - «Мы» взрослые, Уру-тян? Ты уверен… - Молчи! У меня в руках опасный предмет, Аой-тян, - усмехнулся Уруха, по-прежнему не глядя на Аоя. Тот съел еще пару ягодок из миски, стоявшей между ними, тщательно следя за тем, чтобы сок не попал на бумаги. Кай его убил бы за это. - Есть клубнику в постели – не лучшая идея. И вообще, мне интересно, почему ты так помешался на клубнике и шоколаде? – как бы ненароком заметил Аой. Уруха в ответ только тихо рассмеялся и прикусил кончик ручки, словно в раздумьях. - Намекну… прошлая ночь, - буквально промурлыкал Уруха и наконец-то посмотрел на Аоя. Несмотря на все усилия последнего, румянец все-таки залил его шею и лицо при одном только воспоминании. Но Аой раскраснелся вовсе не от смущения – перед его мысленным взглядом предстал Уруха, который страстно смотрел на него снизу вверх. Ручейки жидкого шоколада щекотали его живот, а Уруха жадно, мучительно медленно слизывал их, обводя языком пупок. Потом Уруха лег сбоку, осторожно растянул его пальцами и наконец скользнул в его тело… нет, Аоя нисколько не смущало это воспоминание, наоборот, это было одно из самых лучших ощущений в его жизни, несмотря на все его прежние треволнения и сомнения. Уруха низко, дразняще рассмеялся, и Аой тут же понял, что Уруха знает, что представил себе его любовник. Да и как Аой мог себе это не представить, когда Уруха так продуманно намекнул на их страстную, жаркую, бесстыдную ночь. - Э-э… ты снова оставил свою одежду на моем комоде. По-моему, мы договорились, что ты ее вешаешь в шкаф, - с запинкой произнес Аоя, оторвавшись от ироничного взгляда Урухи. Тот тихо фыркнул и игриво похлопал Аоя по ноге. - Я знал, что всегда могу доверить тебе порчу прекрасных моментов, - усмехнулся он. – И кстати, по-моему, мы договорились, что раз уж я живу здесь, то эта квартира столько же моя, сколько и твоя. - Это… я просто ненавижу, когда ты повсюду разбрасываешь свои вещи… Образ Урухи-горничной растаял навеки. Уруха совершенно не умел убираться, зато у него мастерски получалось сподвигнуть Аоя на уборку всей квартиры. В конце концов, Аой поверил, что когда Уруха говорил о том, чтобы стать его горничной, то просто злостно планировал заманить его в постель… впрочем, все остальные его действия преследовали ту же цель. И посмотрите, где Аой в итоге оказался - лежит в постели рядом с Урухой. Он просто молодец, что сумел такое провернуть. - Я только неделю назад переехал сюда на ПМЖ, а мы уже постоянно ссоримся. О да, это многое говорит о нашей совместимости, - раздраженно буркнул Уруха, закатив глаза и надув губы. Его ручка так и зависла неподвижно над блокнотом, когда Аой отвлек его своими придирками. - Ты же знаешь, что любишь меня, - пробормотал Аой и нежно поцеловал Уруху в щеку. - Кроме того, ссора – это отличный способ спустить пар… а еще – отличное стимулирующее средство… Уруха негромко рассмеялся и, обхватив Аоя за затылок, притянул к себе для еще одного короткого поцелуя. - По-моему, ты слишком много со мной общаешься, Аой-тян. Видишь, что я с людьми делаю? Мне стоит поскорее уйти от тебя, пока я не испортил тебя окончательно, - нарочито обеспокоенно сказал Уруха, но в его голосе звучала игривость. - Все нормально. Мне нравится, как ты меня портишь. «И гораздо больше, чем ты думаешь», - мысленно закончил он. Уруха мог портить и развращать Аоя так, как ему хотелось, тот только с радостью поддавался. Уруха подарил ему лучшие дни… и ночи в его жизни, попутно научив жить. От него Аой узнал то, чего самостоятельно никогда не постиг бы, а Уруха даже не сознавал этого. На губах Урухи появилась легкая улыбка, и веки дрогнули, опускаясь – все это было уже хорошо знакомо Аою, и он немедленно заподозрил, что его слова не на шутку завели Уруху. И он был прав: Уруха внезапно наклонился