Until Tomorrow («До завтра»)

- Готов? – спросил Аой, застегнув последний чемодан со своей одеждой. Из спальни раздался грязный мат, из чего Аой сделал вывод, что ответ отрицательный. Он стащил тяжелую сумку по лестнице и вышел вместе с ней на крыльцо. Прямо перед ним стояла машина с открытым багажником, где уже лежали остальные вещи, а также кое-какие мелочи, которые Уруха решил взять из этого дома, чтобы не покупать замену всему сгоревшему. Аой улыбнулся, вспомнив, что Уруха собрал еще и всю еду, насчет которой они шутили, что ее придется везти обратно, если к концу недели она не кончится. Им так и не удалось с ней справиться, так что пара пакетов с непортящимися продуктами, включая кучу оставшегося шоколада, лежала на заднем сидении. Аой даже задумался, как Урухе удается, будучи таким сладкоежкой, сохранять чистоту кожи, столь удачно доставшуюся ему от природы. Постояв немного на крыльце, он еще раз насладился видом, по которому – он уже знал – будет очень скучать в городе, развернулся и зашел в дом, чуть не столкнувшись с Урухой, тащившим свой чемодан. - Дай-ка я возьму, - предложил Аой, предупредительно подхватил тяжелую сумку - и почти тут же уронил ее на землю. – Ты что, кирпичей туда наложил? - Ха-ха, - язвительно усмехнулся Уруха. Он снова взялся за ручки чемодана, выволок его на крыльцо и спихнул со ступенек. – Я же говорил тебе, что возьму с собой кое-что нужное… пару дисков, туалетные принадлежности, ну и так, по мелочи. Уруха ссыпался по лестнице вслед за чемоданом. Аой попытался не рассмеяться при виде того, какую стратегию Уруха избрал для доставки вещей к машине. - Что-то я сомневаюсь, что тебе нужна такая гора фильмов: ты и так уже забил мою стенку дисками, прихваченными из твоей квартиры. Но я вполне уверен, что тебе не стоит так обращаться с этим чемоданом, если в нем есть хрупкие вещи, - сказал Аой, заранее зная, что его проигнорируют. Как он и ожидал, Уруха все-таки всеми правдами и неправдами допинал тяжеленный чемодан до машины. Погрузив его в багажник и с усилием захлопнув дверцу, он так устало прислонился к ней, как будто только что пробежал марафон. – Ну, зато размялся. Аой пожал плечами, и Уруха, измученно обернувшись, кинул на него раздраженный взгляд. - Иди ты в задницу, Аой, - выдохнул он. Аой удивленно приоткрыл рот, корча из себя оскорбленную невинность. - Уруха, это было грубо, - обиженно протянул он. Уруха только рассмеялся и показал ему язык. – Кроме того, Уру-тян, это же и так моя прерогатива. Ты ведь на мою задницу не покушаешься. Теперь пришла очередь Урухи изумляться. Впрочем, уже секунду спустя Аой в этом засомневался. - Ну теперь, сукин ты сын, береги свою задницу, она в опасности, - Уруха согнулся от смеха, увидев, как вытянулось лицо Аоя. - Э-э… ну, посмотрим, как у тебя это получится, - с запинкой пробормотал Аой, не зная, шутит Уруха или говорит всерьез. С ним никогда и ни в чем нельзя было быть уверенным. Аой даже отступил на шаг, когда Уруха оттолкнулся от машины и пошел к нему. Как Аой уже успел понять, Уруха в постели любил покомандовать – но он даже не представлял себе, что любовник захочет оказаться сверху в самом прямом смысле. Когда тот остановился прямо перед Аоем и смерил его взглядом, он нервно стиснул перила крыльца, оказавшиеся прямо за спиной. - Что, Аой-тян? Так боишься дать мне власть над собой? – вроде бы все так же насмешливо спросил Уруха, но в его голосе проскользнули серьезные нотки. Аой почувствовал, что должен ответить честно. - Ну, я просто думал… ведь у нас еще никогда так не было… - Аой пожал плечами. - Но это не значит, что никогда не будет, Аой-кун, - Уруха подошел еще ближе, вторгаясь в когда-то личное пространство Аоя. Теперь оно стало пространством, покоренным Урухой. – Меня даже как-то унижает, что ты так думал. Уруха собственническим жестом обхватил Аоя за талию и притянул к себе. - Почему? – недоуменно спросил Аой, когда Уруха своим телом прижал его к перилам. - Рано или поздно тебе придется уступить мне. Еще не сейчас – пока ты, скажем так, новичок – но когда-нибудь я точно покажу тебе, каково это, когда тебя медленно и глубоко трахают в коленно-локтевой, - прошептал Уруха прямо в ухо, и Аой вздрогнул, представив себе картинку. – Я же не женщина, Аой. Да, мне нравится, когда ты во мне, - Уруха провел рукой от живота Аоя до бедер. – Но и мне иногда хочется власти. Застонав, Аой обнял Уруху за талию, подавшись бедрами навстречу ладони, которая сейчас едва ощутимо касалась его паха. - Вся власть и так у тебя, - пробормотал Аой, прекрасно понимая, что Уруха намекал не просто на доминирующее поведение. Уруха негромко рассмеялся ему в ухо и прижал ладонь к медленно твердеющему члену. - Ты же знаешь, о чем я, Аой. А если даже и нет, то очень скоро узнаешь. - Это угроза? – Аой зашипел, когда Уруха сжал его сквозь джинсы – небольно, но ровно с такой силой, чтобы заставить его выгнуться. - Это обещание, - прошептал