Present Day

Настоящее время… — Так, Лекса. А что это за ребенок? — Лекса, только что поднёсшая чашку кофе к своим губам, пыталась сделать глоток, но чуть не поперхнулась своим горячим напитком из-за внезапного вопроса, слегка брызнув им на пол, хотя сразу после этого её шок и паника на лице были незамедлительно стёрты и заменены взглядом, источающим лишь уверенность и спокойствие. (А Кларк… что ж, она слегка усмехнулась, наслаждаясь такой оплошностью брюнетки, заставляя ее быть похожей на обычного человека, каким она и должна была быть — хотя всё-таки, это было так непрофессионально с её стороны.) — Ты копалась в моих вещах, — беззвучно заявила она, вскидывая бровь. Это выглядело бы впечатляюще, если бы не маленькая капелька кофе на её щеке. — Ой всё, виновна по всем статьям, — произнесла Кларк, неохотно вытягивая себя из удобного кресла Лексы, чтобы встать напротив своего заклятого врага. (Она почувствовала себя немного неловко от того прозвища, которым назвала Лексу у себя в голове. Хотя, в основном, она ощущала себя оправданной.) Вздыхая, Кларк вытерла рукавом своего свитера кофе со щеки Лексы, не особо обращая внимание на распахнутые глаза девушки. Честно говоря, то, как Лекса широко открыла глаза, заставило блондинку заодно и поправить оправу ее очков, немного усмехаясь над ней. — Ты не можешь просто так рыться в моих вещах, — заявила Лекса после того, как громко сглотнула, в замешательстве хмуря брови. — Это вторжение в мою личную жизнь. — Я всего лишь искала ручку. — Разве тебя не устроила целая кипа ручек на моем письменном столе? — Должна заметить, что я видела ручки и получше. — Кларк. — Лекса. — Ты не можешь рыться в моих вещах, — повторила Лекса, проходя мимо Кларк, и поставила чашку на стол. — И всё, что касается мальчика, уж точно не твое дело. — Он твой сын? Ты с кем-то встречаешься, Лекса? — Кларк сделала паузу, приходя в ужас от собственного предположения. — Тебе удалось подцепить девушку, согласившуюся создать с тобой семью? Как? — Прекрати, — сказала Лекса, закатывая глаза и без интереса махнув рукой, выглядя, словно немного постаревшая версия себя из старшей школы, причем так похоже, что Кларк словно вернулась в то время, ощущая, как ее принципы рвутся наружу и в любой момент их могут наказать за «очередную драку». — Было ли это «прекрати, конечно же, со мной кто-нибудь бы обязательно хотел завести семью» или «прекрати, не будь такой глупой, дети бы сбежали при первом же моем появлении»? — Это было «прекрати и вернись к работе». Ты находишься здесь по важной причине, а не для изучения моей личной жизни. — Ох, неужели это так лично. Разве он не просто какой-то парнишка, которого ты держишь в заложниках, дабы шантажировать директора компании или вроде того? — Как думаешь, что мы вообще здесь делаем? — недоверчиво спросила Лекса, выглядя так, словно сразу же пожалела о том, что задала этот вопрос. Она закрыла рот и села за свой письменный стол, сцепляя перед собой руки в замок и не отрывая взгляда от Кларк. (Это так раздражало, серьёзно, как же быстро, казалось, Лекса нашла подход к Кларк; она в каком-то смысле уже начала скучать по неспособности брюнетки посмотреть в ее глаза, как это было неделей ранее, ведь это придавало Вудс больше человечности.) — Не то чтобы это было твое дело, — грубо начала Лекса, собирая бумаги, что были разбросаны по ее столу, в стопку и отодвигая ручку, все это время сохраняя сомнительно неудобный зрительный контакт. — …но, отвечая на твой вопрос, скажу, что мальчик на фотографии — не мой сын. Но вполне бы мог им и быть. — Кларк несколько раз пришлось открыть и закрыть рот, ведь слова, что она хотела сказать, умирали, даже не успев слететь с губ. Наконец-таки, когда жёсткое выражение лица Лексы сменилось на спокойное, блондинка решилась всё-таки сказать: — Прости, — произнесла она, закусывая губу, а после опустила голову. — Ты права, мне не следовало вторгаться в твою