и поцеловал его взасос – никаких медленных ласк, нежных покусываний и облизываний, которыми он обожал осыпать любовника, только жесткое прикосновение губ к губам. Повернув голову, Уруха прижался еще сильнее, и Аой сам поразился вырвавшемуся у него гортанному стону. Хотя, пожалуй, ничего удивительного в этом не было: Аой смутно припоминал, как стонал, всхлипывал и извивался под Урухой этой ночью, буквально умоляя о большем… хотя бы о небольшой милости, если бы она привела к долгожданному облегчению. Он помнил, как царапал мокрую спину, рваными толчками приближаясь к слепящей грани, и на мгновение задумался, остались ли на коже Урухи следы ногтей. Если бы Уруха приподнял свою футболку, можно было бы разглядеть на его гладкой спине длинные алые царапины, свидетельство полной и безоговорочной капитуляции Аоя?.. Но когда Уруха навалился на него, прижимая к кровати и по-прежнему не разрывая поцелуй, теперь ставший более нежным – легкий намек на прикосновение языка и губ – мысли Аоя разлетелись в разные стороны. Тело вновь пронзило то звенящее, чувственное возбуждение, которое он испытывал только с Урухой. - Тогда дай мне испортить тебя еще сильнее, - жарко прошептал Уруха в ухо и дразняще потерся о него влажными губами, прежде чем скользнуть к щеке. Аой только свел брови, когда от рук Урухи, ласкающих его бедра, по телу пронеслась горячая волна. Любовник забрался ладонями под рубашку, провел по животу и груди, пальцы легонько пощекотали затвердевшие соски, и Аой только и мог, что обнять Уруху за плечи и снова сдаться. Сколько бы он ни пытался увернуться от того, чего Уруха, по его мнению, все же в полной мере был достоин, тот быстро переубеждал его – самым чувственным из способов. Уруха был самим воплощением чувственности, вокруг него всегда витала аура сексуальности, но решающим фактором стало то, что он оказался идеальным любовником, которым стоило восхищаться, постоянно ласкать и поклоняться в самом что ни на есть плотском смысле. Наверное, никому и в голову не могло прийти, что Уруха способен заставить любого буквально встать перед ним на колени. Уруха знал, как брать контроль в свои руки и как владеть чужим телом, чтобы от этого сносило крышу – так было с Аоем и в первый раз, и во второй, и в третий, и все за одну ночь – он снова и снова оказывался в раю. Теперь ему было трудно даже представить свою жизнь до Урухи, трудно представить, как он существовал без него, потому что Уруха стал для него самым необходимым, водой и воздухом. Никто и никогда не мог – да и не сможет уже никогда – подарить Аою такие ощущения, как сейчас, когда губы Урухи прижимались к его шее, когда они тесно обнимались, и нос забивал знакомый клубнично-ванильный аромат. И неважно было, Аой ли оказывал внимание прекрасному телу любовника, или Уруха играл на его теле, как на гитаре, заставляя петь и трепетать. Важно было только то, что они полностью погрузились друг в друга, обмениваясь молчаливыми признаниями, которые нельзя было выразить словами – только телом. - Ты меня любишь, - хрипло прошептал Уруха у ключицы, и Аой вздрогнул, когда чужой язык провел длинную влажную полосу до плеча. Там Уруха резко прикусил кожу, а потом поцеловал, словно бы подчеркивая свои слова. Светлые волосы соскользнули Аою на грудь и пощекотали ее, когда он погладил Уруху по спине, побуждая его продолжать. Он втянул в себя воздух: Уруха снова поднялся выше и начал целовать его лицо – Аой быстро закрыл глаза, когда нежные губы коснулись его век, потом скользнули на щеки. Все это время Аой вслепую водил пальцами по длинным царапинам, оставленным на коже Урухи в пылу страсти; и когда он открыл глаза и опустил взгляд, то действительно увидел алые полоски на прежде гладкой спине. - Я люблю тебя, - прошептал Аой, отзываясь на