в ответ Уруха, нежно прикусил мочку уха и, отстранившись, неторопливо растянул губы в улыбке. – А теперь ты поможешь мне убедиться, что дом готов к нашему отъезду, или мне придется еще тебе поугрожать? Уруха говорил тихо, но непререкаемо, и Аой в который уж раз поразился, каким убедительным он мог быть, если хотел. Обычно Аою не нравилось, когда у него забирали контроль над ситуацией, но с Урухой это казалось естественным и не вызывало желания спорить. Словно бы они менялись ролями, думал Аой, проходя мимо Урухи в дом, чтобы проверить, весь ли свет в спальнях выключен и ничего ли не забыто. Теперь, по размышлении, ему казалось только правильным дать Урухе то, чего он хотел. В отличие от его бывших любовниц, у Урухи, как и у него самого, был член и самое что ни на есть мужское эго. Даже если Уруха привык разгуливать в коротких шортах, совершенно по-женски демонстрируя свои стройные ноги, даже если из них двоих Уруха казался более женственным, он по-прежнему оставался мужчиной. Аой знал, что рано или поздно раздвинет перед ним ноги. Теперь ему было чуть ли не стыдно за свои мысли о том, что Уруха всегда будет только снизу, хотя представлять член внутри себя по-прежнему было страшновато. Он и так еще не совсем привык заниматься сексом с мужчиной, и порой нервничал, а теперь, когда он понимал, что иногда ему придется быть снизу, он еще сильнее запереживал. Но нельзя было сказать, что ему этого вовсе не хотелось. Возможно, ему даже понравится. Должно быть в этом что-то приятное, ведь Уруха всегда с таким желанием ему отдавался. Его стоны, его движения в те моменты, когда они рано утром или поздно ночью занимались любовью, сами по себе были достаточным ответом. Нахлынувшие воспоминания ничуть не помогли избавиться от эрекции, а выезжать в таком виде как-то не хотелось, да и смущало это. Проходя к лестнице на второй этаж мимо Урухи, Аой сердито посмотрел на него, попытавшись ладонью прикрыть вздыбившуюся ширинку. Уруха только проказливо усмехнулся и жестом предложил ему продолжить путь. *** - Ну, вроде это было последнее… - грустно вздохнул Уруха, закрыв двердцу машины, и прислонился к ней спиной, глядя на возвышающийся впереди дом. Аой встал рядом и тоже посмотрел туда, где всего за несколько недель столькое произошло. В этом доме он впервые занялся любовью с тем мужчиной, который стоял сейчас бок о бок с ним. Здесь они осознали свои чувства, попытались разобраться в них и впервые сказали друг другу три заветных слова. Аой знал, что эти воспоминания навсегда стали частью этого дома, как и все, что происходило тут раньше. Детство, взросление Урухи… Теперь и сам Аой занимал здесь свой угол; а это лето он всегда будет вспоминать как одно из лучших, которые были в его жизни. Ласковый поцелуй в щеку вырвал Аоя из мыслей и, обернувшись, он встретился с внимательным взглядом Урухи. - Я решил, что следующим летом мы сюда обязательно вернемся, Аой-тян, - решительно прошептал он. Аой только и мог, что улыбнуться и погладить щеку Урухи. - Когда это ты начал принимать решения за нас двоих, Уру-тян? И как ты понял, что я только что подумал, как бы сюда вернуться следующим летом? Уруха положил свою ладонь поверх руки Аоя и пожал плечами, словно ответ был очевиден. - Я увидел это в твоих глазах. Ты любишь это место так же, как и я, что мне до боли знакомо. Я ведь влюбился в него еще в детстве. - А я люблю не просто сам дом, Уруха, но и все, что произошло в нем, и того, благодаря кому это стало возможным. Аой подался вперед и поцеловал Уруху. Отстранившись, он увидел, как тот медленно открыл глаза и привычно облизнул нижнюю губу, «наслаждаясь вкусом Аоя», как он сам однажды признался. - Самое лучшее объяснение. Аой улыбнулся Урухе, вынул ключи от автомобиля из кармана и перебросил их любовнику. Тот поймал их, и на этот раз Аой нисколько не беспокоился, пуская Уруху за руль. Если уж он доверял этому человеку свое тело и душу, то мог доверить и все остальное. Аою показалось, что обратный путь занял гораздо меньше времени. Ведь говорят же, что забираться на гору всегда тяжелее, чем спускаться с нее – пусть это было и странноватой аналогией для ситуации Урухи. Когда они въехали в город, снова погрузившись в привычные шум машин и духоту, Аой увидел, как Уруха судорожно вцепился в руль, и в его глазах заклубились мрачные мысли. Подтверждая подозрения Аоя о его настроении, Уруха прикусил нижнюю губу и начал теребить ее – это означало, что он тревожится или беспокоится о чем-то. - Эй, - негромко окликнул Аой и успокаивающе погладил Уруху по плечу – тот был до боли напряжен. – То, что мы вернулись домой, не значит, что ты должен тут же ринуться на амбразуру. Давай сперва зайдем в квартиру, разберем вещи, ты примешь классную ванну, и мы поужинаем. У тебя полно времени, Уру-кун. Аой наклонился, чтобы запечатлеть поцелуй на обнаженном плече Урухи, и снова откинулся на спинку сидения, не отрывая