личную жизнь. — Она было повернулась по направлению к выходу, но замерла, когда Лекса окликнула ее. — Я ответила только на один из кучи твоих вопросов, — пояснила девушка, достаточно шокируя Кларк, что ей пришлось оторвать свой взгляд от пола. — Нет, я ни с кем не встречаюсь. Но, да, мне удалось подцепить девушку, которая согласилась создать со мной семью. Более того, это была ее идея. Кларк не спрашивала о том, когда это было; она решила, что у нее даже нет желания об этом узнавать. Пятнадцать лет назад… — Не знал, что твоя племянница умеет плакать, — сказал ее отец, потирая щёки и немного хмурясь. — Она рассказала тебе, что случилось? — он приложил телефон к другому уху и улыбнулся, когда после того, как Кларк положила ему в тарелку одну ложку картофельного пюре, жестами спрашивала у него, нужна ли ему добавка. — Ох, — пробормотал он, блондинка даже на какой-то момент смогла услышать речь Густуса Вудса из трубки телефона, его голос был немного выше, чем в обычной жизни, он говорил так быстро, что разобрать слова было просто невозможно. (Иногда, когда Лекса была слишком взволнована, с ней происходило то же самое, она говорила так быстро и страстно, слова и предложения становились такими неряшливыми и каким-то образом… звучали лучше. Очевидно, что Кларк ненавидела это. По крайней мере, нормальная речь Лексы, даже несмотря на то, что была ужасно раздражающей и формальной, хотя бы была понятна. Кроме того, напоминание о том, что Лекса была человеком, способным испытывать чувства, всегда вызывало некие трудности.) — А подслушивать нехорошо, Кларк, — сказала ее мама, на тот момент разрезавшая курицу, предлагая Кларк сделать то же самое. — Это — не твое дело. — Это касается Лексы. — Но все еще не твое дело. — Думаешь, я ранила ее чувства? — Когда ее отец впервые упомянул слово «племянница», она забеспокоилась. Они с Лексой не общались уже довольно долгое время, и хотя она и клялась с пеной у рта, что они были врагами, девушки также никогда не причиняли друг другу боль. По крайней мере, это не было их главной целью (не безжалостной и предумышленной). — Ты сегодня ей что-то сделала? — спросила ее мама, наклоняя свою голову в сторону и изучая выражение лица Кларк, определенно с целью распознать в нем ложь. — Нет. В смысле, ничего, выходящего за рамки обычного. Она насмехалась надо мной из-за проигранного футбольного матча, а я напомнила ей, что лучше неё знаю химию. Всё было вполне обыденно. — (Хотя, честно говоря, она заметила, что Лекса казалась немного замкнутой, не такой активной во время их ссоры.) — Это потому, что ты ничего и не предприняла, — со вздохом произнес отец, откладывая телефон в сторону и принимаясь за свой ужин. — Лекса поссорилась со своей кузиной. Скорее всего, они обменялись любезностями. — Грубость — отличный способ достать Аню, я думаю, — предположила Кларк, аккуратно размазывая пюре по тарелке и без интереса смотря на курицу, внезапно у нее резко пропал аппетит. — Почему бы тебе не проведать ее, — предложил отец, делая большой глоток воды. — Я знаю, что вы не оставались наедине- — -что, в принципе, к лучшему- — -но ты знакома с ней уже очень долгое время, и ты знаешь ее ситуацию с Аней, — продолжил её отец, притворяясь, что вообще не слышит ее. — Её дядя утверждает, что она никогда не была так расстроена. — Что я из этого получу? — Удовлетворение от того, что совершила благой поступок, — ответила ее мать, смиряя Кларк своим взглядом, явно призывая осмелиться ей возразить. — Но, возможно, я только больше расстрою ее, — захныкала Кларк, готовая пойти на крайность и шлепнуться головой об стол, если это будет необходимо. — Лекса ненавидит меня. — Она не ненавидит тебя. — Ненавидит. (Естественно, никого не заботит ее мнение, поэтому уже через полтора часа она смотрела на улыбающегося Густуса Вудса, а после угрюмо поднялась по лестнице и постучала в дверь спальни Лексы.) (Она бы никому не позволила комментировать