Present Day

Семнадцать лет назад… — Думаешь, новая школа будет пугающей? — с широко открытыми глазами спрашивает Лекса. Кларк, что хотела задать ей тот же самый вопрос, просто пожала плечами. — Она такая большая, — сказала она после продолжительной паузы, а Лекса кивнула, шлепаясь обратно на спину и устремив свой взгляд к небу. Они сидели на батуте, что поставил ее дядя для нее еще ранним летом, но теперь то, что когда-то было источником азарта и радости, только лишь печалило Кларк. — Тебе страшно? — тихо спросила она. — Нет. — Ответ Лексы был моментальным и уверенным, и Кларк тоже плюхнулась обратно на спину, но после повернула голову, дабы посмотреть на Лексу. — Почему? — Там будешь ты. — Лекса придвинулась к ней так, чтобы быть на ее стороне, и наградила Кларк улыбкой. — Лучшие друзья? — Ага, навсегда. Двенадцать лет назад… — Ты такая засранка! — Да? — Да! — Да. Я такая, — усмехнулась Лекса, скрещивая руки на своей груди и откидываясь на спинку стула. Кларк стояла возле нее, насквозь промокшая одежда начала облегать ее тело, а лужица воды, формирующаяся у ее ног, наполнялась праведным гневом и острым желанием нанести ответный удар. — Ты гордишься собой, не так ли? — зашипела она, сжав кулаки. — Что ж, ты так говоришь, будто я горжусь собой от возможности моргать. — Лекса едва фыркнула, когда в ответ Кларк посмотрела на нее двусмысленным взглядом. — Ты произвольно делаешь это. — Она подмигнула, и Кларк, честно, была готова убить ее. Не было никого — никого — кого бы она ненавидела больше, чем Лексу. — Ты умрешь что ли от попытки хотя бы раз не вести себя как ребенок? Хотя бы раз? — Я? Именно ты рассказала всей школе, что у меня аллергия на орехи. — Потому что она у тебя есть, дурочка! Уж прости меня за то, что желала избежать анафилактической реакции. — В ответ Лекса закатила глаза, вставая ближе к ней на шаг и толкая Кларк в грудь. — Не тебе пришлось терпеть глупые шутки всю неделю. — Это была не моя вина. Мёрфи придумал половину из них, так как ты все время над ним насмехалась. — Кларк отошла чуть подальше в то время, как Лекса стала приближаться к ней. Блондинка не боялась ее, нет. Они же выросли вместе — она знала, что грубость Лексы — всего лишь показуха. Ведь, несмотря на это, Кларк была рядом с Лексой, когда она разрыдалась от того, что ее дядя купил ей щеночка. Она не боялась Лексы — серьезно, не боялась — но, также она видела фингал под глазом у Мерфи, что она ему поставила, когда он совершил ошибку, рассказав прямо в лицо Лексе все придуманные шутки. — Это хоть немного утомляет, всегда вставлять свое последнее слово? — Ты-то уж точно об этом знаешь, не так ли? — Они упорно смотрели друг на друга, их лица едва были в дюйме друг от друга, вполне возможно, что настолько близки они еще никогда не были, вполне возможно, они могли начать шумную ссору, однако спасены появлением отца Кларк. — Я знаю, что ты сказала, что хочешь бургер, Лекса, поэтому мне удалось стырить один у твоего дяди, я уверен, что он даже не заме- … Кларк, почему ты мокрая? — Он прервал себя, когда перевел взгляд с тарелки с едой у себя в руке на девочек, разрываясь между смехом и гневом. Лекса с благодарностью взяла тарелку, смачно откусывая бургер (скорее всего, это было из-за Кларк, ведь ее отец не удосужился принести ей хоть что-то, предатель), после того, как ворчливо подняла свои брови. — Я тоже спрашивала у нее об этом, мистер Гриффин, — заявила девушка, прожёвывая свой бургер. — Это же вечер рабочих, Кларк. Тебе лучше знать. — Кларк скрипнула зубами