взгляда от словно бы оцепеневшей фигуры. - Я знаю, - только и пробормотал Уруха, прежде чем включить поворотник и свернуть на улицу, где находилась квартира Аоя. Припарковавшись у тротуара, где стояли и другие машины, Уруха вздохнул, и его руки соскользнули с руля на колени. – Прости, Аой, ты, наверное, уже думаешь, что я слишком слабый и нервный. Может, я дурак, что позволяю себе так из-за этого переживать, и мне надо перестать делать из мухи слона… - протянул он и покачал головой, словно бы недовольный самим собой. – Я считал себя сильным, но из-за какого-то парня мое сердце разбилось, а сам я сломался. Это о многом говорит. Уруха саркастически рассмеялся, но Аой даже не улыбнулся. - Уруха, твои переживания полностью оправданы. Конечно, можно сказать, что каждый день кого-то обманывают, причиняя такую же боль, и все как-то с этим справляются, но Рейта ведь был твоим первым! Наверняка он наобещал тебе звезд и луну с неба, а потом закрутил за твоей спиной с твоим же лучшим другом – и только спустя долгое время решил сказать об этом и дать тебе свободу, что с его стороны было оскорбительно и неправильно. Теперь вы все вместе играете в одной группе и видитесь каждый день; тебе приходится общаться с ним, хотя он даже не извинился за то, что сделал. По-моему, это достаточная причина для переживаний. Из-за этого все твои предыдущие отношения рушились, да и наши попали под угрозу. Так что я прошу, перестань себя винить и унижать. Мне нужен тот Уруха, с которым я когда-то познакомился на репетиции, который казался самым беззаботным человеком в мире, который просто фонтанировал странностями и плевать хотел на то, что другие могут подумать, который славился своими сумасшедшими идеями и взглядами. Мне не нужна та пустая оболочка, которая сейчас сидит передо мной. - Но в этом-то и проблема. Я так долго скрывался за этой маской, что теперь уж и не знаю, какой я на самом деле, - пробормотал Уруха. – Не такой уж я и беззаботный счастливчик, каким ты меня вообразил. - В тебе по-прежнему живет тот свет, Уруха, несмотря на твои сегодняшние чувства. Ты один из самых прекрасных людей, каких я знаю, и я имею в виду не только твою внешность, Уру. Ты каждый день проживаешь, как последний, и учишь меня жить так же; но я хочу увидеть тебя по-настоящему счастливым. Так что перестань винить себя: ты же и сам знаешь, что достоин много большего. - Аой… - прошептал Уруха, оглянувшись на него, и сглотнул. Аой ждал от него еще каких-то слов, но Уруха только сжал зубы, снова перевел взгляд вперед, завел машину и выехал с парковки. Аой неподдельно удивился. - Уруха, ты что делаешь? – еще недавно Аою казалось, что Уруха решил передохнуть и настроиться, прежде чем рваться на подвиги, но сейчас тот все сильнее удалялся от дома, направляясь по знакомому маршруту. - Лучше помолчи, Аой, а не то я утрачу и ту малую толику смелости, которая сейчас мною движет, - предупредил Уруха. Его взгляд не отрывался от дороги, и Аой, понимающе кивнув, вытащил из кармана телефон. - Может, позвоним? Уруха, даже не поворачиваясь, молча прижал телефон к колену Аоя. У того сердце заколотилось в груди от такого решительного жеста. Он быстро положил трубку обратно в карман, не собираясь спорить с Урухой, который, судя по всему, уже настроился на противостояние. Аой не хотел испортить тот, возможно, единственный момент, когда Уруха наконец набрался смелости сделать то, что нужно. И хотя Аоя немного беспокоила скорость, с которой они ехали, до квартиры Рейты они добрались благополучно – и даже на пять минут раньше, чем получилось бы без нарушения скоростного режима. Уруха припарковался, вылез из машины и направился к крыльцу. Аой засомневался, нужно ли поддержать любовника или лучше остаться снаружи и ни во что не вмешиваться, но Уруха, подойдя к стеклянным дверям, остановился и жестом пригласил его присоединиться. Тогда Аой выскочил из машины, запер ее и, дождавшись разрешения вахтера, вслед за Урухой вошел в здание. - Я хочу, чтобы ты был рядом, - коротко пояснил Уруха, пока они взбирались по длинным лестничным пролетам, даже не подумав воспользоваться удобным, но слишком медленным лифтом. Добравшись до двери Рейты, Уруха, не колеблясь, трижды постучал в нее. Аой только и мог, что стоять рядом; он не знал, что и думать, потому что, если поразмыслить, это была далеко не самая нормальная ситуация, в которой ему приходилось оказываться. Через пару мгновений они услышали, как Рейта спросил, кто там – или, точнее, крикнул, потому что его громкий голос донесся откуда-то из глубины квартиры. - Это Уруха, открывай, - откликнулся Уруха спокойно, не заикаясь и не запинаясь. В этот момент Аой искренне гордился им. Открыв дверь, Рейта высунул голову наружу и удивленно уставился на Аоя, стоящего прямо за заметно нервничавшим Урухой. Аой мимолетно подумал, что вообще-то не он тут должен нервничать, но не стал вмешиваться, чтобы Уруха не растерял с таким