то, почему же она до сих пор помнит, где расположена комната брюнетки.) — Лекса. Открой дверь. (Она не откроет, блондинка была уверена в этом.) Дверь открылась. — Кларк? — прошептала Лекса. Даже через щель Гриффин смогла увидеть ее заплаканное лицо. Брови были нахмурены в замешательстве (замешательство было взаимным), а нижняя губа подрагивала, словно Вудс готова была вновь разрыдаться. — Что ты здесь делаешь? — Хочешь заключить на сегодня перемирие и поговорить об этом? — Обещаешь притвориться, что этого никогда не было? — довольно заманчиво было качнуть головой, но Кларк моментально кивнула. После короткой паузы Лекса шире приоткрыла дверь и впустила девушку. (А Кларк… что ж, она сдержала обещание. Она никогда больше не упоминала о слезах или страхах Лексы, не произнесла ни единого слова о том крепком объятии, что они тогда разделили, не подавала никаких признаков о том, что этот вечер вообще существовал.) (Но Кларк… что ж, она не раз в течение нескольких лет ловила себя на мысли, что очень много думает об этом вечере.) Настоящее время… Мальчик явно не был заинтересован в том, чтобы провести свое утро вместе с Кларк. (Хотя, учитывая то, что он уже дважды кинул в нее своими ботинками, Кларк бы сказала, что это чувство было взаимным.) — Возможно, это вирусная инфекция. Ничего не остается, кроме как подождать, пока все выйдет. Ему нужно отдохнуть и пить побольше жидкости, — сообщила блондинка измученной матери, — и вскоре он поправится. Спустя несколько часов настало время обеда — перекусить сэндвичем вместе с Линкольном в больничном кафетерии — Кларк к тому моменту уже порядком подустала, поэтому, естественно, она не была так взволнована, когда поздним вечером вошла в офис Лексы, её больничная одежда слабо пахла дезинфицирующим средством (и рвотой?), напоминающим ей о том, что она отчаянно хотела принять душ. Лекса, конечно же, казалось, не заметила ее кислое настроение (или запах). — Ты вовремя, — прокомментировала она, даже не отрывая взгляда от того, что бы она там не читала. — У меня как раз встреча начинается через десять минут, и я уверена, ты хочешь на ней поприсутствовать. — Да, конечно. — Лекса, должно быть, распознала что-то не то в ее тоне, ведь она подняла свой взгляд и нахмурилась. — Тяжелый день? — Никогда не позволяй кому-нибудь сказать, что быть врачом — это славная работа. Мои дни, по большей части, состоят из гастроэнтерита. (Прим. переводчика: гастроэнтерит — воспалительное заболевание желудка и тонкой кишки. Чаще протекает в острой, реже в хронической форме.) — По крайней мере, те, у кого болит живот, не попытаются украсть твою работу, — сказала Лекса, возможно, чтобы успокоить ее, хотя каким-то странным образом это произвело обратный эффект. (И Кларк решила, что не будет выяснять, почему новость о том, что у Лексы появились проблемы на работе, только ухудшила ее настроение, а, не наоборот, приободрила, как и предполагалось. Выяснение было создано для тех, у кого есть время на размышление и обдумывание, а Кларк не относилась к этой группе людей. Определенно.) — А кто пытается украсть твою работу? — Те люди, у которых есть какие-либо акции в этой компании, — пояснила Лекса, серьезно смотря на Кларк и скрещивая руки на своей груди. — Нийа Джелид. (Прим. переводчика: Gelid [Джелид] — ледяной, холодный.) — Это какая-то шутка или- — Да, Кларк, — сказала Лекса, подавляя улыбку. — Именно так её и зовут. — Так эта Нийа Джелид. Она действительно представляет собой какую-то угрозу для компании? — Лишь на миг Кларк подумала, что брюнетка так и не ответит, но после Лекса поправила очки и неловко прокашлялась, собирая те бумаги, что она так тщательно изучала до прихода Кларк. — Нийа хочет стать главным акционером, и если наше соглашение не сработает, то она им и станет. — Я не знаю, Лекса, я бы совершила потенциальный переворот, это хоть не вызывает у меня тошноту. — Совершить переворот звучит довольно-таки