и, вместо того, чтобы стукнуть Лексу, повернулась к отцу с натянутой улыбкой. — Я споткнулась, — соврала она, ловя удивленный взгляд Лексы боковым зрением. — Споткнулась и упала на разбрызгиватели. — Её отец вздохнул, хотя выглядел еще достаточно удивленным. — Лекса права, это вечер рабочих. — Это барбекю в нашем дворе. — С людьми, с которыми я работаю, — добавил отец, пожимая плечами. — Иди переоденься, Кларк. И избегай разбрызгивателей, хорошо? — Кларк кивнула, но весь оставшийся вечер она игнорировала все попытки Лексы поговорить с ней. Семь лет назад… После того, как отец рассказал ей эти новости, Кларк почувствовала ничего, кроме ужасного сожаления. Она отменила все планы с друзьями и заперла себя в комнате, свертываясь калачиком под одеялом, окруженным подушками, — создавая крепость, создавая стену, желая почувствовать себя в безопасности — и начала листать свои контакты, пока не наткнулась на тот, что думала никогда больше не использует (ни разу, не после того, как все закончилось в старшей школе). Она всё звонила и звонила, пока в конце концов звонок не перешёл на голосовые сообщения, и ей не хотелось ничего больше, как сбросить его — притвориться, что она сделала все возможное, и сдаться. Но, вместо этого, она начала говорить: — Хэй, Лекса. Это Кларк. Эм, знаешь. Та, что отрезала клочок твоих волос в третьем классе? — Она сделала паузу, морщась. Что же она творит? — Кстати, прости за это. Не знала, что когда-то скажу об этом. И также я сожалею по поводу твоего дяди… мой отец рассказал мне об этом сегодня. Если есть хоть что-то, что я могу для тебя сделать, просто… я знаю, что никогда не была приятной, но если тебе кто-то нужен, позвони мне, хорошо? Я обещаю больше не отрезать твои волосы вновь. — Она снова сморщилась, чувствуя себя глупо. — Я надеюсь, с тобой все в порядке, Лекса. И мне так жаль. Эм, хорошо. Что ж, тогда пока. — Она повесила трубку, ее щёки пылали. Кларк надеялась, что вселенная проявит хоть какое-то милосердие, и Лекса сменила свой номер телефона с окончания старшей школы. (Чуда не произошло: она получила сообщение в тот же самый день, четыре коротких слова, не дающих Кларк никакой гарантии, что Лекса не нуждается или не хочет помощи или сожалений.) (Спасибо. Я в порядке.) Кларк не звонила вновь. Один год назад… — Так… как там твоя ординатура поживает? Рада, что почти ее закончила? — спросил ее отец, и даже через телефон она могла услышать его улыбку. Также она могла услышать, как ее мама пыталась выкрасть у него трубку и как двое из них борются за право вести телефонный разговор. — Всё в порядке. Скажи маме, что все в порядке. Мне нравятся дети и даже другие врачи. — Твоя мама говорит, что тебе лучше бы подошла хирургия. — Передай маме, что она уже опоздала, на целых два года, и я все еще не сошла с ума для этого. — Она услышала, как ее мать фыркнула от обиды — Кларк поздно поняла, что она, видимо, находится на громкой связи — а ее отец разразился смехом. — После этого ей придется откреститься от тебя, ты ведь знаешь это, Кларк? — спросил он, а Кларк просто закатила глаза, когда ее мать возмущенно фыркнула. — А что ты сейчас делаешь? — Кларк переместила телефон к другому уху, отпирая дверь своего дома, неловко маясь с пакетом продуктов в одной руке, и с облегчением вздыхает, проходя внутрь. — Я хочу приготовить ужин. А после пойти спать. — Получается, что у тебя найдется несколько минут, чтобы поговорить? — Её отец никогда не спрашивал у нее об этом, даже любые намеки на это выглядели ужасно скрытно, поэтому