трудом обретенное мужество. - О, Аой, привет, - Рейта помахал ему рукой и повернулся к Урухе. – Я не знал, что вы вернулись. - Мы несколько дней назад сказали Руки, что возвращаемся, - напомнил Аой, и Рейта поверхностно улыбнулся ему, тут же снова повернувшись к Урухе – судя по виду басиста, он совершенно не понимал, что здесь происходит. Весь вид Урухи говорил, что он явился по делу, которое для Рейты пока что оставалось тайной. - М-м… ну, ребят, сейчас не самое лучшее время… может, вы завтра придете? Простите за то, что так вас выпроваживаю, но… может ваше дело немного подождать? – Рейта адресовал свои вопросы Урухе, который выглядел инициатором визита. - Прости, но нет, оно и так слишком долго ждало. Впусти нас, Рейта, - холодно потребовал Уруха, и Рейта отступил от двери. Сказать, что он был удивлен таким отношением – значит, ничего не сказать. - Х-хорошо… если это так важно, то… - Рейта сделал еще шаг назад и распахнул дверь, чтобы Уруха с Аоем могли пройти. Аой обратил внимание на внешний вид Рейты: свободные штаны, голый торс, растрепанные волосы, – как будто тот только что проснулся. Закрыв дверь, Рейта выжидающе посмотрел на Уруху: ему хотелось объяснений, почему друг так настойчиво рвался к нему. Аой заметил, что свет нигде не горел, но окна были не занавешены, так что в них свободно проникал солнечный свет. Рассматривая интерьер этой квартиры, очень отличающийся от его собственной, он остановился взглядом на копне черно-красных волос, торчавшей из-под одеяла на диване. «Вот черт», - пронеслось в голове Аоя. Кай сказал, что Руки поживет у Рейты, чтобы тот мог позаботиться о нем, но Аой не ожидал, что вокалист до сих пор будет здесь, ведь его выздоровление продвигалось семимильными шагами. И все же надо было это предвидеть. - Нам нужно поговорить, - сказал Уруха, все еще не заметив присутствия четвертого члена группы. Впрочем, он недолго оставался в неведении: Руки потянулся и сел, скинув с себя одеяло. Пригладив спутанные волосы, он посмотрел на троицу, выстроившуюся полукругом у входной двери, и нахмурился, пытаясь окончательно стряхнуть с себя дремоту. - Привет, ребята. А что это вы тут делаете? – спросил Руки. Его голос звучал точно так же, как и тогда, когда они с Аоем в последний раз разговаривали по телефону: немного хрипловато, но не настолько затрудненно, как было перед их с Урухой отъездом. - Руки… - поприветствовал Уруха, и Аой заметил, что тот был не на шутку удивлен. Да уж, сейчас было не самое лучшее время, чтобы вваливаться в квартиру Рейты с требованием поговорить. - Уру, только не начинай грузить меня, я только что проснулся, - Руки рассмеялся и снова провел рукой по волосам, пытаясь хоть как-то привести их в обычный вид. Он еще не заметил повисшее в воздухе напряжение, и Уруха выдавил из себя слабую улыбку. – Так что случилось, почему вы здесь? Уруха промолчал, словно бы тщательно взвешивая свои слова, прошел через комнату и присел перед Руки прямо на кофейный столик, чего Аой терпеть не мог, за редким исключением. Но Рейта не стал возражать – скорее всего, он ничего не сказал бы, даже если бы был против, потому что Уруха был явно не в том настроении, чтобы спорить по пустякам. Он шутливо взъерошил волосы Руки, и тот оттолкнул его руку, снова принявшись приглаживать растрепанную прическу. - Эй, я же просил тебя… - Мне нужно поговорить с Рейтой, - прервал его Уруха, и Руки озадаченно посмотрел на него. - Ладно… вам нужно остаться наедине? Тогда можете просто сказать мне, чтобы я выметался, - рассмеялся Руки, но под серьезным взглядом Урухи его смех медленно стих. Рейта с Аоем тоже зашли в гостиную, и Рейта подозрительно посмотрел на Уруху. - Да к чему все это, Уруха? Ты ведешь себя странно, - Руки недоуменно глянул на Рейту и снова перевел взгляд на Уруху. Что бы сейчас ни последовало, Аой знал, приятным это не будет ни для одного из их четверки. - Ну же, что случилось? - Забавно, что Рейта так ничего тебе и не сказал, - Уруха наконец-то определился с линией поведения и обернулся на Рейту, который стоял, скрестив руки, словно бы защищаясь. На его лице, не скрытом за повязкой, отражалось напряжение. - Не сказал мне что? Уруха, это все начинает напоминать какой-то дрянной ужастик. Что, есть какой-то секрет, о котором я должен узнать? - Ничего подобного, Руки, - пробормотал Рейта и умоляюще – но и с предупреждением – посмотрел на Уруху, который ответил не менее тяжелым взглядом. - Совсем ничего? – переспросил Руки, удивленно приподняв брови. – Вот теперь мне по-настоящему интересно. Аой почти посочувствовал Рейте, который продолжал безмолвно умолять Уруху не раскрывать их тайну. В какой-то мере это казалось жестоким, но ведь Рейта причинил Урухе сильную боль и даже не почесался, чтобы хоть как-то ее уменьшить, так почему теперь Уруху должно волновать, что Руки вот-вот узнает обо всем? Но Аой знал, что Уруха не такой, он никогда не сможет причинить