волнительно, это даже скучнее, чем то, что происходит сейчас. Лекса, конечно же, была права насчет скучной части. Ведь если бы уже на пятой минуте встречи у Кларк попросили что-нибудь сделать, то единственное, что она бы сделала, так это блеванула, а на середине мероприятия она развлекала себя тем, что размышляла о том, заметил бы кто-нибудь то, если бы она вдруг упала в обморок. Тем не менее, несмотря на утомительный характер, встреча была весьма информативной: по ее окончании блондинка выучила две интересные (и если бы она могла остановить время, дабы подумать и поразмышлять над этим, что было довольно проблематично) вещи: Первая: Лекса, которая была президентом выпускного класса старшей школы, не имела ничего общего с той Лексой, что управляла компанией (и это был только белый горячий гнев, что проносился по ее венам, когда она разговаривала со своими сотрудниками, она ощущала примерно такой же гнев, когда брюнетка победила ее на школьных выборах, но определенно никакого влечения. Определенно.). Вторая: раньше она думала, что нет никого, кого бы она ненавидела больше, чем Лексу Вудс, но Нийа Джелид мужественно приняла этот вызов и полностью одурачила Кларк, доказав, что ее предположения были неверны. И ненависть, что блондинка испытывала к ней, что ж, определенно разнилась с той, что она чувствовала по отношению к Лексе. Не то чтобы она это признала или что-то в этом роде. Очевидно.

***

Когда на следующий день Кларк пришла в офис, Лекса принесла ей чашку кофе, дабы побеседовать вместе с ней, при этом отводя свой взгляд каждый раз, когда упоминала всякую ерунду по поводу тяжёлых дней и усталости. Кларк не слушала; она просто продолжала размышлять над тем, почему улыбка Лексы больше не казалась ей такой раздражающей, как раньше. Тринадцать лет назад… Если бы Кларк смогла достать его, то точно бы вмазала Джасперу прямо в челюсть. К сожалению, когда Уэллс держал ее, это было невозможно. — Я просто говорю то, о чем думают все, Кларк, — сказал он, выглядя довольно спокойно, ведь Уэллс придерживал ее сзади. Она сомневалась, что он бы почувствовал себя так же, если бы ее отпустили. — Лекса — сучка. — Назови ее так еще раз, и я клянусь, даже Уэллс тебя не спасет. — Её лучший друг отвел ее чуть подальше от Джаспера, по-видимому, зная, какую опасность она представляет. — Не изображай из себя Бога. Ты обзывала ее и похлеще. — И что дает тебе право тоже дразнить ее? Тебе лучше извиниться, Джаспер, или я клянусь, я- — -что? Кинешь в меня картиной? Я даже не знаю, почему ты защищаешь ее, она же победила нас! — В тупой игре «Угадай флаг футбольной команды»! Кого, чёрт возьми, это заботит? — Меня! — Тогда ты такой гребаный придурок! — И в этот момент быстро произошло несколько вещей: Первая: Джаспер вновь обозвал Лексу. Вторая: Кларк прошептала короткое извинение и сильно ударила локтем в живот своему лучшему другу, шокируя его настолько, что он отпустил ее, позволяя подойти к Джасперу. Третья: Лекса — которая всё подслушала — подлетела к Кларк, дабы остановить ее от убийства Джаспера. Четвертая: учитель, ответственный за проведение спортивных мероприятий, наконец-таки заметил намечающуюся драку. Пятая: Кларк и Лексу посадили под стражу за «повторную драку». (На следующий день оказалось, что это того стоило, ведь удар, который Кларк успела нанести парню, отразился на его лице в виде огромного фонаря под глазом.) (Лекса так ни разу вслух и не поблагодарила Кларк. Вместо этого, Кларк выиграла три дискуссии подряд, а Лекса только и делала, что закатывала глаза, когда блондинка напоминала ей об этом.) Настоящее время… — Получается, его зовут Эйден. — Ручка, которую держала Лекса, вдруг остановилась, и Кларк с неким удовольствием наблюдала за серией эмоций, что мелькали на лице брюнетки, пока наконец-таки на нем не установилось любопытство. — Ты знаешь его имя? — Мисс Грин, — сказала Кларк, сочтя это за объяснение, а Лекса