слова Урухи. Они не были вопросом и не нуждались в ответе, но Аою все же хотелось еще раз подтвердить то, что они и так оба знали. Аой снова ласково погладил раздраженную кожу, и Уруха тихо зашипел ему в ухо. Тогда Аой в молчаливом извинении поцеловал его в щеку. – Именно поэтому я хочу, чтобы ты жил здесь… со мной, - негромко произнес он, когда Уруха пока что еще осторожно подался бедрами к нему навстречу. – Даже если бы ты решил уехать, я бы тебя уже никогда не отпустил. Вот что ты со мной делаешь. Уруха улыбнулся ему в шею, потом снова прижался к губам, вовлекая в новый поцелуй, вздохнул и простонал, когда Аой провел руками до пояса свободных штанов, дразняще скользнул под него, а потом забрался под футболку. Но спустя несколько долгих мгновений, заполненных покусываниями губ, танцем языков, трением бедер, Аой заморгал и несильно оттолкнул от себя Уруху, уперевшись ладонями ему в плечи. - Что?.. – хрипло спросил Уруха. Его глаза затуманились, щеки раскраснелись от жара их тел. - В меня что-то… тычется… - начал Аой. Уруха усмехнулся и так покачал головой, как будто подумал, что Аой сошел с ума. - Аой, ты уже большой мальчик и, по-моему, должен знать, что может в тебя тыкаться. Аой закатил глазал и чуть приподнялся. - Я не про то, Уру, это что-то острое, постой, - Аой немного поерзал, и из-под его колена выкатилась ручка, которую еще совсем недавно он видел в руках у Урухи. Он с раздраженным вздохом уставился на маленького черного дьявола, прервавшего их на самом интересном месте – и тут внезапно понял, что наполовину лежит на чем-то, что острым углом упирается ему в бок. Пошарив там, он вытащил блокнот Урухи и с любопытством уставился на него, впервые увидев так близко – по темно-синей коже изящно вились белые буквы. Аой только собрался заглянуть внутрь, как Уруха выхватил блокнот у него из рук и отбросил в сторону. - Итак, на чем мы остановились? – мурлыкнул Уруха и наклонился вперед, чтобы снова поцеловать Аоя. Но тот только озорно улыбнулся и прижал палец к его губам, не дав совершить желаемое. - Я же вижу, когда меня пытаются отвлечь, - Аой с вызовом вскинул бровь и, убедившись, что Уруха не попытается поцеловать его и переключить внимание на что-то другое, отнял палец от его губ. - Эй, но это ведь ручка и блокнот отвлекли нас от того, чем мы занимались! Ложись, давай продолжим наше веселье, - лукаво предложил Уруха бархатным, до безумия соблазнительным голосом. Но Аой решил не дать себя одурачить, от него явно пытались что-то скрыть. Возможно, Уруха и был мастером шифровки, но Аой наконец-то подобрал ключик к его хитрой морзянке. Он только улыбнулся, когда Уруха подался вперед, чтобы поцеловать его, и быстро откатился в сторону. Так быстро, что хоть Уруха и предвидел его порыв и потянулся к блокноту, Аой успел первым. Так что Урухе оставалось только по-детски надуться и скрестить руки на груди, когда Аой победно воздел блокнот над головой. - Так что ты там писал весь вечер, Уру-кун? - Всего лишь мои мысли. Аой, это не твой блокнот, отдай. - Надеюсь, это не такой большой секрет, как в прошлый раз? Уруха только с предупреждением посмотрел на него, словно в любой момент собирался атаковать… и совсем не в любовном смысле. - Да брось ты, там ничего интересного, всего лишь мои мысли. Сомневаюсь, что ты готов к тому, чтобы залезть внутрь моей головы, психолог недоделанный. Так что отдай. - Ну, я только совсем чуть-чуть почитаю, - Аой приоткрыл блокнот и с игривой улыбкой заглянул внутрь. – Уверен, внутри твоей головы не может быть ничего такого уж ужасного, Уру-кун. - Каким же иногда ты бываешь несносным! Особенно в такие моменты, как сейчас, - негодующе фыркнул Уруха, когда Аой раскрыл блокнот уже шире, чтобы суметь прочитать написанное. – Надеюсь, то, что ты увидишь, напугает