Кларк почти сразу начала что-то подозревать. — Что происходит? — спросила она, даже не отвечая на его вопрос. — Ты ведь помнишь Лексу? — Да, конечно. Она была моим единственным заклятым врагом, начиная с седьмого класса. — Приятно слышать, что ты ведешь себя соответствующе своему возрасту, Кларк, — заявила ее мать, а Кларк закатила на это глаза, закрывая дверь, сбрасывая обувь со своих ног, кладя продукты на стол и направляясь к дивану. — Да, прости, — ответила она, совершенно не жалея о сказанном. — Что насчет Лексы? — Далее последовала продолжительная пауза, и Кларк вздохнула, размышляя о том, почему же ее родители всё время драматизируют. — Она собирается перенять бизнес у своего дяди, Кларк, — наконец-таки сказал ее отец. — Она получит мои акции. — Это именно то, что ты хотел сделать или она- — Оу! Нет, то есть, да. Я с радостью отдаю ей их. Лекса… она — предприниматель. — Ну… и как это связано со мной? — Что ж, технически мой план состоял в том, чтобы отдать эти акции тебе. Я хотел убедиться в том, что ты не против. — Кларк откинула голову назад, закрывая глаза. — Я — не бизнесмен, пап. — Я знаю, но- — Ты расскажешь мне, что действительно происходит? — В этот раз никакой паузы не было. Все происходило так, словно ее отец просто ждал шанса рассказать ей всю правду. — Я обещал дяде Лексы, что позабочусь о ней. Я не думаю, что очень хорошо выполнял своё обещание до этого. Но хотя бы финансово я сохраню ее в безопасности. — Что ты имеешь в виду под «хотя бы финансово»? — Лекса немного изменилась с вашей последней встречи. Я думаю, ты её с трудом сможешь сейчас узнать. — Кларк открыла глаза, аккуратно вставая с дивана, слыша что-то в их тоне, что ей определенно не нравилось. — А почему ты делаешь это именно сейчас? Что-то сл- — Она прервала себя, от невозможности слышать страх в своем голосе. Губительная тишина наступила на обеих сторонах провода. — Что ж, насчет этого, — начал ее отец. — Кларк, есть кое-что, о чем мне нужно тебе сказать. Шесть месяцев назад… Всё выглядело словно клише. Дождь, зонты, хлюпанье обуви под пропитанной дождем травой, человек, что забыл взять с собой плащ, просто мокнул под дождем, ужасные цветы, и еще ужаснее шёпот двух человек за спиной, Кларк даже не уверена в том, что они знали ее отца. Она ненавидела это. Её мать рыдала, её друзья успокаивали ее, позволяя ей крепко держаться за них (так крепко, что Кларк была уверена, она им точно перекроет кровообращение, сломает им кости, лопая их сосуды и вызывая ушибы). Там был и Кейн, так называемый лучший друг ее отца (он даже не побеспокоился навестить его после оглашения диагноза). Там был Джаха, бормочущий что-то насчет того, «каким же великим человеком был Джейк» (и если он не помнил всех аргументов, он начинал со встречи с ее отцом, с недель, что он пассивно-агрессивно игнорировал звонки ее отца). Её собственные друзья тоже были там. Её соседка по комнате из колледжа, Рейвен, стоявшая далеко позади и готовая в любой момент подойти к Кларк. Там был Уэллс, он стоял, понурив голову, дабы скрыть свои слёзы. Линкольн, учащийся вместе с ней в ординатуре, мужественно стоял возле своей девушки, оба из них были здесь ради нее и историй, что она им рассказывала про своего отца. Дождь продолжал лить и по окончании церемонии, продолжал лить, когда все начали расходиться, продолжал лить, когда Кларк осталась одна возле могилы своего отца, ее ноги словно приклеились к земле (или, по крайней мере, она так чувствовала, потому что не могла сдвинуться с места — она просто не