вздохнула и закатила глаза так, как не делал никто другой, только она. (Кларк не была особым поклонником данной реакции. Определенно.) — Вот предатель. Когда тебе удалось переманить ее на свою сторону? — Хотя, возможно, «моя сторона» - это еще громко сказано, но мы с Индрой уже поладили. Эх. По крайней мере, она уже перестала комментировать мой почерк. — Да вы уже практически женаты, — сухо съязвила Лекса, возвращаясь к работе. Кларк, однако, была непреклонна. Она выбралась из своего маленького местечка, что ей выделили, в углу кабинета Лексы (где всё пространство моментально заполнилось различными старыми учебниками из медицинского университета и использованными бумажными стаканчиками из-под кофе), подошла к письменному столу брюнетки и облокотилась на него, опуская взгляд на своего заклятого врага. — Ты не хочешь поговорить об Эйдене? — А о чем здесь разговаривать? — Сколько ему лет? — ручка в очередной раз остановилась, но в этот раз она даже не посмотрела на нее, черты ее лица остались… пустыми. — Пять, — коротко ответила девушка, и Кларк решила больше не вытягивать из нее информацию.

***

 — Если у нее есть ребенок, это еще ничего не значит, — высказалась Рейвен, а вслед за ее словами послышался какой-то шум. — Перестань вести себя глупо. — Что ты там делаешь? — Меняю интерьер, — шум на заднем фоне продолжался, пока не прозвучал внушительный грохот, заставляющий Кларк думать, что Рейвен определенно там что-то сломала. — Или, что ж, — она фукнула в трубку. — Должна сказать, что это были мои попытки изменить здесь что-либо. — Ты только лишний раз нагружаешь свою ногу. — Напомни, что ты мне там обещала? — Не давать тебе никаких врачебных советов. — Правильно, так что прекрати. — Но это же не совет, а просто… дружественный жест. — Кларк? — Хорошо, хорошо, прости. — Она чуть сдвинулась, накрывая себя одеялом по самые щёки, глубоко зарываясь лицом в подушку. — Рейвен? Могу ли я тебе в кое-чём признаться, и ты не расскажешь об этом Октавии и не станешь строить из себя раздражающую всезнайку? — Ты напилась вместе с Лексой, кто-то из вас сделал предложение, и вы устроили свадьбу, будучи пьяными в стельку? — Нет. Я согласна,конечно, что моя жизнь — это сплошное клише, но не до такой же степени. — Эх, нет у тебя чувства юмора, Гриффин. Ладно, клянусь, что не расскажу ничего Октавии и не буду корчить из себя всезнайку. Поведай мне свои мне свои самые тёмные и сокровенные тайны. — Рейвен, Я… я не думаю, что ненавижу ее. — Что? — Это так удивительно? — Нет, это ужасно очевидно. Я просто думала, что ты будешь ныть, хандрить и долго проходить стадию отрицания, но уж точно я не ожидала этого. Я уже начинаю скучать по всему этому ангсту, на который я так надеялась. — Ну и что мне делать? — Эм, расскажи Лексе. А потом напейтесь, и кто-то из вас сделает предложение, и вы устроите пьяную свадьбу, а потом усыновите кучку маленьких миленьких детишек, ведь ребёнок Лексы не должен жить в одиночку — это же отстойно — и сделаете меня их крёстной. — После этого послышался очередной грохот, а потом и различные ругательства, но затем наступила тишина, и Кларк наконец-таки услышала в трубке дыхание Рейвен. — Ты там жива? — Я-то да, хотя не могу сказать того же о книжном шкафе. Ты наверняка подумаешь, что я смогу справиться с этой мебелью, но эта чёртова штуковина навязала мне адскую битву. — Может, ты все-таки дашь мне какой-нибудь стоящий совет насчет Лексы. — Всё, что ты мне сказала — это то, что ты не думаешь, что ненавидишь ее. Здесь и не требуется никаких советов, Гриффин. Разберись в своих чувствах, а уже после расскажи ей о них. — Затем последовало еще несколько отборных ругательств, когда вновь повторился такой грохот, будто бы кто-то ударился об стену. — Мой единственный совет, — запыхавшись, произнесла Рейвен, — это пропустить стадии ангста и «разгребания всякого дерьма». Это же скучно. А знаешь, что приносит веселье? Пьяные свадьбы.