тебя до смерти. Уруха резко отвернулся, когда Аой с усмешкой полностью раскрыл блокнот, радуясь, что Уруха не решил атаковать его… или сделать еще что похуже. - Так вот как ты ко мне относишься! Ты предпочтешь какой-то глупый дневник тому, чтобы заняться со мной любовью! – Уруха привел последний довод, но это было бесполезно, потому что, несмотря на его надувшиеся губы и соблазнительно прикрытые глаза, Аой твердо вознамерился узнать, что же от него так пытаются скрыть. - Уруха, - усмехнулся Аой, пробегая глазами по первой попавшейся странице. Там было слишком личное, так что он тут же перевернул ее – не так уж его и терзало любопытство, кое-что, чем нельзя делиться с другими, всегда должно оставаться при себе, - ты хочешь, чтобы я обратил на тебя внимание? – Аой усмехнулся, когда Уруха недовольно заворчал и закатил глаза. – А что там у тебя тогда такое, чего я не должен видеть? Аой прекрасно знал, что одно напоминание о недостатках Урухи может или развеселить, или разозлить его – и сейчас ближе было именно к последнему – но Аою слишком нравилось видеть на щеках Урухи гневный румянец, чтобы остановиться сейчас. - Ну, прежде всего, ты копаешься в моих личных вещах… ты же ни разу не видел, чтобы я копался в твоих вещах, а? – Уруха раздраженно вздохнул, и Аой тихо рассмеялся. Его рука задержалась на странице с загнутым уголком – наверное, именно здесь писал Уруха, прежде чем они решили продолжить начатое предыдущей ночью. - М-м… интересно, что бы это могло быть? – задумался Аой вслух, спрятав улыбку за кожаным переплетом блокнота, чтобы окончательно довести Уруху. Похоже, это сработало, потому что Уруха фыркнул, и когда Аой выглянул из-за края, то встретил сердитый взгляд. Аой подумал, что должен наслаждаться весельем, пока может, потому что потом ему придется сполна за все заплатить. - Мудак, - пробормотал Уруха себе под нос, и Аой снова тихо рассмеялся. Он пробежался глазами по странице, и первая же строчка его поразила, хотя ничего удивительного для него в ней не должно было быть. Небрежными иероглифами там было выведено: «Цели Урухи». Ниже оказался целый список, в котором какие-то пункты были уже вычеркнуты. Аой расхохотался; он же и вправду думал, что Уруха шутил про свой «невидимый список целей». А тот не только не шутил, но и сделал его материальным. Аою пришлось потрясти головой и на секунду зажмуриться, потому что при виде пятой цели в списке на него накатила новая волна смеха: «Сдернуть с Рейты эту уродскую повязку». Эта строчка, естественно, вычеркнута еще не была. - Уруха… - чуть отдышавшись, окликнул Аой, - это, наверное, шутка какая-то? В очередной раз Уруха доказал, что он совершенно не от мира сего. Такое чудесное сочетание – идеальная красота и в то же время безумная… странность. Аой никогда еще не встречал никого, кто хотя бы отдаленно походил на этого мужчину, который сейчас с презрительным видом сидел на его постели. И Аой ни на кого бы его не променял, потому что с Урухой он еще ни разу не заскучал, с ним все было интересным, необычным… и совершенно идеальным. - Давай-давай, смейся, - пробормотал Уруха, казалось бы, равнодушно махнув рукой – но его тон говорил об обратном. И Аой снова рассмеялся, веселое настроение никак не желало отступать. Ухмыляясь и улыбаясь, он заполз чуть повыше на кровать, все еще сжимая блокнот в руке, обхватил Уруху за талию и притянул к себе, в конце концов опрокинув на себя неподатливое тело. - Уруха, я люблю тебя, так люблю, - повернувшись, Аой поцеловал Уруху, не переставая улыбаться. Уруха не ответил на поцелуй: похоже, его гордость не давала ему так быстро сдаться. - О да, очень похоже, - хмыкнул он. Руки он по-прежнему держал скрещенными на груди. - Ой, да перестань ты, Уру-кун, ты же и сам знаешь, что не так уж