Детройт

Холодный метал глока приятно охлаждает нагревшуюся за день кожу. Акааши даже поддается всем телом назад, буквально наваливаясь на оружие своего таинственного оппонента, пока тот через секунду не отпихивает его от себя в раздраженно-нервном жесте. — Ты че делаешь? — пыхтит неизвестный, обескураженный действиями Кейджи. Но тот лишь устало вздыхает. Медленно и с некой неохотой поворачивается лицом к мужчине, засовывая руки в карманы изрядно помятых за день брюк, наклоняет голову в сторону, с небольшим промелькнувшем в глазах интересом высматривая в лице оппонента хоть какие-нибудь знакомые черты. У Акааши достаточно врагов, помимо возможных из Шираторизавы, но он старается по возможности запоминать всех, с кем он был в открытой конфронтации. Всегда полезно знать, кто может засадить тебе пулю в лоб. — Что вам надо? — наконец, начинает разговор Кейджи, — видимо, у вас нет приказа убить нас, иначе вы бы давно это сделали. Так как я понятия не имею, кто вы такие — смею предположить, что обычные шестерки какой-нибудь организации. Так что, значит похищение? — Мне говорили, что ты умный пацан, — хмыкает горе-похититель, однако в плохо скрытой панике прицеливается точнее, куда-то в грудь. — Пацан?.. Я настолько хорошо выгляжу в свои тридцать? — подавляет смешок Акааши, иронично поднимая брови, — вы мне не ответили на вопрос, мистер похититель. — Я и не обязан ничего говорить. — Тогда нам нет нужды идти с вами. — Я заставлю, — усмехается мужчина, махая перед ним пистолетом, — это приказ. — Иначе что? — проговаривает тот, чуть сузив глаза, — убить вы нас не можете, раз у вас задача — похищение. Прострелите колено? Свяжете и засунете в багажник? — Нам нужен только ты, Акааши Кейджи. Ну вот пазлы и сложились в единое целое, как Акааши предполагал. Он остается немного разочарованным, ведь до последнего надеялся, что это — люди из Шираторизавы, которых они запросто могли схватить и выпытать больше информации, такой ценной в настоящее время, но последние слова горе-похитителя развевают всякие надежды на продвижение их расследования. Боже, это даже не смешно. До того глупо было надеяться, что его прошлое, такое дикое, мерзкое, покрытое багрово-черной пеленой крови не последует за ним после вступление в Фукуродани, но, к сожалению, Акааши — весьма ценная фигура, чтобы его можно было просто забыть и отпустить. Это сильно тяготит, особенно в такое время. — Всё понятно, — с тяжелым вздохом начинает он, уже ясно предчувствуя последствия этой ночи, в особенности резко меняющийся ритм жизни, — вас подослал Дайшо Сугуру. Только он мог отдать такой приказ, только ему выгодно не убивать меня, ведь моя жизнь ценнее, как он говорит, всего на свете. — Что ты… — с полным недоумением и обескураженностью мямлит оппонент, — такое говоришь… Как ты узнал? Краем глаза Кейджи замечает застывшую фигуру Бокуто. Он не видит его лица из-за темноты и расстояния, но улавливает его состояние недоумения. Как бы ему не хотелось отгородить Котаро от всей этой мерзости прошлого, старые незаконченные дела рано или поздно имеют свойство вновь напоминать о себе, расколупывая почти зажившие раны и обиды. Ворошить прошлое Акааши не пытался, начав жизнь с чистого листа, но где-то глубоко внутри себя подозревал такой исход. Бокуто рано или поздно должен был узнать. — Я пойду с вами. Это имеет смысл, мне надо поговорить с вашим боссом. Куда вы меня отвезете? — Нет, Акааши! — Бокуто позади него дергается, но остается на месте из-за других похитителей, окруживших его, и Кейджи, стиснув губы, улавливает в этом крике невыносимую боль и страх за своего партнера. За возможную потерю. Ещё немного. — Правильное решение, — с блеском победы в глазах хмыкает противник, — Мы отвезем вас в Грейт Окс — босс приказал быть в на его базе не позднее двух часов. — Хорошо, — со входом облегчения отвечает ему Кейджи. Секундная заминка, пока мужчина оценивает дальнейшие действия, а затем как можно громче кричит, — не убивать хотя бы одного! В следующее же мгновение он резко садится, благо Бокуто успевает последовать его примеру, прежде чем раздается шквал выстрелов. Ещё некогда стоящие вокруг Котаро люди сваливаются на асфальт, словно снесенные ветром, а его противник с криком боли опирается о столб, бросая свой глок и в агонии сжимая правое предплечье в попытке остановить кровь. Акааши