могла). Поначалу она не заметила ее, ведь была так сосредоточена на земле и своих тщетных попытках сдвинуть свои ноги, поэтому она слегка подпрыгнула, когда ощутила руку на своем локте. (Её мать не врала — если бы не тот факт, что Кларк выросла вместе с ней, Лекса бы была просто неузнаваемой. Мягкость на ее щеках ушла, ухмылка на ее губах исчезла, свет в ее глазах погас. Она была твердой и холодной, но Кларк все еще не боялась ее.) — Ты пришла, — начала говорить она, гордясь, что в ее голосе лишь немного ощущались колебания. Лекса кивнула, ее глаза некоторое время бродили по лицу Кларк, пока не встретились с ее глазами. — Твой отец был великим человеком. — Лекса слегка пожала плечами, словно ее высказывание было таким очевидным, но она не смогла придумать ничего лучше. — Пойдем, Кларк. Хватит мокнуть под дождем. Кларк слепо последовала за Лексой, но позже — когда она вдруг оказалась в своей детской комнате, окруженная одеялами и подушками, вовсе не ощущая себя в безопасности — она даже не удосужилась позвонить Лексе и поблагодарить ее. Настоящее время… — Завещание довольно понятное, доктор Гриффин. — Адвокат был абсолютно раздражающим, но Кларк определенно не могла винить ее за это. Но всё-таки она раздражала. — Вы проведете шесть месяцев с мисс Вудс, следя за управлением компании, до того, как акции выйдут на продажу. — Но я не знаю, что делать. У меня есть своя работа, жизнь. Она может взять эти акции, я уверена, Лекса отлично выполняет свою работу. — Лекса, что сидела за своим письменным столом, старательно работая, подняла голову, услышав свое имя, и нахмурилась. — Она все еще спорит? — спросила она, посмотрев на адвоката, а не на Кларк, и воспоминания о девятом классе стали непроизвольно всплывать у нее в сознании. В те времена, когда их с Лексой на три дня посадили под стражу за незначительный взрыв в научном зале, и весь первый день они провели в одиночестве, находясь в классе и болтая с учителем, что в первую очередь наказал их, каким-то образом им удалось избежать остальной части наказания. — Тебе ничего не осталось, кроме как согласиться, — сказала Лекса, наконец, направив свой взгляд на Кларк и устало вздохнув. — Так что подпиши бумаги и позволь мисс Грин отдохнуть. — Как ты можешь относиться к этому так равнодушно? Ведь ты — единственный человек, который получит от этого выгоду. — Я не просила у твоего отца эти акции, и я, конечно, не ожидала, что ты будешь потакать его желаниям. Если хочешь, можешь просто уйти. — Кларк напряглась, и Лекса, должно быть, поняла, что преувеличила, ведь она еще раз вздохнула и продолжила: — Я просто имела в виду, что не ожидала что-то вроде этого от тебя, Кларк. Я не имела в виду- — Она остановилась, определенно увиливая от своего объяснения. (Возможно, она предположила, что Кларк просто пустит всю эту ситуацию на самотёк, так как она и раньше шла наперекор желаниям отца. Возможно, она предположила, все будет так же, как и в старшей школе, колледже и год назад. Но, честно говоря, Кларк было плевать на предположения Лексы, для нее это было равносильно вызову.) — И мне нужно здесь торчать все это время? — Нет, — сказал адвокат, выглядя облегченно от смены тона в голосе Кларк. — Это все неформально. Вы можете сохранить свою работу и вести жизнь вне этой компании. Завещание лишь предусматривает то, что вы будете изо дня в день следить за ходом важных вопросов, но только, если вы считаете это необходимым. — Хорошо. — Хорошо? — хором пробормотал адвокат вместе с Лексой, их первая реакция была близка