Мой сложный дом. Летние каникулы

      Линкольн громко простонал, когда в дверь его спальни шарахнуло нечто. Едва разлепив глаза, парень покосился в сторону будильника. На электронном табло высвечивались безжалостные 7:02. До подъёма ещё целых двадцать восемь минут, и ценились они на вес золота.       Парень накрылся тёплым одеялом поплотнее и, протяжно зевнув, упал безвольной куклой на подушку. Не надо было всю ночь сидеть над любимым комиксом, понимание этого, увы, приходит только когда тебя шатает от усталости утром. В дверь снова шарахнуло. — Да ёлки зелёные! — прорычал Линкольн и вскочил с постели.       Разъярённый насильным поднятием, он стиснул зубы и распахнул дверь. Шкодливо улыбаясь, ему невинно отсалютовала клюшкой Линн. — Физкульт-привет, братец. — Линн! Сейчас только семь утра! Я, конечно, не спрашиваю, КАКОГО ты соскочила со сранья, — разорался Линкольн и, трясясь от ярости, надвинулся на сестру. — Зачем ты колотишь собственную, чёрт побери, дверь? А мою зачем?!       Тут же снизу раздался грозный окрик отца: — Это кто там так ругается? Сейчас я поднимусь и заставлю чистить своим грязным языком наш туалет!       Линн, пользуясь случаем, ретировалась за дверью своей спальни. Жилка на виске Линкольна запульсировала и отдалась где-то внутри головной болью. Поспать ему возможности не представится, надо хоть ванну первым занять. Мальчик накинул на плечо полотенце, схватил новенький ополаскиватель для рта с очумелым ароматом фруктовой жвачки и бодро зашагал на другой конец длинного коридора. Когда в маленьком доме проживают тринадцать человек, ванная без очереди — огромный рай. Особенно если приспичит. Сёстры не понимали, каждая заботилась только о себе. Линкольн предлагал даже отводить на процедуры по десять минут каждому человеку с утра, да двадцать минут вечером, но нет, лучше же устраивать марафон наперегонки до ванной!       За дверью слышался плеск воды. Линкольн скрестил руки на груди и подпёр плечом косяк. Глаза безжалостно слипались, тяжёлые веки еле-еле давали возможность сморгнуть. — Ненавижу когда у меня над душой стоят! — прокричала из ванной старшая сестра Лори. — Кто бы там не был — отвали на кухню, я скоро освобожу ванну.       Линкольн усмехнулся и сделал вид, что послушно протопал до лестницы. На самом же деле его такие фокусы не проймут: как только он уйдёт, из спальни рядом высунется бестолковая блондинистая голова Лени и её обладательница застрянет в ванной на целый час.       Так и случилось. Едва чистенькая и прилизанная Лори отворила дверь, то тут же выскочила Лени с полотенцем на перевес. — Фигушки, — снова хмыкнул Линкольн и захлопнул дверь прямо перед аккуратным носиком Лени.       Он достал зубную щётку и под удивлённый возглас сестры «Мне кажется, что меня где-то обманули» открыл тюбик пасты. — Маленький Линкольн начищает-начищает, — загундосил он свою любимую детскую песенку, помотал головой, отгоняя её из мыслей, и сплюнул пасту в раковину. Ополоснул рот, набрал колпачок фруктового раствора и поднял глаза на отражение. Тут же захлебнулся мыльной жидкостью и закашлялся от испуга и неожиданности. — Люси! ...Ачем ...ак ...езко?       В ванную скользнула бледная фигурка Люси. У неё был дар подкрадываться и неожиданно появляться там, где её никто физически не ожидал увидеть. Линкольн был готов поклясться, что дверь не открывалась — скрипучие петли давно пора было смазать. Делёжка ванны с братом Люси ничуть не смутила. Проворная узкая ладошка цапнула с полки чёрную зубную щётку и пасту. — Ничего, что я занял ванну первым? — Нет, — пожала плечами Люси и уселась на крышку унитаза.       Линкольн скептически приподнял правую бровь и, покачав головой самому себе, присел на краешек ванной, продолжая елозить вымытой щёткой во рту. Нескладная Люси за несколько месяцев вытянулась, повзрослела, но не набрала ни грамма мышечной массы. Белоснежная футболка свободным тряпьём висела на костлявых плечах, а пижамные штаны то и дело спадали с тощей задницы. Линкольн, зачем-то, вспомнил округлые формы Лори и смутился. Бе, прочь, подобные мысли, прочь!       Сестра достала с полки розовый ободок Лолы, закрепила где-то на макушке длинную густую чёлку, и принялась умывать лицо. Какую-то зелёную склянку с гелем она, кстати, тоже стащила с полки. Линкольн подпёр рукой подбородок и задумался: прежде Люси не пользовалась «девчачьей» косметикой, предпочитая только покрывать веки тёмными тенями. А тут на тебе — и гель, и тоник, и крем. Густые ресницы она обильно и неумело намалевала тушью, на что юноша снова хмыкнул. — Я давно не видел твоих глаз, Люси, — заправил непослушную чёрную прядь за оттопыренное ушко. — А если честно, то вижу второй раз.       Голубые глазищи непонимающе впёрлись в такие же напротив. Люси смущённо фыркнула и опустила чёлку, закрывая стыдливый взгляд тёмной завесой волос.