боль тому, кого любит – а и Руки, и Рейту он по-настоящему любил. - Уруха. Если хочешь поговорить, давай не здесь, - выдавил Рейта сквозь стиснутые зубы. – Не время и не место. - Но мне подумалось, что Руки хотел бы знать… точнее, он заслуживает знать, потому что вряд ли правильно обманывать своих… «друзей». Аой наблюдал за разворачивающейся сценой с каким-то нездоровым интересом и в то же время с ужасом, потому что не хотел бурной ссоры, не хотел, чтобы кто-нибудь из них испытал такую же боль, как Уруха, ведь с этим потом тоже придется разбираться… Но он понимал, что через это нужно пройти, чтобы двигаться дальше, пусть даже сейчас им будет непросто. - Черт, да в чем дело-то? Я чувствую себя идиотом, потому что понятия не имею, о чем вы. Может, вы перестанете нести эту чушь и наконец скажете, что здесь происходит? – фыркнул Руки и требовательно посмотрел на Рейту, словно бы не в силах поверить, что тот скрыл от него что-то серьезное. - Ты же знаешь, что дорог мне, Руки? – пробормотал Уруха, и Руки небрежно дернул плечом. - Да, мы все дороги друг другу, Уру-кун, но… - И я никогда бы намеренно не причинил тебе боль, так что делаю это не из какой-то злой прихоти. Я просто хочу, чтобы ты кое-что знал. Руки тяжело вздохнул и посмотрел прямо в глаза Урухи. - Скажи это уже, а то я просто теряюсь в догадках. Судя по твоим словам, это что-то плохое, да? Уруха немного помолчал, тщательно выбирая слова. - Помнишь тот год, когда мы познакомились? – наконец спросил он. Казалось, в комнате даже воздух застыл от напряжения. - Да, конечно. Я прекрасно помню встречу с тобой - ненормальным, сумасшедшим Урухой. Ты раздражал меня до чертиков, хоть и был весьма мил. Уруха никак не отреагировал на этот сомнительный комплимент, и Аой присел на ручку кресла. Рейта по-прежнему стоял рядом и выглядел так, словно на его глазах сейчас происходила жуткая катастрофа – что по итогам этого разговора вполне могло стать правдой. Руки подался вперед, вконец заинтригованный. - Что ж, в тот год… мы с Рейтой… встречались, - медленно признался Уруха и глубоко вздохнул. Руки на мгновение застыл, обдумывая сказанное, и нахмурился. - Это правда? – спросил он, оглядываясь на Рейту. Он ждал, чтобы тот то ли подтвердил, то ли опроверг слова Урухи и сознался, что это просто тупая шутка – и тогда Рейта стыдливо отвернулся, что само по себе было достаточным ответом. Руки все равно неверяще затряс головой, но Аой видел, что тот уже все понял, просто не хотел признавать это. - Точнее, мы встречались много лет, еще до знакомства с тобой. - Этого не может быть, мы с Рейтой… - Руки остановился, от шеи его начал заливать румянец, и он, заикаясь, попытался продолжить. – Т-то есть… - Я знаю, что вы спали друг с другом, - спокойно подтвердил Уруха. – Не пытайся отрицать это, я знаю, что вы начали встречаться почти сразу же после нашего знакомства. Но я хотел, чтобы ты знал, что Рейта закрутил с тобой роман, еще не расставшись со мной. Руки ртом втянул в себя воздух и с болью посмотрел на Рейту, который упорно изучал узор на ковре. - Мы не просто спали друг с другом, - набросился Руки внезапно, как хлыстом ударил. Опасения Аоя начали оправдываться. - Ру… успокойся… - неуверенно пробормотал Рейта. - Чтоб тебя, Рей, вот даже не проси меня сейчас успокоиться, - как выплюнул Руки. – Что это за дерьмо? Ты трахался и со мной, и с Урухой? Рейта, какого хрена ты это делал? Если вы с Урухой были вместе, почему ты просто мне об этом не сказал? Я бы отвалил от тебя сразу же, - Руки чуть ли не с отвращением смотрел на резко съежившегося Рейту. Тот выглядел как побитый щенок и, судя по всему, судорожно искал хоть какой-нибудь выход. Аой провел рукой по лбу, мечтая оказаться как можно дальше от разгоравшегося скандала. – Так значит, это правда? Сначала я не поверил, думал, что это ваши тупые шуточки, но судя по твоему виноватому взгляду, все так и было. Да ты настоящий ублюдок! Покачав головой, Руки привстал, видимо, собираясь уйти, но Уруха схватил его за руку и заставил сесть обратно. Руки спрятал глаза, пытаясь скрыть свои эмоции. - Гребаный ублюдок, - глухо повторил он и злым, тяжелым взглядом посмотрел на Рейту. - Рейта, ты действительно гребаный ублюдок, - Уруха тоже повернулся к Рейте, и теперь на того смотрели двое разгневанных мужчин. Он чувствовал себя настоящим ничтожеством, Аой видел это по его опущенным плечам и по тому, как он пытался спрятать лицо за волосами. – Я хочу сказать тебе большое спасибо за то, что ты так внезапно ушел от меня после того, как за моей спиной замутил… с моим же лучшим другом. Ты хоть понимаешь, что сделал со мной? - Уруха… Уруха тяжело посмотрел на Рейту, требуя продолжать. - Что, Рейта? Интересно, что же ты хочешь мне сказать… моя задница подсказывает мне, что вряд ли это извинения, нет-нет, ты же слишком хорош, чтобы извиняться! - никогда еще Уруха так не расходился, Аою даже странно было видеть его таким