и зол. - Да неужели? – с вызовом бросил Уруха и еще отчетливее нахмурился, отворачиваясь. Аой только прижался лбом к его плечу, некрепко обнимая его за талию. - Я люблю тебя за то, какие чувства ты во мне вызываешь. Ты можешь заставить меня улыбаться, несмотря ни на что, - пробормотал Аой в рубашку Урухи. Такая тактика сработала, Уруха ощутимо расслабился и погладил Аоя по голове. - Черт, Аой-тян, ты прямо как щенок – милый, но непослушный. На тебя совершенно невозможно сердиться. - Это больше похоже на другого нашего общего знакомого, - с улыбкой заметил Аой. Подняв голову, он урвал еще один поцелуй от Урухи, сел ровно и снова открыл блокнот. Уруха, похоже, больше не сердился – то ли успокоился благодаря хитрой тактике Аоя, то ли понял, что все равно не сможет ничего сделать, как бы ни сверкал глазами и ни дулся, и смирился. Аой проглядел какие-то совершенно безумные пункты в списке: «Заставить Кая перестать меня откармливать», «Неделю не дразнить Руки», - эти цели были не зачеркнуты, а значит, так и остались для Урухи недостижимыми. Неторопливо дойдя до низа страницы, Аой обратил внимание на последнюю строчку… та была отчетливо выделена огромной красной точкой. Он даже не знал, удивиться или почувствовать себя польщенным – эта цель непосредственно касалась его. Аой вопросительно посмотрел на Уруху, который, видимо, точно знал, на чем именно он остановился, и потому смущенно, несмело улыбался, как будто его поймали на горячем. Аой снова перечитал предложение и мысленно вернулся к тому, их самому первому совместному завтраку, когда Уруха намекнул на свою невыполнимую цель. - Она была самой сложной для меня, - тихо признался Уруха. – Вот почему я выделил ее красной. Аой нежно улыбнулся, снова перечитав: «Завоевать сердце Аоя». Это точно была не шутка - Уруха не улыбался – и написано было, видимо, еще до пожара в его в квартире. Похоже, Аой раскопал еще один секрет, запрятанный в самой глубине таинственной души Урухи. - Уру… почему ты даже не намекнул мне? – мягко спросил Аой. Он опустил блокнот на колени, чтобы без помех видеть прекрасное лицо Урухи: тот прикусил нижнюю губу и отрешенно уставился на прикроватную тумбочку. - Потому что, Аой… - негромко рассмеялся Уруха, как будто его причины были совершенно очевидны. Аой и сам тут же понял, что задал глупый вопрос. Им через столькое пришлось пройти, чтобы оказаться там, где они находились сейчас. Уруха прекрасно понимал, как трудно им будет хотя бы попробовать стать ближе – из-за его тщательно выпестованных тайн и той мучительной неуверенности в себе, которой его наградил Рейта. Он все это понимал, так что даже не попытался приударить за Аоем, пока Аой сам не показал свой интерес к нему, - ты и сам знаешь, почему. Тогда я был полностью сломлен, а ты всегда казался таким недосягаемым… я не хотел даже и пробовать, потому что знал, что обязательно облажаюсь. Аой фыркнул: да, пожалуй, доля правды в этом была, но Уруха был таким упорным, что при желании мог добиться всего, чего угодно. Он все-таки достиг своей недостижимой цели, и Аой был ему безмерно за это благодарен, потому что теперь не мог представить своей жизни без него. - Дай-ка мне ту ручку, из-за которой так и не состоялся наш великолепный секс, - внезапно потребовал Аой. Уруха рассмеялся, но все же начал шарить по кровати. Найдя ручку возле одной из подушек, он с вопросительным взглядом протянул ее Аою. Тот взял ее, улыбнувшись Урухе, и медленно вычеркнул «недостижимую цель», потому что Уруха не просто завоевал его сердце, а полностью покорил его. Подняв взгляд, Аой увидел роскошный румянец на лице Урухи, поднимавшийся от самой шеи до щек. И Аой знал, что если прижать ладонь к коже, погладить ее кончиками пальцев или даже просто прикоснуться губами, то можно