***

      Отец приготовил гору румяных тостов и целый чайник кофе. Младшим детям достали пакет сока из холодильника, к которому собственнически припала Лана. — Так, — в комнату поспешно влетела мать. — Как же я опаздываю! Милый, покорми сестёр, хорошо? Я закину Лили в детский сад и сразу мчу в аэропорт. Надо встретить нашего гостя-коллегу, какой-то семинар намечается… Вечером чтобы все были дома: придут Лори и Бобби, я приготовлю ужин, и мы поедим, наконец, все вместе. Лана, не пей из пакета! Мы все тоже хотим. — Окей, — кивнул Линкольн и подставил щёку для поцелуя. — Окей, — буркнула Лана и налила сок в стакан. — Нате, пейте. — Потом снова с чистой совестью поднесла ко рту коробку.       Мать впопыхах запихнула в не желающую продирать глаза Лили тост и потащила её к машине. — Так, проследи, чтобы девочки позавтракали, а я тоже отчаливаю, — эхом отозвался Лауд-старший, махнул головой сыну, и потрепал по волосам хохотнувшую Линн.       По скрипучей лестнице грациозно проплыла Лола. Её ослепительная улыбка озаряла каждое утро. Ей было всего одиннадцать, но мама уже разрешила вставить крохотный бриллиантик в передний зуб. — Доброе утро, девочки, Линкольн, — сладко пропела она и, не теряя осанку, плавно опустилась на стул и наколола вилкой кусочек хлеба. — Передай пожалуйста джем, Лана.       Её сестра-близнец облизала липкие пальцы и передала банку. Потом почесала спину и вгрызлась в прожаренный кусок хлеба зубами. — Фу! У тебя совсем нет манер, — прорычала Лола, стараясь не терять королевское изящество. — И так сойдёт, — фыркнула Лана и, собрав жирным от масла пальцем джем с тарелки, обтёрла руки о шорты и скрылась за входной дверью.       Линкольн покачал головой: Лола ещё была не в курсе того, что сестричка хлебала сок прямо из общего пакета. Он довольствовался стаканом воды с лимонным соком — к кофе он питал огромную неприязнь. Горький напиток продирал горло, а если добавить сахара, то ещё и начинал душить своей приторностью.       Когда семья окончила завтрак, Линкольн быстро вымыл чашки и поднялся к себе, чтобы захватить рюкзак. Но что-то его остановило. Вернее, кто-то. Из-за приоткрытой двери в спальню Люси и Линн раздавались голоса. Кстати, о Люси… Эта барышня не соизволила спуститься на завтрак. В ванной они были вместе, значит, не проспала. А где же она?       Люси крутилась вокруг зеркала в одном тонком белье, втягивая и без того впалый живот. — Я расскажу маме, — пообещала Линн и, стиснув зубы, закинула ранец на плечо и повязала спортивный бомбер на бёдрах. — Иди вон, — процедила Люси и погладила выступающие ключицы. — Что значит «иди вон»? Была бы ты моей дочерью, я бы давно выпорола тебя. Но, увы, я твоя старшая сестра, а ты меня не слушаешься! Значит, я поставлю в известность маму, пусть принимает меры.       Линн уже училась в колледже, поэтому бессовестно опаздывала. Но о чём она расскажет маме-то? Неужели, младшая сестрёнка начала прогуливать? Хм. — Не лезь в мою жизнь! — вдруг ни с того ни с сего сорвалась на крик Люси и бросилась на сестру с кулаками. Та ловко среагировала и вскинула руки вверх, перехватывая брюнетку и не давая ей оглушить себя. — Девчонки? — пора была вмешаться.       Линн отпустила Люси и, послав той убийственный взгляд, вышла из комнаты. Люси, не смущаясь почти обнажённого тела, тряслась и раздувала ноздри. — Линкольн, я не в себе, поэтому прошу — оставь меня. По-хорошему, Линкольн, — хрипловатый голос сестры срывался. Она была на грани истерики.       Парень решил сделать по её хотению и не придумал ничего лучше, чем зайти к себе за ранцем.       Позже Линкольн залез в школьный автобус. С недавних пор мэрия Роял Вудс выделила учащимся транспорт, так как некоторые родители больше не могли возить своих чад до школы и обратно и закатили грандиознейший скандал. Мэр очень быстро распорядился, чтобы жёлтый автобус совершал рейс через весь город до школы и обратно. Клайда нигде не было, видимо, опять заболел. Бархатистое и не протёртое ещё кучами задниц сидение скрипнуло. Весенний ветерок пах настоящим летом: уже через две недели июнь вступит в свои законные права. А потом останется прожить три дня, и младшие дети семьи Лауд отправятся в ежегодный летний лагерь. — Эй, ты, — сзади раздались неприятные смешки незнакомых ребят. Ледяной голос местной красавицы Рози Брук кого-то очень недовольно окликал. Линкольн поднял голову и увидел своих сестёр, друг за другом проходившим в автобус. — У тебя траур длится уже несколько недель, ты вообще другую одежду не видела? Давай я тебе подарю свою, она всяко лучше этих похоронных мантий. Меня раздражает негатив, а от тебя он так и веет.       