***

Кларк никогда не придерживалась чьих-то советов. (Кроме того, размышление и обдумывание своих чувств отняло приличное время от выяснений способов заставить Лексу улыбнуться и попытаться скрыть свою улыбку.) (Если она и собиралась стать клишированной, то решила полностью погрязнуть в этом занятии.)

***

— Чем занимаешься? — Оформлением документов. — Я вижу, но для чего? — Срок работы сотрудников в этой компании истек. — Ты увольняешь людей? — Это же документы по завершению их работы здесь, так что, да. — Ты не можешь просто так уволить этих людей. — И всё, что она получила в ответ — слегка хмурый взгляд, словно Лекса совершенно не понимала, чем недовольна Кларк. — Но я же стою во главе компании. — Я имела в виду то, что эти люди все еще нуждаются в своей работе. Что они сотворили, дабы заслужить увольнение? — Ничего, — ответила Лекса, откидываясь в кресле и потирая свои виски. — Ты же слышала вчера, что сказала Найа. Мы понесли убытки и не можем больше содержать некоторых наших сотрудников — они должны быть уволены. — Она лишь пыталась напугать тебя, заставить нас продать наши акции. — И это сработало, Кларк? — спросила брюнетка, смотря на нее далеко не так, как нравилось Кларк. — Попытки расторгнуть нашу сделку? — Нет. — Тогда мне не о чем беспокоиться. — Но ты все еще продолжаешь увольнять людей? — Ты думаешь, я хочу этим заниматься? — резко бросила Лекса, ее бережный контроль над собой наконец-таки начал давать трещину. — Ты думаешь, я получаю от этого удовольствие? Я работала с этими людьми, у половины из них есть семьи, которые они пытаются поддерживать, и если бы у меня был выбор, я бы оставила их всех в компании и убедилась бы, что они счастливы и довольны работой здесь. — Она возвратилась к оформлению документов, явно сожалея о проявлении своих эмоции. — Я не могу позволить себе оставаться сентиментальной, мне, наоборот, нужно оставаться жесткой, если я хочу, чтобы люди, что останутся здесь, принесли нам успех. У Кларк даже пропало желание отвечать ей, и не из-за того, что она не понимала причину такого решения Лексы, а как раз таки именно потому, что она ее понимала. Блондинка понимала ее и вдруг осознала свое неуверенное желание пойти с ней на компромисс. А вот в чем она была точно уверена, так это в том, что ее «я не думаю, что ненавижу ее» просто превратилось в «оу, я восхищаюсь ею». (И это стояло практически на первом месте в списке самых печальных вещей, что случались в ее жизни.) Двадцать лет назад… Они встретились, и, конечно же, это произошло на детской площадке. Они подружились из-за того, что Кларк отрезала клочок волос Лексы безопасными ножницами. Позже блондинка призналась в том, что это произошло случайно (хотя их учитель довольно скептически отнёсся к этой ситуации, ведь это весьма трудно — «случайно» отрезать кому-то клочок волос), и единственной причиной, по которой ей удалось избежать наказания, стало то, что Лекса взяла всю вину на себя. — Это произошло по чистой случайности, мистер Питерс, — объяснила девочка, кивая так часто, дабы показаться искренней. — Так и было, честно. На следующий день во время ланча Кларк подарила ей шоколадку. Остальное, как говорится, стало историей. Настоящее время… Она стояла возле старого офиса своего отца, пялясь на закрытую дверь, пальцы отстукивали некий ритм на крепко сжатом в руке телефоне. Индра Грин прошла мимо нее уже дважды и оба раза наградила ее взглядом, в котором смешались доля разочарования и порция сожаления, но, тем