почувствовать восхитительное тепло от этого румянца. - Черт, - начал Уруха немного хриплым голосом и отвел взгляд, - почему ты делаешь это со мной? - Может, потому что ты делаешь то же самое со мной? – ласково прошептал Аой. Уруха издал тихий, смущенный смешок. - Похоже, в этом году удача как-то незаметно повернулась ко мне лицом, - после паузы пробормотал Уруха, снова подняв глаза. Он погладил Аоя по тыльной стороне руки – до боли милая привычка, которой он нечасто позволял себе потакать. Их жизни действительно радикально изменились всего за несколько месяцев, и это было странно. За такое короткое время Аой столько всего пережил, его закружил бешеный ураган, с которым только и можно было сравнить Уруху; даже для него самого это было невероятно, но вот – Уруха живым доказательством сидел рядом, поглаживал его по руке и нежно улыбался. Аой по-настоящему влюбился в Уруху… на полную катушку, и еще ни одна любовь не делала его таким счастливым, как эта, к человеку, который так внезапно ворвался в его жизнь и так восхитительно перевернул ее с ног на голову. - Ну да ладно. Все равно самое веселое уже позади… ты же знаешь, как только парочки съезжаются, все идет по накатанной – они друг друг надоедают, и все становится скучным. Если бы ты не отдал своего кота, у нас бы уже вообще все было кончено. - Ты о чем? – хихикнул Уруха, перескочил поближе к Аою и подхватил его под руку. - Ты что, совсем ничего не понимаешь в отношениях, Уруха? – преувеличенно серьезным голосом спросил Аой. Уруха подыграл, пожав в ответ плечами. - Наверное, нет… - Когда парочки заводят кота – ну, это то же самое, как сказать, что пора заводить детей, начинать стариться вместе и радоваться только совместному сидению перед телевизором. В общем, ничего хорошего из жизни с котом не выходит. Уруха, сидевший на коленях, рассмеялся и чмокнул Аоя в нос, отчего тот поморщился. - Ты что, ничему от меня так и не научился, Аой? Жизнь не обязательно должна идти по накатанному, люди просто так себя настраивают, думая, что со временем жизнь становится все скучнее, приземленнее, обычнее… и проще… и в какой-то момент превращается в откровенно унылую. Но я всегда говорил, что она вовсе не обязана быть такой, если ты сам этого не хочешь, - взгляд Урухи зажегся тем огнем, которого Аой так долго в нем не видел – с их самого первого поцелуя. Его глаза были полны жизни и энергии, присущих только ему. – Мы можем делать все, что хотим, вовсе не обязательно откладывать важное на потом. Самое главное – жить и никогда не оглядываться назад, я понял это за последние месяцы. Вовсе необязательно постоянно помнить о прошлом, бояться сделать что-то неправильно или испытать боль – надо просто сделать решительный шаг вперед. Понимаешь… конца нет, есть только начало, - Уруха ослепительно, во все зубы улыбнулся, как Аой любил больше всего. - А знаешь что? – спросил Аой, чувствуя, как невольно сам начинает расплываться в глупой, легкомысленной, довольной улыбке. – Ты полностью прав. Усмехнувшись, Уруха положил руки Аою на плечи и внимательно посмотрел ему в глаза. - Ну конечно, я прав, я же всегда прав… так ведь? Аой только шутливо закатил глаза и начал поглаживать запястья, лежавшие у него на плечах. - Раз ты всегда прав, Уру-тян… как нам жить дальше? - Хочу каждый день спать допоздна, чтобы меня не доставал ни Кай-кун, ни Руки с его воплями. Хочу, чтобы мне приносили завтрак в постель, а потом ублажали с ног до головы. Хочу бесконечные пенные ванны с кучей шоколада, клубники и вина. Хочу каждое лето ездить в наше тайное место, а каждую зиму – сидеть у камина на индийских ковриках, завернувшись в одеяло, и попивать горячий шоколад со взбитыми сливками и маршмэллоу. Хочу, невзирая на место и время, каждый день заниматься с тобой любовью как минимум