к открытию шампанского, но позже они встали в ступор. — Да, все хорошо. — Она нахмурила брови и закатила глаза, просто продолжая перелистывать бланки. — Вопреки тому, что думает Лекса, я — не монстр. Мой отец хотел, чтобы акции перешли к ней, значит, они и перейдут. Просто скажите, где подписать. — Адвокат широко улыбнулся, пододвигая бумаги ближе к Кларк и указывая на то, где нужно поставить подпись с инициалами, бормоча про себя, насколько, даже для врача, ужасен ее почерк. Лекса же просто пялилась на Кларк с сужеными глазами и поджатыми губами. — Я никогда не говорила, что ты — монстр. — Я и не говорила, что ты это сказала, — пробурчала Кларк, практически рыча, ведь адвокат что-то бормотал себе под нос о том, что она подписывает документы как курица лапой. — Я просто сказала, что ты так думаешь. — Но я не думаю, что ты — монстр. — Это заставило Кларк оторваться от бумаг и пристально посмотреть на Лексу, даже несмотря на всю ситуацию, ей было любопытно. Ей показалось, что Лекса уже сожалеет о том, что только что сказала. — А как же все эти шуточки, поддразнивания и колкости? Для чего всё это было, для веселья? — Перестань себя вести так, будто только я все это делала. Кроме того, тогда мы были подростками. — Доктор Гриффин, если я не смогу прочесть Ваш почерк- — Да, я понимаю, что мой почерк не соответствует стандартам, мисс Грин. Я ужасно сожалею об этом, хотите начать все заново? — спросила Кларк, поднимая брови, кидая взгляд обратно на адвоката. Лекса застонала. — Пожалуйста, не давай ей поводов уйти, Индра, — попросила она, почти что закатывая глаза (впервые Кларк увидела в ней ту Лексу, что она когда-то знала). — Почерк вполне сносный. — Уверяю вас обеих, что фармацевты в больнице легко и просто смогут расшифровать мой почерк. Больше одного человека уже подтвердили, что мой почерк один из самых опрятных в больнице. — Адвокат — Индра Грин, определенно экстраординарно дерзкий человек — фыркнула. — Если вы уже закончили, мисс Грин, — сказала Кларк, скрещивая руки на груди. — и это всё, то я пойду- — -вообще, — перебила ее Лекса, кидая на Индру умоляющий взгляд, когда она хотела было что-то сказать. — Мне нужно с тобой поговорить наедине, если ты не возражаешь. — Предложение (или всё же приказ, ведь это был определенно не вопрос) было абсолютно точно направлено Индре, и пожилая женщина страдальчески вздохнула, встала на ноги и начала собирать бумаги, аккуратно помещая их в портфель. — Я с нетерпением жду того, чтобы поработать с Вами, доктор Гриффин, — заявила она, звуча как угодно, но точно не взволнованной этой перспективой. Последний раз взглянув на Лексу, она покидает офис, и Кларк всё не могла отделаться от мысли, что же произошло с Лексой, чтобы сделать ее такой… другой. — Знаешь, я не была удивлена, когда твой отец рассказал мне, что ты ушла учиться в мединститут, — сказала Лекса, вставая и обходя свой письменный стол и тяжело опираясь на него. Она выглядела уставшей; у нее были мешки под глазами, ее кожа казалась бледной, чувствовалась усталость в ее плечах. — Я не была удивлена, когда он сказал мне, что ты взяла на себя управлением бизнеса своего дяди. — Лекса посмотрела в глаза Кларк от упоминания о ее дяде, даже очень коротком, а после дальше продолжила пялиться в пол. — Кларк… — начала она, ее костяшки побелели от того, насколько сильно она сжала ладонями край стола, непривычная твердость появилась в чертах ее лица. — Я знаю, что ты не горишь желанием быть здесь. Я знаю, что сильно не нравлюсь тебе- — -мы, — поправила