Люси хмыкнула и зашагала к сиденью брата. Короткая юбка на её бёдрах задралась, открывая парню вид на свежие царапины. — Клифф, — попыталась оправдаться котом Люси и оттянула юбку ниже. — Что, никак не привыкнешь к средней школе? — Линкольн решил не лезть к девочке и расслабился, когда мотор заурчал и махина сдвинулась с места по ровной дороге. — Скорее, она не привыкнет ко мне.       Люси нацепила наушники и тяжело вздохнула. Линкольн высматривал, как Лола нервно косилась в её сторону и что-то шептала Лане. В обязательной школьной форме Лола умудрялась выглядеть кокетливо и ярко, словно не сменила розовый гардероб на серо-чёрные строгие оттенки. Затылок словно что-то неприятно задевало. Линкольн обернулся и тут же наткнулся на буравящий взгляд своей девушки Ронни Энн. Та скептически приподняла бровь, хрустнула пальцами и отвернулась к окну.        В школе вовсю кипела учебная жизнь. Солнце светило совсем ярко, что подходило больше на полдень, а не на девять утра. На улице нежно пахло сиренью и теплом, Линкольн предвкушал скорый аромат сочной травы, кострища и жареного зефира в лагере. О, прошлогоднюю поездку он запомнил надолго. С лучшим другом Клайдом они действительно здорово отдохнули и тосковали, когда возвращались домой. Самое главное — тем летом не было сестёр. В более ранние годы Линкольн думал, что лагерь — скучища и полная лажа, подходящая лишь малышне. Но в шестнадцать лет многое меняется в твоих глазах. В голове что-то щёлкает и ты переосмысливаешь мир и поведение некоторых людей. Да, раньше всё казалось проще, понятнее и легче, но сейчас гордость за полное отношение к жизни, да и к самой жизни в целом накрывала с головой.       В шкафчике лежала записка с округлыми буквами и точками под каждой «L». Ронни Энн напоминала Линкольну, о том, какой он подлец и идиот. Почему сегодня парень стал таковым, он ещё не догадывался.       После уроков он задержался в столовой и купил батончик. Уже складывая книги в шкафчик и надкусывая шоколадку, Линкольн услышал звук потасовки. Какая-то девчонка поросёнком визжала о…куртизанских наклонностях некой особы. Линкольн заглянул за угол и обомлел.       Ронни Энн пиявкой вцепилась в длинные волосы Люси и верещала-верещала-верещала. Что-то не похоже на грубую и самодовольную девушку, Линкольн как облупленную знал свою подружку. Рядом их окружили девчонки, а чуть поодаль стояла высокая худощавая Хайку — подруга сестры.       Линкольн запихнул шоколадку в карман и, закашлявшись, побежал прямо на драчуний. — Всё, брейк! — не своим голосом заорал он, пытаясь не задохнуться застрявшим орехом. — Ага, теперь ты защищаешь эту шлюху, да? — басовито вторила парню Ронни Энн и начала лупить его по щекам. — Ты что, с ума сошла? — пытался перехватить руки Линкольн, но получал лишь новые удары.       Девчонки рядом ахали и охали, две из них достали телефоны и навели на ссорившуюся парочку. — Кто она тебе? — снова вцепилась в чёрный шёлк волос. — Когда ты её трахал? — Да ты совсем больная что ли? — не выдержал Линкольн и толкнул Ронни Энн в стену. Та ударилась головой и, обмякнув, осела на пол. Линкольн набрал пригоршню воды из фонтанчика и окатил ею взъерошенную девушку. — Это Люси, моя младшая сестра! — снова заорал он и поднял брюнетку с пола.       Люси сплюнула кровь и стряхнула пыль с ног. — Да конечно, сестра, — скривилась Ронни Энн. — Лори тогда кто? — Блин, ты реально издеваешься что ли? Ронни Энн, у меня ДЕСЯТЬ сестёр, по-моему, все в курсе уже! — Значит нет! — набравшись сил, девушка вцепилась в грудки Линкольна. — Чтобы ты ещё раз, скотина, тронул меня!       И, подняв с пола сумку, она громко хлопнула входной дверью. Хайку подошла к Люси и стряхнула грязь с её спины. — Она отловила тебя, потому что ревнует своего возлюбленного, о, как романтично… Любовь — злая и непредсказуемая штука...       Но Люси не слушала. Она надвигалась на брата, поджав губы. — Стоп! — вдруг выставил руку вперёд. — То есть, следуя женской логике, она отыскала Люси, изваляла её по полу, наорала и побила меня, а я виноват остался в том, что Люси — моя сестра? Я правильно понял?       Люси фыркнула. Хайку вторила ей, и ребята в унисон окатили пустой холл звонким хохотом.