не менее, Кларк оставили здесь одну, оставили пялиться на дверь офиса своего отца в полной тишине. Она не была абсолютно уверена в том, сколько вот так вот простояла в этом коридоре, совершенно не двигаясь, словно статуя. Должно быть, прошли дни или месяцы (хотя, по сути, возможно, прошел лишь час), пока она не почувствовала нежное прикосновение руки на своем локте. — Так и планируешь стоять здесь или всё же войдёшь? — Честно говоря, я даже и не знаю. — Лекса, вполне возможно, не ожидала от нее такого честного (или серьезного) ответа, а Кларк вроде как уже сожалела о том, что дала его ей, но вдруг блондинка поняла, что ей на это плевать. — Я не могла даже спокойно пройти мимо офиса своего дяди и не заплакать, — после продолжительной паузы призналась Лекса, не отпуская локоть блондинки. — Можно тебе кое-что показать? — Кларк отчаянно кивнула, ей нужно было отвлечься, нужно было убраться отсюда, поэтому она позволила Лексе увести ее подальше от офиса её отца прямиком на лестничную клетку. Они поднялись на несколько пролетов выше, перед тем, как Лекса остановила Кларк и жестом предложила ей открыть дверь, находящуюся прямо перед ними. В обычной ситуации блондинка поинтересовалась бы о мотивах Вудс, но сейчас она так устала, ее сердце ныло, и девушка понимала, что никто не поймет ее лучше, чем Лекса. Крыша была… крышей. Ничего особенного, никакого прекрасного вида, ничего не указывало на то, что Лекса часто бывает здесь. Это была просто крыша здания. (Кларк пыталась скрыть свое разочарование. Получалось не очень, но она хотя бы пыталась.) — Я три раза поднималась сюда, — внезапно произносит Лекса, закрывая дверь на лестничную площадку и прислоняясь к ней спиной. — Впервые я оказалась здесь, когда пыталась справиться с болью в душе, меня переполняли эмоции, и я просто скучала по своему дяде. — Она слегка улыбнулась, отводя взгляд и глупо пожимая плечами, что так сильно любила Кларк. — Я поднялась сюда лишь поплакать. — А что насчет второго и третьего раза? — брюнетка очередной раз пожала плечами и полуулыбнулась. Это всё было так раздражающе. — В те моменты происходили некоторые вещи, которые обычно не показывают публике. — Она не стала дальше уточнять, а Кларк и не просила, не любя, когда Лекса звучала чересчур человечно, но как же ужасно она обожала сей факт. — Я хочу сказать, — продолжила брюнетка после того, как небрежно прочистила горло, — что понимаю тебя. И мне жаль. — Мне тоже очень жаль. — А тебе-то почему жаль? — Потому что, — слегка затаив дыхание, сказала Кларк, пораженная тем, что Лекса встретилась с ее взглядом, — ты поняла это. Никто не должен был этого понимать. Одиннадцать лет назад… — Уэллс утверждает, что мы с тобой ссоримся только из-за неснятого сексуального напряжения. В ответ Лекса так сильно рассмеялась, что чуть не упала со стула. Они получили еще два дня заключения за «создание шума… вновь». Настоящее время… — Ты выглядишь расстроенной, — сказала Лекса, довольно неожиданно нарушая тишину. — Всё в порядке? — Всё нормально. — Когда Лекса едва успела посмотреть на нее, вскинув брови, Кларк мягко добавила: — Сегодня мы были вынуждены отправить одного ребенка в онкологию. — А я была вынуждена провести целых два часа в компании Найи. — Охотно предлагаемое Лексой отвлечение было лишь шансом для Кларк проигнорировать собственные проблемы. Но каким-то образом это отвлечение — охотно принятое девушкой — заставило блондинку улыбнуться. — Делала ли она эту цокающую