Кларк. — Мы не нравимся друг другу. Если ты помнишь. — Ты права, — согласилась Лекса, встречаясь со взглядом Кларк еще раз, но в этот раз улыбка появилась на ее лице и что-то промелькнуло в ее глазах, но вскоре исчезло. — Мы очень сильно не любим друг друга, но я… — Она замолчала, отталкиваясь от стола и немного беспомощно пожимая плечами — прям как на похоронах. — Эта компания очень важна для меня. Я прошла через многое, чтобы сказать, что это компания — всё для меня. Я просто…спасибо тебе за то, что делаешь это. Я знаю, что это нелегко для тебя. — Лишь на секунду Кларк просто смотрела на нее, не зная, что и ответить. Эта Лекса, эта девушка перед ней, была совсем не той, что испортила ее юные годы, не той, что отказалась от помощи после смерти своего дяди, не той, что увела ее из-под дождя после похорон отца. И, честно говоря, Кларк не имела понятия, как себя вести возле этой Лексы (хотя, возможно, если быть до конца честной с собой, то она никогда не знала, как себя вести возле Лексы). — Помнишь, как в пятом классе у нас была привычка кушать ланч около шелковицы? — спросила она, откидываясь в своем кресле и располагая руки на коленях. Лекса была поражена этим вопросом, но кивнула, не отрывая взгляд. — Помнишь, как один раз мы собрали все ягоды и помыли их в учительской, а после на протяжении всех уроков ели их. — Ага, — сказала она с маленькой улыбкой, появившейся на ее губах. — И также я помню, как меня тошнило. Но как это связано с тем, что происходит сейчас? — Ты можешь в это поверить? Однажды мы были друзьями, которых вместе стошнило. И если уж я смогла справиться с тем, то могу справиться и с шестью месяцами неформального провождения времени с тобой. — Лекса была готова поспорить, но Кларк не дала ей и шанса, легко продолжая свою речь: — Ты ничего не должна мне, Лекса. Даже «спасибо». Хотя одного извинения не помешает. — Неужели? И за что это? — За все, во что ты меня втянула. — Так не пойдет, — засмеялась Лекса, качая головой; напряжение в плечах словно исчезло. — Я извинюсь перед тобой, когда ты извинишься передо мной. — Я? Это за что? — Ты всё начала, — пояснила Лекса, посмотрев на нее в очередной раз и отведя взгляд. Часть Кларк ужасно ревновала; она сказала то, что должно было прозвучать так по-детски, однако в голосе Лексы слышалась лишь боль. И если бы Кларк не знала ее — если бы не помнила всех деталей о начале их глупой войны, превратившей их в заклятых врагов — что ж, она бы сказала, что Лекса была действительно грустная. Но это было невозможно. Была лишь одна вещь, которую она знала наверняка, — это то, что Лекса Вудс никогда не грустила по поводу того, что произошло между ними.

***

— Звучит, словно она пытается, — сказал Линкольн, размешивая соус перед тем, как поднести ложку к своему рту и попробовать. Его брови нахмуриваются, а нос морщится, но после он усмехается, поднося ложку своей девушке, Октавии, что недоверчиво уставилась на этот соус. — Возможно, тебе тоже стоит попытаться. — Я не знаю ее, — возразила Кларк, суживая глаза, посмотрев на Октавию, так как точно была не в настроении выслушивать речь об отсутствии у нее кулинарного таланта. — Это, должно быть, просто уловка. — Ты звучишь как параноик, Кларк. — Сказала та, что не хочет кушать мою стряпню. — Научись сперва готовить, тогда я буду есть твою еду. — Октавия, серьезно, нормальный же вкус. — Кларк, серьезно, — Октавия сымитировала его голос, слегка усмехаясь. — ты купила спагетти и соус в банке. Что же ты сделала, чтобы превратить это в… ну, вот в