Последнее дело

- В общем и целом, все готово, Яков Платонович, - деловым тоном докладывал Игнатов. – Бал через три дня. Будем надеяться, что ваши расчеты верны, и Гефест там появится. - А уж как я на это надеюсь, Павел Евграфович, - вздохнул Штольман. - Яков Платонович, вы так и не рассказали, почему не смогли вычислить Гефеста. Ведь вам удалось заполучить журнал клуба, который был у доктора Малькова. Неужели до конца дешифровать не получилось? Ну, если, конечно, это не секретная информация, - добавил Игнатов. - Информация, разумеется, секретная, - улыбнулся Штольман. – Но поскольку вы все равно вовлечены в операцию, смысла скрывать ее от вас нет. Журнал расшифровали целиком. Самым ценным в нем оказались имена, вернее псевдонимы, участников клуба. Потребовалось несколько месяцев, чтобы вычислить реальных людей, которые под ними скрывались. Учитывая, что они все были учениками затонской гимназии в соответствующие годы, это была кропотливая и небыстрая, но вполне выполнимая работа. Да вы и сами видели, как мы ей занимались до нашего отъезда из города. - Да. Вам удалось вычислить пусть не всех, но многих. Проблема была в том, что никто из них в Затонске не жил. - Именно. Похоже, купец Караваев и доктор Мальков были единственными членами клуба, оставшимися в Затонске. - И оба умерли, - мрачно добавила Анна. - Да. Так что, когда мы вернулись в Петербург, мы вплотную занялись поиском и разработкой этих людей. И вот тут нас ждал очень неприятный сюрприз. Едва ли не треть членов клуба уехала из России, причем уехала так, что стала недосягаемой. По имеющейся информации некоторые уехали аж в Южную Америку. Вряд ли это совпадение. Похоже, они бежали от Гефеста, ну и от собственного прошлого. Еще не меньше трети членов клуба оказались мертвы. С одной стороны, это жизнь, люди умирают, тем более, что речь идет о нескольких десятилетиях. К тому же откровенно криминальных смертей среди них было немного. Большинство смертей были определены как естественные или несчастные случаи. - Но вы не верите в столь плохую статистику? – проницательно спросил Игнатов. - Не верю, - подтвердил Штольман. – Эти смерти не бросаются в глаза, если смотреть на них через призму выпускников гимназии. Но для весьма небольшой организации, которой был клуб «Гефест», смерть трети его участников из ряда вон выходящее событие. Более того, наибольшие потери понесли именно ранние составы. В нескольких годах в живых не осталось вообще никого. - И что это значит, по вашему мнению? - Я полагаю, что дело было следующим образом. В течение пяти лет после основания клуб «Гефест» оставался обычным развлечением гимназистов-старшеклассников. Однако потом, около двадцати пяти лет назад, в его составе появился тот, кого мы называем Гефестом. Он не был гимназистом, и видимо, был постарше большинства участников. Постепенно он подчинил клуб своей воле, а его членов сделал своими будущими приспешниками. Судя по всему, Гефест тщательно подбирал новых участников. - Из того, что нам удалось выяснить, - вновь заговорила Анна, - он выбирал талантливых, амбициозных, стремившихся вырваться из Затонска, и имевших проблемы с взаимопониманием с близкими и школьным окружением. Он их вовлекал в деятельность клуба и в кровавые ритуалы, тем самым повязав кровью до конца жизни, чтобы использовать в своих планах и преступлениях. - Кому-то из членов клуба удалось бежать от Гефеста, кого-то он убил, возможно, за неповиновение или предательство. Но значит, остальные ему преданно служат? – спросил Игнатов. - Похоже на то, - ответил Штольман. – Тем более что сотрудничество с Гефестом обогащает людей и к тому же дает ощущение превосходства над остальными. - Неужели вам не удалось разговорить ни одного из членов клуба и выяснить личность Гефеста? – поразился купец. - А вот это самое интересное. Они сами этого не знают. Есть подозрение, что это одна из причин такой высокой смертности среди именно старших членов. Похоже, они знали настоящую личность Гефеста и поэтому их в итоге ликвидировали, кроме абсолютно преданных, вроде того же Малькова. А через пару лет он даже для членов клуба стал анонимной фигурой, скрывающей свою личность. И все эти многие годы они продолжали быть в составе клуба, общались с Гефестом и выполняли его распоряжения, но так и не знали, кто он на самом деле. Результат известен: мы вскрыли сеть самых близких сподвижников Гефеста, тем самым лишив его самого ценного ресурса, но его самого мы так и не поймали и даже не выяснили его личность. - Что же такого в этом доме, что Гефест готов рискнуть всем и приехать лично в Затонск, чтобы попасть в него? – размышлял вслух Игнатов. – И в ходе ремонта все там перевернули, да и Анна Викторовна в прошлом году добилась от Караваева местонахождения шкатулки. - Но там точно есть что-то еще, - пожал плечами Штольман. – Сообщение осведомителя категорично. В бывшем доме Караваева, ныне – в вашем, есть что-то, за чем Гефест точно придет, причем до осени. - С охраной вы отлично организовали, - усмехнулся Игнатов. Он намекал на план, который придумал Штольман. Раз Гефест должен был прийти в дом Игнатова, значит надо было создать жестко контролируемые условия для этого. В результате сразу по приезду в Затонск они с Игнатовым инсценировали попытку ограбления усадьбы. Коробейников, которого Штольман также посвятил в это дело после того, как прошлой осенью в городе было обнаружено массовое захоронение жертв клуба, сымитировал безуспешное расследование. Все это дало повод Игнатову превратить усадьбу в неприступную крепость с огромной охраной. У Гефеста не было ни единого шанса попасть в дом без огромного риска быть пойманным. А теперь Игнатов организовывал огромный бал с сотнями приглашенных, причем не только из Затонска, но и из других городов. Это будет единственный вечер, когда у Гефеста будет шанс проникнуть в дом и попытаться заполучить желаемое. Именно ради этого вечера, до которого оставалось три дня, Штольманы вот уже почти два месяца отдыхали в Затонске.