жестоким. Странно – и немного пугающе. – Даже перед тем, кому ты говорил, что любишь и будешь любить, несмотря ни на что – а как только мимо тебя прошел Руки, бросился за ним, как какой-то кобель. Нет, по-моему, ты все-таки не понимаешь, что заставил меня пережить. Я чувствовал себя побрякушкой, отброшенной за ненадобностью, и знаешь что? Все отношения, которые были у меня после, рвались, потому что я боялся хоть кого-нибудь подпустить ближе к себе, только чтобы не испытать ту же боль, что когда-то причинил мне ты. От меня уходили раз за разом, и я удивляюсь, как это у меня до сих пор сохранилось хоть немного достоинства. Но что злит меня больше всего, так это то, что ты не нашел смелости даже сказать мне, что просишь прощения. Ты не смог сесть рядом со мной и поговорить, чтобы расстаться по-человечески, вместо того, чтобы изменять мне! Руки выглядел пораженным такой пламенной речью, но молчал, потому что явно не знал, что сказать. Все-таки происходящее стало для него полной неожиданностью. - Уруха, я любил тебя… - тихо пробормотал Рейта, и Уруха саркастически хохотнул. - Если бы ты любил меня, то расстался бы со мной до того, как решил трахнуть моего лучшего друга, и избавил бы меня от этой боли. Теперь эти любовные обещания не значат для меня ничего, Рейта. Я каждый чертов день думал о тебе и том, что ты сделал, я застрял в этих мыслях и не мог жить полной жизнью. Из-за тебя. - Уруха, ты просто послушай меня, - попросил Рейта. Уруха посмотрел на него с таким холодом, что Рейте пришлось отвернуться. – Я не смог расстаться с тобой, когда начал встречаться с Руки потому… потому что… слишком сильно любил тебя. Я любил вас обоих. Я не знал, что делать. - Даже не смей оправдываться! Ты же взрослый мальчик, ты уже должен понимать, что если встречаешься со мной, то не можешь спать ни с кем больше, а если уж влюбился в Руки, то следует сначала расстаться со мной. Либо у тебя один любимый, либо ни одного – только так, и никак иначе. - Уруха… прости меня, я искренне извиняюсь. Я никогда не хотел причинять тебе боль. Боже, я так сожалею. Если мне снова и снова придется извиняться перед тобой, я буду, только не надо меня ненавидеть. Ты всегда был мне очень дорог, Уру-кун, - Рейта, казалось, вот-вот должен был сломаться, и снова Аой разрывался между сочувствием к нему и желанием подбодрить Уруху в этот непростой для него момент, пока он боролся за самого себя. - Знаешь, сейчас, когда я слышу от тебя эти слова, слова, которые ты должен был сказать много лет назад, они значат для меня гораздо меньше, чем я ожидал. Мне все еще больно, Рейта, и я сомневаюсь, что ты когда-либо сможешь это исправить, - Уруха сделал глубокий вдох, его защита начала проминаться. Рейта смотрел раненым зверем и явно не знал, что делать. - Я понимал, что причиню тебе боль, я полный дурак, который действовал с полным пониманием этого… но я действительно любил тебя, Уруха, поэтому в конце концов и ушел. Я не хотел причинять тебе еще больше боли. - И все-таки ты ушел недостаточно быстро, - безжалостно напомнил Уруха, снова загоняя Рейту в тупик. - Могу я хоть как-нибудь вернуть твою дружбу? Сделать хоть что-то, чтобы ты перестал меня ненавидеть? – прошептал Рейта. Уруха снова вздохнул и покачал головой. - Рейта, во мне нет ненависти. Я ужасно зол на тебя. У тебя всегда была моя дружба, как бы ты ею ни злоупотреблял. Мне пришлось быть рядом с тобой и Руки, наблюдать за вами с мыслями о том, что сам я недостоин твоего драгоценного времени, и все равно ты не переставал быть моим другом. Но от этого то, что ты сделал, не становится ни чуточку лучше. - Я это понимаю и прошу прощения, - пробормотал Рейта. - И Руки тоже не заслуживает, чтобы ему лгали. Я не хочу видеть в его глазах ту же боль, что и у меня. Взгляд Рейты метнулся к мрачному лицу Руки – тот выглядел таким виноватым, словно он был причиной прозошедшего. Уруха уловил этот настрой и тут же ободряюще положил ладонь на колено Руки. - Руки, тут нет твоей вины, ты же не знал. - Но он бросил тебя из-за меня, - тихо отозвался Руки. – Это из-за меня все вышло именно так. - Не льсти себе, - легко улыбнулся Уруха – впервые за эту встречу он проявил хоть какое-то сочувствие. – Ты же понятия не имел, что Рейта встречался со мной. Если бы это было не так, уж поверь мне, на тебя бы сейчас тоже обрушилась вся мощь моего гнева. А так… мы с тобой оба потерпевшие. Если в чувстве вины Рейты Аой еще сомневался, то Руки точно похоронил себя под грузом вины и стыда. - Я могу лишь сказать, что тогда был идиотом и слепцом. Да и оставался им по сей день, потому что притворялся, что все в порядке и что ты мне запросто все простил. Я закрыл на все глаза, - Рейта тяжело вздохнул. - Да и я недалеко от тебя ушел, - согласился Уруха. Он имел в виду то, как долгие годы держал свои тайны и боль под замком, притворяясь, что все нормально. Видимо, их с Рейтой беспокойство и переживания были