раз по семь. Аой, не выдержав, рассмеялся. - А если мы будем в чопорном ресторане или… на концерте, или даже в парке? Там ведь мы не сможем предаться разврату, Уру-кун. - В каждом ресторане есть комнатка под названием «туалет», и, господи боже, ты хоть представляешь, сколько подсобок есть за кулисами каждого концертного зала? – серьезно ответил Уруха, но его глаза по-прежнему смеялись. - А как насчет парка? М-м? Будем трахаться на скамеечке на радость всем прохожим? Аою очень нравилось, что они были «на одной волне», он мог целую вечность болтать с Урухой ни о чем, и получать от этого удовольствие, да еще и смеяться, как одержимый. - Но в парках же есть туалеты? – внезапно спросил Уруха, и Аой фыркнул. - Так-так, это уже начинаются отговорки. Ты же сказал: «Невзирая на место и время», - а теперь выясняется, что разврат наш должен ограничиться только общественными туалетами. - А если по ночам… - И это тоже отговорка, - прервал его Аой. Уруха вздохнул, сдаваясь. - Ну ладно. Вычеркиваем парки. По-моему, мы сошлись на том, что несмотря ни на что, мы отныне и впредь будем получать от наших отношений только удовольствие? - Но ведь получается, что все-таки есть какие-то ограничения? – шутливо уточнил Аой. - Да нет же, - отрезал Уруха. – Мы будем день за днем жить нашими жизнями и делать только то, что захотим, и когда захотим… ну, за исключением того, что касается группы, - последнее Уруха прошептал быстро-быстро, как будто эти слова могли разрушить все их планы. Скорее всего, это единственное и могло стать для них помехой, но им необязательно было задумываться об этом именно сейчас. Ведь сам же Уруха и сказал, что они должны жить настоящим. - И когда нас потянет на какой-нибудь сумасшедший поступок, мы просто возьмем и сделаем, хорошо? И ты не пойдешь на попятный, Аой, а то я же тебя знаю. Тебе надо будет чуть подумерить свою практичность, если ты согласишься с моим планом. Обещаешь? - Обещаю, - поклялся Аой. Уруха, приподняв бровь, показал, что ждет от него более определенных слов, и Аой тяжело вздохнул. – Обещаю поумерить свою практичность и жить такой же жизнью, как ты. Уруха вознаградил его долгим чувственным поцелуем. - Вот это уже больше похоже на правду, - пробормотал Уруха, отстранившись. – Но ты забыл об одной очень важной вещи. - Какой? - Любить меня и всегда быть со мной искренним. То же самое я пообещаю и тебе. - Ты же знаешь, Уруха, я дам тебе все, что ты захочешь, пообещаю все, что угодно, не ожидая ничего в ответ. Но в этом, действительно, давай поклянемся друг другу вместе, - улыбнувшись, Аой зарылся лицом в шею Урухи. Светлые волосы легонько щекотнули щеку, и Уруха с нежностью обхватил Аоя за талию. - Клянусь, - прошептал Уруха и прижался щекой к виску Аоя. Тот подумал, что нет ничего лучше, чем эта близость, когда можно обнимать любимого человека, целовать его, прикасаться к нему, чувствовать его запах. Это ощущение было идеальным, и Аой мог только надеяться, что оно продлится как можно дольше. - Ну а теперь начнем жить по-настоящему, - прошептал Уруха в ухо Аою. - День за днем, пока смерть не разлучит нас? – тихо спросил Аой и прижался губами к шее Урухи. - Давай хотя бы до завтра… а там посмотрим. Аой улыбнулся, еще крепче обнимая Уруху. Теперь он искренне удивлялся тому, как мог любить кого-то, заботиться, думать о ком-то, кроме Урухи, сумасшедшего, прекрасного, полного жизни Урухи; как мог сомневаться в том, чтобы быть с ним? Только и осталось сказать одну простую фразу, которая подведет итог всему. Как они будут жить, с нетерпением ожидая наступления каждого нового дня и того, что он с собой принесет. Как они оказались там, где находятся сейчас. Как с этого момента дальше пойдут по жизни вместе, сколько бы судьба им ни отмерила времени… - До завтра.