это? — Возможно, Лекса пытается начать всё с чистого листа. Ты сделала ей огромное одолжение, согласившись на это, — пытается убедить ее Линкольн, игнорируя попытки Октавии, показывающей язык Кларк из-за его плеча, увильнуть от ложки с соусом. — Возможно, — сказала Октавия, вскидывая брови и отодвигая кресло из-за стола, чтобы потом тяжело плюхнуться в него. — Кларк не ненавидит Лексу настолько, насколько бы она хотела, чтобы мы думали? — Что? Что это вообще значит? — Что сказала, то и значит. Сколько мы с тобой уже знакомы? Три, четыре года? А Рейвен в два раза больше, ведь так? И за все это время, догадайся, о ком ты говорила больше всего? — Я много лет не общалась с Лексой. — Ох уж эта первая любовь, после нее так трудно двигаться дальше, — драматично вздохнула Октавия. — А если серьезно, когда ты влюбилась в нее? — Октавия, ты не понимаешь. Я ненавидела ее. — Октавия вскинула брови, поэтому ей пришлось перефразировать: — Я ненавижу её. Серьезно. Она испортила мою картину, придумывала всякие истории про меня, была готова обвинить меня во всем. Она присоединялась к дискуссиям только лишь для того, чтобы начать спорить со мной. — Как скажешь. — Да так Лекса сказала. — Кларк, мой эмоционально зачахлый доктор, — сказала Октавия, игнорируя протестующее фырканье Линкольна, — но это просто печаль. Поэтому у вас с Финном ничего не получилось? — Финн был ублюдком, — добавил Линкольн, скрещивая руки на груди. — Он заставил Кларк пройти через ад. — А что насчет Найлы? Девушки, что хорошо разбиралась в компьютерах? — смущаясь, спросила Октавия. — Она мне не подходила, — возразила Кларк, когда увидела довольный взгляд Линкольна. — Потому что она — не Лекса? — Нет. Всё, с меня хватит. — Она вскинула руки, качая головой, чувствуя начинающуюся мигрень. — В моей жизни одно за другим появлялись клише. Но не в этот раз. Нет абсолютно ни единого шанса, что я влюблена в Лексу Вудс. Хорошо? — Не против, если закажу пиццу, Кларк? — спросила Октавия, притворяясь, словно этого разговора и не было (эта была одна из множества причин, по которой Кларк ее обожала). — Твоя стряпня несъедобна. (И вот снова, а ведь был еще длинный список причин, по которым Кларк вообще ее не любила.) Четырнадцать лет назад… — Кларк, можешь честно ответить на один вопрос? — Кларк поправила свой свитер, притягивая ткань на плечах ближе к себе, дабы не отводить свой взгляд от окна. Несколько учеников перед автобусом кидались в друг друга бумажными комками, один паренёк вообще заснул, занимая собой сразу весь ряд. А Кларк, что ж, ей выпала честь сидеть рядом с Лексой. — Нет, — ответила она, все еще смотря в окно. Автобус еле тащился вдоль улицы, и в один момент наехал на кочку, заставляя учеников подпрыгнуть на своих сиденьях. Тот парень, что мирно спал, развалившись на нескольких местах, резко проснулся со злобным ворчанием, смотря на водителя со взглядом, обещающим ему отомстить. Кларк же лениво размышляла о том, что ее отец был бы не прочь днем отвести ее из школы, или, возможно, она смогла бы дойти до дома сама. Данные варианты всяко лучше этого. — Давай же, Кларк. Всего лишь один вопрос. — Хорошо, что за вопрос? — Она повернулась к Лексе, что было ее ошибкой. Всегда было сложно противостоять этой девочке, смотрящей на нее зелёными глазами. — Ты взволнована первым днем старшей школы? — А ты? — Так не пойдет, Кларк. Ты не можешь отвечать вопросом на вопрос. — Ладно. Нет, я не взволнована, так пойдет? — Ага, — сказала Лекса, кивая головой и принимая ее ответ. — Я тоже не взволнована. — А