Возвращение блудного братца

«Спящий режим завершён. Все системы активированы». Меттатон открыл глаза. Первое, что он заметил, — запах чего-то сладкого. Он приподнял голову и увидел на столике рядом с собой кусок свежеиспечённого пирога. По другую сторону столика сидел Манекен. — Доброе утро, Метти. Я тут среди ночи вдруг осознал, что ты ради меня оторвал от дел короля и королеву. И… тешу себя надеждой, что ты… не ради всех так делаешь. В общем, я понял, насколько это была важная вещь… И решил сделать тебе приятное. Да, да, вот это испёк я. — И давно ты у нас умеешь готовить? — добродушно усмехнулся Меттатон, вставая с постели. — Если честно, я никогда и не умел. Я тут… в два часа ночи… нашёл на твоём сайте одно кулинарное шоу… и, в общем, по рецепту. Напстаблука я уже угостил. — Весьма польщён, — решив не откладывать, робот откусил кусочек. — Хм, довольно неплохо для первого раза. Только в следующий раз клади чуть меньше сахара и чуть больше ванили. Самую малость. Но серьёзно, мне очень приятно. — Ну… Просто я не совсем по рецепту сделал… Ты там так яйца для теста подбрасывал… Это выглядело необыкновенно, но я решил, что не смогу повторить, и не стал. — Это чисто для развлечения зрителей, это не часть рецепта, — рассмеялся Меттатон. — Спасибо, что не попробовал, а то пришлось бы это по всей кухне отскребать. Надеюсь, что не вся публика так прямо всё воспринимает, а то представляю, виной скольких кухонных погромов я стал. Хотя… вроде жалоб на канал никто не присылал. В комнату робко просочился Напстаблук. — Вы же оба свободны сегодня? — братья закивали. — В таком случае… Может… Вы бы согласились на прогулку? — Куда угодно, Блуки, — отозвался робот. — Только можно я пойду с вами в старом теле? А то как-то… после вчерашнего… Я стесняюсь пойти гулять в этом гламурном обличье, — сказал Манекен. — Да и к тому телу я привык больше. — Ладно, как хочешь, пусть это будет твоя «стандартная форма», как у меня та квадратная, — смилостивился робот. — Не всё же мне одному разные обличья принимать. Но только к моему магазину в таком виде в качестве работника не приближайся даже на километр, это не может быть лицом бренда. — Даже лучше, если ты будешь в старом… Потому что то место, куда мы пойдём… Оно очень важно для меня… Ну… надеюсь, что оно важно для всех нас… Но если это вдруг не так — я не расстроюсь… — сказал Напстаблук. Манекен кивнул и убежал переселяться обратно в своё подшитое потрёпанное тельце. Погода стояла облачная, небольшие сероватые облака то и дело закрывали солнце. Странная компания из манекена, робота и призрака неспешно брела куда-то по городским улицам. Призрак мерцал впереди, то проявляясь максимально чётко, то почти совсем пропадая. Высотные дома сменялись низкими, потом перешли в частные участки, а потом и совсем пропали. Перед троицей расстилался лес. Они продолжали идти вперёд, не говоря ни слова. Тропинка вилась между деревьев, петляла, взбиралась на пригорки, спускалась в овражки. Вот и место назначения. Гора Эботт. Несколько шагов — и то место, где раньше был барьер, осталось позади. Позади осталось ядро, горячие пески Жаркоземья… С некоторой тоской робот оглянулся на отель МТТ. Он скучал по нему. Как бы монстры ни мечтали выбраться на поверхность — годы в подземелье не прошли бесследно, оно стало чем-то сокровенным. Ещё сотня шагов, и ещё сотня… И вот наконец перед глазами братьев возник пункт назначения — заброшенная улиточная ферма Блуков. Сейчас тут не было ни одной улитки. Заборчик покосился, пара изогнутых домиков сиротливо поблёскивала окнами при свете камней на потолке. Три кузена уселись дома у Напстаблука. Призрак отряхнул от пыли и запустил диск с жуткомелодиями. Все трое улеглись на пол и замерли. Перед ними был космос. Бесконечное пространство окружало их, мимо проносились целые галактики. Музыка, от которой давно отвык слух Меттатона и Манекена, обволакивала их, проникала в души, заставляла трепетать, вспоминать юность. Оба брата, нашедшие тела, вновь чувствовали себя маленькими призраками, полными самых безумных надежд, самых сокровенных мечтаний, наивными, дружными, привязанными друг к другу. Диск кончился. Братья сели. — Знаешь, Блуки… — начал Манекен. — Нужно сказать тебе кое-что. Прости, что оставил тебя здесь одного… — И меня тоже, хоть мы это давно уладили, — подхватил Меттатон. — Но в любом случае, всё ведь к лучшему, верно? Ребята, я должен честно вам признаться: я действительно сначала пришёл к вам без особых родственных чувств. Всё, что мной двигало, — это желание отхватить кусок известности и вообще хорошей жизни. Но… То, как ты, Блуки, пытался потихоньку сблизить нас с Меттатоном… То, какое переживание за нас обоих было в твоих глазах… То, как ты, Меттатон, терпел меня и моё дурацкое поведение, чтобы и вправду сделать мою жизнь лучше… Это заставило меня подумать. Да, Меттатон, и ты прости… Что хотел тобой воспользоваться. Я хочу вам пообещать. Пообещать, что больше вас не брошу. И постараюсь стать лучше. Конечно, быстрого превращения я вам не обещаю… Измениться мне будет очень сложно… Мне далеко до вас, ребята, очень далеко. И до доброты Блуки, и до оптимизма и вдохновения Меттатона. Но когда-нибудь, возможно, я стану достойным вас. — Эту речь ты тоже писал всю ночь, как пёк пирог? — усмехнулся Меттатон. — Ладно, шучу. Тогда я вам двоим обещаю то же самое. Вам нужна такая блистательная и яркая звезда, как я, чтобы у вас было больше света. Напстаблук делал редкую вещь — улыбался сквозь слёзы. — Эта прогулка удалась лучше, чем я думал… Но вам не стоило извиняться, честное слово. На самом деле… Самое лучшее для меня — это знать, что ваши мечты сбылись. Я был бы несчастен, если бы вам не удалось достичь исполнения своих желаний. Поэтому… Вы молодцы. Я за вас очень рад… И призрак осторожно обнял братьев. Ночь давно спустилась на гору Эботт, когда троица покинула подземелье. Напстаблук уносил диски с жуткомелодиями, Меттатон — дневники, Манекен тоже откопал что-то своё. Они вполголоса переговаривались по дороге и улыбались. — Куда прёшь, не видишь, что ли, что тут прохожие, идиот пустоголовый? — закричал Манекен, когда какой-то случайный торопыга толкнул его на улице, но быстро замолчал. — Что ж… я вас предупредил, что у меня не сразу получится. Ему не ответили. Три фигуры с тёплыми улыбками скрылись в темноте среди домов. P.S. — Блуки, а всё-таки я не понимаю: как он узнал, где мы живём? И что ещё интереснее — откуда он узнал, что я и есть ваш кузен? Ведь это большой секрет! Вместо ответа Напстаблук предпочёл тайком раствориться в пространстве.