все-таки взаимными. - Я всегда мучился из-за того, как поступил с тобой, Уру-кун, - признался Рейта. – И чувствовал себя настоящим мудаком. - Ты и есть мудак, - заявил Руки. Да уж, он всегда был самым прямолинейным из них. - Так точно, мудак, - поправился Рейта. – Но я просто не знал, как подойти к тебе и сказать, что хочу извиниться. Наверное, сейчас, чтобы вымолить твое прощение, если оно еще возможно, мне нужно встать перед тобой на колени. - Это будет только началом, - согласился Уруха. Рейта, наверное, на мговение подумал, что ему и вправду сейчас придется рухнуть на колени и умолять о прощении, но Уруха вовремя покачал головой. - Знаешь, я никогда не был тебя достоин, Уру-кун. Ты всегда был таким ярким, таким прекрасным. Когда я сказал тебе, что между нами все кончено, потому что я нашел того, кто больше мне подходит – ведь мне нужен кто-то более зрелый и взрослый… я был не до конца честен. Я любил Руки, но и тебя любил, а ты… ты, Уруха, был таким полным жизни. Я сомневался, что смогу соответствовать тебе. В какой-то мере ты… был слишком хорош для меня. Твоя личность казалась такой ошеломляющей, такой чудесной, но это было не мое… Руки подходил мне лучше. Он уравновешивал меня, тогда как ты превосходил меня по всем параметрам. После признания Рейты комната ненадолго погрузилась в молчание, и Аой увидел, как в глазах Урухи начала собираться влага – чего тот просто терпеть не мог и до конца пытался сдерживать себя. Уруха глубоко вздохнул и попытался проморгаться от слез, которые вот-вот угрожали пролиться. - Спасибо, - прошептал он. Наконец-то Уруха получил нужное ему объяснение и понял, почему Рейта ушел от него. Не потому, что с ним было что-то не так, а потому, что они с Рейтой были слишком разные, не подходили друг другу – ну, по крайней мере, не так, как Рейте подходил Руки. Вина Рейты от этого меньше не стала, но прозвучавшее извинение позволило начать строить что-то новое на том месте, где долгие годы была одна лишь пустота. Позволило начать исцелять разбитые чувства и сердца. Казалось, все в комнате наконец-то глубоко вдохнули, когда напряжение начало медленно испаряться. Внезапно Рейта повернулся к Аою, как будто только что заметив, что тот тоже здесь и слушает их разговор с самого начала. - А ты почему здесь? – неторопливо спросил Рейта. - Только не говори мне, что в то время ты тоже спал с кем-то из них, - шутливо попросил Руки. Аой вопросительно посмотрел на Уруху – ему казалось неправильным вступать в явно не свой разговор. - Он стал той причиной, по которой я это сделал, - уверенно заявил Уруха. В его глазах по-прежнему стояла пара слезинок. – Если бы не он, я бы никогда не набрался смелости поговорить с вами. Он все-таки достучался до меня, за что я бесконечно ему благодарен. Уруха не сказал ничего лишнего, и в то же время его ответ был вполне достаточен. - Руки, - тихо начал Рейта. Руки вздохнул и нерешительно посмотрел ему в глаза. – Пожалуйста, прости меня за то, что я и тебе лгал. Я люблю тебя, Ру, и хочу, чтобы ты это знал. Малыш, ради тебя я сделаю все, что угодно, - пробормотал Рейта, и Руки сглотнул, опустив взгляд на свои ладони, сцепленные на коленях. – Я не хочу, чтобы ты злился на меня… - И все же я зол на тебя, Рейта, - сказал Руки, не глядя ему в глаза. – У меня не было никакого права спать с тобой, пока ты встречался с Урухой, но я поверил тебе, когда ты признался мне в любви. И хотя теперь ты не с Урухой, а со мной, это не отменяет того факта, что ты так много скрывал от меня. Я начинаю сомневаться в наших отношениях, - после этих слов Рейта совсем упал духом, но Руки продолжил: - Но ты всегда заботился обо мне и всегда был рядом, несмотря ни на что. И, что еще более важно, я люблю тебя. - Но я все же ублюдок? - тихо спросил Рейта. Волосы все еще частично закрывали его лицо, словно бы защищая от тех двух мужчин, которые внезапно обратились против него. В его голосе звучала неуверенность – и было от чего. - Да, - Уруха и Руки ответили в унисон, и Аой рассмеялся: он предвидел, что так и будет. - Как ты вообще можешь сомневаться в этом? Ты самый большой ублюдок из тех, что я знаю, Рейта-кун, хуже всех остальных ублюдков вместе взятых. Тебе придется хорошенько потрудится, чтобы снова заслужить мое доверие и теплое отношение. Так что даже не мечтай о том, что все неприятности уже позади. Ты глубоко ранил меня, Рейта, - сказал Уруха, и Руки согласно кивнул. - Мы еще поговорим с тобой наедине, Рей, если хочешь остаться со мной, - добавил он. – Я все еще не могу поверить, что ты даже не подумал рассказать мне. С твоей стороны это было жестоко по отношению к нам обоим. Я всецело принадлежу тебе, и хотя мне больно от того, что ты так предал мое доверие, я не смогу уйти от тебя. Но если ты еще хоть раз солжешь мне, это будет последнее, что ты вообще сможешь мне сказать. - Ру-кун, я клянусь, что мои отношения с Урухой – это единственное, что я скрыл от