после она улыбнулась, слегка толкая ту в плечо. — Давай посмотрим на это с другой стороны, я буду раздражать тебя, и ты будешь раздражать меня, так мы точно не заскучаем. — Я тут думаю, насколько бы все поменялось, если бы мы до сих пор были бы друзьями. — Она тут же пожалела о сказанном, и не потому, что это прозвучало грубо или сухо или что это всё, о чем она думала, и ей совершенно не нравилась мысль, что Лекса теперь тоже это знает. Нет, она пожалела о своих словах, потому что они заставили Лексу отвернуться, и если было хоть что-то, что Кларк ненавидела больше, чем смотреть в ее глаза, так это чувствовать острую боль в груди от того, что Лекса больше не пытается встретиться с ее взглядом. — Не так уж бы все и изменилось, — пробурчала Лекса, откидываясь в кресле и закрывая глаза. — Я все еще раздражаю тебя, и ты все еще раздражаешь меня, но обычно называем это поддразниваниями. — Что ж, но все равно я считаю «не скучаем» лучше, чем «поддразнивания», — ответила Кларк, поворачивая голову к окну. Лекса же просто рассмеялась, а паренёк — которому наконец-таки удалось заснуть — начал громко храпеть. Настоящее время… — Взволнована своим первым днем? — спросила Лекса в первую же секунду появления Кларк в кабинете. Её руки были скрещены за прямой спиной, волосы были идеально заплетены в косички, костюм идеально облегал ее тело, вот только очки немного кривовато смотрелись на ее лице. Скорчив гримасу, Кларк сделала шаг вперед, медленно подняла руку и поправила оправу очков, фокусируя взгляд на переносице, а не на глазах, что к лучшему. (От старых привычек порой очень трудно избавиться.) — Нет, — ответила она и отошла назад, громко сглатывая. — Я не была взволнована первыми днями со времен, когда нам обеим было по одиннадцать лет. — Я тоже, — солгала Лекса, определенно пытаясь поддержать Кларк. К её стыду, это сработало. — Конечно же, здесь нет причин нервничать. — Я и не говорила, что я нервничаю, я просто не была взволнована. Всё-таки я здесь ни в чем не разбираюсь. — Справедливо. Как ты хочешь работать здесь? Мы можем освободить для тебя кабинет, прибраться- — Вообще, я лучше останусь с тобой. — Ей пришлось прочистить горло, когда в ответ она получила лишь широко распахнутые глаза Лексы. — Всё просто… акции перейдут к тебе. Ты управляешь. Я буду наблюдать за твоей работой, бегая за тобой хвостиком. — Ладно. Это… хорошо. — Это звучало как угодно, но точно не «хорошо», но некому было прийти на помощь Лексе. Индры Грин не было поблизости, дабы облегчить положение девушки, комментируя почерк Кларк. (На самом деле, было бы приятно понаблюдать за стоявшей на цыпочках Лексой, ожидающей смены темы разговора.) — Вообще, у меня встреча через полтора часа. Это именно то, за чем ты хочешь понаблюдать? — Определенно. — Ладно, — повторяет Лекса, чуть прокашлявшись. — Что ж, я так понимаю, это не будет чем-то скучным. — И когда Кларк вдруг уставилась на нее, Лекса слегка улыбнулась, чуть ли не закатывая глаза. — Ты собираешься провести все эти шесть месяцев, сводя меня с ума, не так ли? Это будет возмездие, да? Все еще обижаешься на то, что в старшей школе за мной всегда оставалось последнее слово? — Я не имею ни малейшего понятия, о чем ты говоришь, — сказала Кларк, ее слова противоречили ее улыбке и подмигиванию. Лекса на миг посмотрела на нее, а после покачала головой, поднимая сумку и надевая пиджак. — Все осталось по-прежнему, словно ты никогда и не уезжала, — сказала она, не встречаясь с взглядом с Кларк. (Что ж, и Кларк ненавидела ее за это.)