тут же поднимается, в два шага сокращает расстояние и поднимает пистолет, наконец оглядывается вокруг себя. Из джипа тут же выползает Акинори с широкой улыбкой победителя, махая мужчине пистолетом — видимо, это он попал в руку тому человеку. Кейджи в знак благодарности дарит ему легкую улыбку и оборачивается. Из темноты парковки медленным шагом выходят нэкомовцы. — Лучшие снайперы в деле! — с ухмылкой вместо приветствия подходит к ним Куроо. Яку со Львом плетутся сзади наперевес с винтовками, последний с азартом пинает одно из тел похитителей, на что Мориске лишь хмурится, но в этот раз обходится без рукоприкладства. Бокуто, всё ещё ошеломленный от недавних событий, тяжелыми шагами подходит к Акааши, вопросительно смотря на того. — И что это было? — Что именно? — складывает руки на груди Акааши. — Всё. Почему тебя хотят похитить, откуда здесь Нэкома и как ты это узнал? — У нас всех есть экстренная кнопка на такой случай, — отвечает за него Куроо, тряся своим смартфоном в руке, — пришел сигнал от вашего хакера с координатами, мы сразу поехали, благо, были не так далеко. — Спасибо, что выждали подходящий момент, — кивком благодарит Кейджи, — я хотел выпытать у них больше информации. — И, я так понимаю, ты это сделал? — спрашивает Яку, — кто эти люди? — Ох, вы же не слышали. — с досадой проговаривает Акааши, чуть хмурясь, — это люди Дайшо, и они не относятся к нашему общему делу по Шираторизаве. У Сугуру личный мотив. — Но всё же это — открытое нападение на мафию. Ему нельзя это спустить с рук. — Если мы будем на него давить — больше информации получить не сможем, — фыркает Акааши, — нельзя идти против него. Не сейчас. — Я не оставлю это просто так! — начинает выходить из себя Бокуто, разозлившись после слов своего напарника, — без разницы, чем он руководствовался — он хотел причинить тебе вред! Холодная, чуть дрожащая ладонь ложится на подрагивающие от переполняющих эмоций плечи Котаро. Пальцы нежно оглаживают кожу сквозь натянутую ткань рубашки, Акааши пытается привести его в чувства как можно скорее. У Бокуто есть все права злиться, и мужчина это прекрасно понимает, но холодный расчет — его прерогатива. И именно по его планам неуместные последующие действия партнера могут разрушить всю цепочку дела. Этого никак нельзя случиться. — Мы поговорим об этом, обещаю. Но сейчас тебе не стоит переживать. — Акааши, даже мне обидно, — подает голос до этого только следящий за ситуацией Куроо, он поддается вперед, скрещивая руки на груди и отодвигаясь в сторону своего лучшего друга, — мы понимаем, что ты супер скрытный и загадочный парень с темным прошлым, ты имеешь право не говорить о том, что у тебя происходило до Фукуродани, но когда это непосредственно касается альянса — тут ты обязан выложить хотя бы какие-то факты. — Но это не касается альянса, — перебивает его Яку, с вызовом смотря на своего капитана, — тебя тоже пытаются убить по пять раз на дню, и что-то не припомню, чтобы ты с радостью делился с нами своими проблемами. — Ну это… — Тетсуро на секунду задумывается и, не придумав ни одного оправдания в свою защиту, обиженно канючит, — но это другое! Не считается!  — Ещё как считается, — ехидно подмечает собеседник, — посмотри на себя прежде чем кого-либо обвинять, нашелся мне тут умный самый. Капитан Нэкомы пытается ещё что-то сказать, уже начиная открывать рот, но Акааши вдруг выходит вперед, жестом показывая тому замолчать. — Нет, Куроо прав. Вы уже стали вовлечены в это, когда спасли нас, а это значит теперь одной проблемой больше. Вы не можете прибегать ко мне по первому звонку, а я не хочу ходить и оглядываться в поисках хвоста. Раз это проблема моя, значит и разбираться мне с ней нужно в одиночку. — Я имел ввиду не это, — фыркает Куроо в ответ, — не стоит закрываться в себе и действовать один, у тебя это не получится, уж извини, — Акааши на это лишь хмурится, — и если нам под силу разобраться с твоим прошлым, мы это сделаем. Тебе надо просто посвятить нас в курс дела. Несколько секунд в воздухе висит тишина. Кейджи раздумывает над ответом, когда до этого стоявший в стороне Лев не наклоняется над ними с удивленным выражением на лице. — Звучит так, будто нашему капитану просто интересно, что было у господина Акааши в прошлом, и своей мнимой заботой он скрывает своё любопытство. Эта реплика заставляет Акааши тихо