штуку своим ртом? — Дюжину раз. Я считала. — Внезапно Лекса оказалась намного ближе, чем моментом ранее, словно что она появилась перед Кларк в мгновение ока. — Что ты делаешь? — спросила блондинка, ей не нравился этот взгляд Вудс, не нравился розовый фон, вдруг появившийся вокруг них. Кто-нибудь закрыл шторы? — Это одна из тех вещей, что не показывают перед публикой, — промурчала Лекса, и внезапно они оказались на крыше, и уже на месте Лексы, когда-то прислоненной к двери, ведущей на лестничную площадку, была сама Кларк. Она чуть ли не потеряла сознание, когда пальцы Лексы вплелись в ее волосы, когда брюнетка прижала ее ближе к себе, когда губы Лексы наконец-таки встретились с ее, вздыхая во время их соприкосновения. Она не уверена, как долго они продолжали так стоять, всё, что она знала — это то, что ей вполне хватало воздуха, ведь она получала весь кислород от блуждающих рук Лексы и её губ и- Она проснулась в собственной кровати, находясь в одиночестве и немного дрожа, ее будильник громко вопил (звуча так отвлекающее для ушей Кларк — ведь часть ее всё еще находилась во сне, или лучше, все еще желая продолжения этого сна — словно они были так же раздражены этим звуком, как и блондинка). Кларк решительно встряхнула головой, не полностью виня свой будильник. Больше она была раздражена собой.

***

— У тебя был эротический сон с Лексой? — Именно поэтому я ничего тебе не рассказываю, Октавия. Вот именно поэтому. — Ладно, — пробормотала девушка, закатывая глаза. — Прости. И как, по твоему мнению, мне следует описать этот сон? Кошмар? Сон, произошедший в подходящее время? Тёмные-претёмные закоулки твоего подсознания? — Давай вернемся к самой проблеме. — Ты упёртая, надеюсь, ты это знаешь. И скучная. Ты реально скучная. — Знаешь, не каждый день вдруг осознаешь, что не испытываешь ненависти к человеку, которого ненавидел больше половины своей жизни. — В первую очередь скажу, что ты никогда, на самом деле, не испытывала к ней ненависти. — Октавия вздохнула, тем самым подчеркивая свою точку зрения. — Мы же вроде как обговаривали это еще два месяца назад, когда ты только начала работать вместе с ней? — Я не слушала. — Ну, конечно же, ты не слушала. Ты была так напугана своими эмоциями. — У меня самая лучшая аллергия на эмоции. Я ничего не боюсь. — За исключением, ну, знаешь, своих чувств к Лексе. — Чтобы быть напуганной ими, мне нужно хотя бы их иметь. — И если ты вдруг поймешь, Кларк, что они у тебя есть, тебе нужно быть готовой принять их. — Рейвен говорит, что мне нужно устроить пьяную свадьбу. — Казалось, Октавия была оскорблена этой самой мыслью девушки. — Я изо всех сил пыталась образумить тебя, но ты все еще не понимаешь? О, нет. Я хочу легальную свадьбу, с тортом и цветами и жутковатой роднёй и не менее жутковатой музыкой. Я хочу быть подружкой невесты, Кларк. Хорошо? И это не обсуждается.

***

На следующий день она узнала, что Лексе каким-то образом удалось найти деньги, необходимые для того, чтобы оставить в компании всех сотрудников (к глубокому сожалению Нийи Джелид). Также, во время того, как Лекса с облегчением пожимала руки мужчин и женщин, отмахиваясь от похвал в ее сторону, Кларк узнала, что брюнетка попала в серьезную неприятную ситуацию. Она определенно не чувствовала никакой ненависти к Лексе, и, возможно, блондинка уже смирилась с восхищением ею. (И под «возможно», она имела в виду «абсолютно». Не то чтобы она собиралась размышлять и обдумывать эту мысль.) (Очевидно, что, да.)