тебя. Я люблю тебя, и ты никогда от меня не услышишь ни единого лживого слова. Я сделаю все, что угодно, лишь бы вы с Урухой не начали ненавидеть меня, потому что вы дороги мне больше всего на свете. Вы оба плакали из-за меня, так что теперь я чувствую себя худшим человеком на свете… - судя по всему, Рейта полностью подчинился их решениям. Хотя что он еще мог сделать в этой ситуации? – Я никогда и не думал, что из-за меня у тебя будет столько проблем, Уру-кун. Я хочу видеть тебя счастливым… - Рейта чуть ли не с благодарностью посмотрел на Аоя. – Я рад, что ты нашел того, кем бы я никогда не смог для тебя стать. Аой признательно кивнул; он радовался, что по ходу разговора они не поубивали друг друга, и с восторгом ждал, что Уруха, сбросив с плеч тяжкий груз, откроется перед ним еще больше. Не то чтобы его боль полностью исчезла, нет, на то чтобы ее исцелить, потребуется время, и Рейте придется приложить немало усилий, чтобы его друг и бойфренд снова поверили ему – но гнетущая атмосфера в команте уже рассеялась, и свежий воздух разбавил царившее в ней напряжение. - Ты не самый плохой человек в мире, Рейта, - сердито буркнул Уруха. – Ты просто… просто не умеешь находить с людьми общий язык. Впрочем, кто бы говорил… Но ты мог хотя бы включить свою голову и подумать о том, что сделал со мной. Однако здравый смысл никогда не был тебе свойственен. В юности ты был настоящим панк-рокером, который, не раздумывая, бросается из крайности в крайность… да и сейчас недалеко от этого ушел. - Я знаю, что заслужил любое прозвище, которым вы наградите меня, - тихо и грустно рассмеялся Рейта. - Ты чертовски прав, - с легким намеком на веселье ответил Уруха, хотя улыбки на его лице так и не появилось. – И не удивляйся, если теперь будешь куда чаще ощущать на себе мое раздражение. У меня уйдет время на то, чтобы простить тебя, потому что спустя все эти годы моего молчания, думаю, тебя не затруднит немного подождать моего прощения. - Все будет, как ты скажешь. Я буду стараться, чтобы вернуть твои доверие и доброту, Уру-кун… и твои, Руки-кун… Пожалуй, с сегодняшнего дня я буду спать на диване. - А может, мне просто вернуться в свою квартиру и забить на тебя на пару-другую недель? – пожал плечами Руки. Рейту как будто ранили в самое сердце. Аой начал искренне сочувствовать парню, которого буквально запинали двое его любовников, бывший и настоящий. Но такова уж цена за то, что спишь одновременно с двумя людьми: как говорится, за двумя зайцами погонишься – ни одного не поймаешь. Аой мысленно взял на заметку никогда не доводить Уруху до такого состояния, как сейчас - просто чтобы его не порвали, как Тузик грелку. – Но… - Руки так тяжело вздохнул, словно ему было неприятно это говорить, - в отличие от тебя, мне дороги наши отношения… - И мне они дороги! – с жаром возразил Рейта, но Руки поднял ладонь, призывая к тишине, и одарил его сердитым взглядом, чтобы он больше не смел прерывать чужую речь. - По-моему, ты сейчас не в том положении, чтобы возражать хоть кому-нибудь в этой комнате, Рей-кун. Итак, как я сказал, мне дороги наши отношения, так что я не буду игнорировать тебя или прекращать всякое общение с тобой. Благодаря тебе мой голос почти восстановился, но так как я уже способен жить без посторонней помощи, я вернусь к себе… правда, дверь запирать от тебя не буду, - медленно закончил Руки. – Со мной ты всегда вел себя идеально, хоть и был немного рассеян, но за это я не могу тебя винить. В комнате повисло недолгое молчание. Все обдумывали то, что только что произошло, и новые «правила игры», если можно так выразиться. Игры, в которой Рейта должен был вернуть доверие и дружбу Руки и Урухи. Теперь почти все члены группы были вовлечены в проблемы друг друга. Но Аой ничуть не жалел, что Кай не стал пятым углом в их и без того запутанной геометрической фигуре. Хорошо хоть, после этого разговора их с Урухой отношения должны были ускоренными темпами пойти на лад, потому что Уруха лицом к лицу встретился со своими демонами, наголову разбил их и обрел уверенность в том, что сможет справиться с любой болью, которую ему могут причинить. - Как-то все это странно, - заметил Аой, и тихий согласный шепот пробежался по комнате. Уруха сидел на кофейном столике, Руки – на диване, перенервничавший Рейта стоял рядом с ними, а Аой примостился на подлокотнике кресла немного в стороне от этого трио. - А вы помните, что Кай вообще-то установил запрет на отношения в группе? – внезапно спросил Аой, мысленно вернувшись к тем дням, когда их группа только становилась и Кай, дурачась, просил их соблюдать новые правила. - По-моему, он говорил это в шутку, - рассеянно проронил Руки и заботливо убрал с брюк какую-то нитку, неотрывно глядя на Рейту. Под этим настойчивым взглядом тот начал беспокойно переминаться с ноги на ногу. - Хорошо бы… а не то у нас выйдет конфуз, - пробормотал Аой. Уруха с насмешливым согласием приподнял брови.