засмеяться, тогда как Тетсуро весь покрывается красными пятнами от стыда и машет руками. Яку от души долбит паренька по голове, приказывая идти следить за единственным выжившим похитителем, но сам в то же время улыбается такому проколу со стороны капитана. — Всё не так! Чертов мальчишка, я ему язык вырву! — Но по сути — он же прав, — Яку, видимо, решает довести Куроо до крайней точки кипения, — зачем вообще так уперто давить на Акааши, прося его рассказать свою историю с Дайшо? Не ожидал от вас такого! — Оу, бро, это довольно странно, — начинает подыгрывать ему Бокуто, до этого лишь наблюдавший за всеми и приходя в норму под контролем внимательного Кейджи. Пока на фоне раздаются вопли Куроо вперемешку со смехом двоих монстров, изводящих капитана до белого каления, Акааши отходит от группы и направляется прямиком к своему горе-похитителю. Тот с тяжелым дыханием полусидит, опершись о столб спиной, видимо мечтая умереть поскорей, только бы не терпеть эти ужасные боли. — Ну что у вас тут? — Кейджи садится на корточки аккурат напротив мужчины, пока Лев стоит за его спиной, раскуривая что-то наподобие сигареты (признаться, Кейджи не знает как он может курить такие тонкие и маленькие, но дело вкуса), и довольно безразличным взглядом проезжается по фигуре сидящего. — Жить будет, рана не сквозная. Я замотал ему руку, чтобы крови было меньше, а то так и до обморока дойти можно. — Ясно. Сбегай до нашего джипа, попроси у Конохи бумажку и ручку, — Акааши не глядя машет рукой куда-то вправо, указывая направление машины, и, когда Лев отходит, обращается уже к полуживому мужчине, — Дайшо не настолько глуп, чтобы приводить ко мне так мало людей, при чем шестерок. Что он хотел этой жалкой попыткой сказать? — Я… Не знаю… — постанывая от боли, бормочет тот. — Естественно ты не знаешь. Не думаю, что вас посвящали в такие подробности, ограничились лишь тупыми указаниями. Когда Лев приносит всё необходимое, Акааши быстро черкает что-то на листке и сует в нагрудный карман похитителя. Затем встает, отряхивает невидимую пыль и последний раз смотрит на уже лежащего у его ног мужчину. — Вы не приехали на место назначения. Это значит, что вас будут искать, и начнут отсюда. Возможно, ваши ребята уже направляются сюда, — секундная пауза, — мне без разницы, умрешь ты или нет — без информации ты абсолютно бесполезен. Но если вдруг повезет — не забудь лично отдать в руки Сугуру записку. Хотелось бы, чтобы он сам увидел твоё состояние и сделал верные выводы. Затем, не дожидаясь ответной реплики, разворачивается на носках и быстрым шагом уходит в машину. По пути в собственническом жесте тянет Бокуто, мельком прощается с Нэкомой и скрывается в салоне авто. Когда след поднявшейся от колес пыли оседает на асфальте, пока оставшиеся смотрят в след уезжающей машине, Лев наклоняется с Яку и озадаченно спрашивает: — А вы знали, что господин Акааши может быть таким жестоким? Не только Лев, но и Яку слышал обрывки монолога Кейджи, поэтому неопределенно пожимает плечами, скрещивая руки на груди. — Он довольно темная лошадка. Мы сами не святоши, но, думаю, Акааши Кейджи пострашнее нас всех вместе взятых. — Так куда же мы направляемся? Немного взволнованный Коноха прерывает десятиминутную тишину, длившуюся, пока Акааши слишком резко и быстро для его обычного состояние ведет их джип, нахмурено и сосредоточенно смотря только на дорогу впереди себя. Бокуто тоже молчит, видимо погруженный в свои мысли о недавно произошедших событиях этого вечера, и Акинори это ой как не нравится. Обычно такая тишина не сулит ничего хорошего, особенно стоит ожидать подставы от некогда вечно шумного и оптимистичного капитана их небольшого отряда. Судя по навигатору в телефоне Конохи, они направляются в южную часть Детройта. Объезжают их базу с противоположной стороны, виляют кругами по центру, видимо запутывая следы и откидывая от себя предполагаемые хвосты, пока наконец не останавливаются у какого-то гипермаркета в три этажа. — Сходи, купи что-нибудь поесть на ужин и завтрак, — подает голос Акааши, поворачивая голову к Бокуто. Тот несколько секунд зависает, нечитаемым взглядом смотрит как будто сквозь собеседника, затем медленно кивает и выходит из салона. Когда его силуэт пропадает в дверях магазина, Кейджи резко оборачивается к сидящему позади. — Я проебался. — Я уже понял, — с усмешкой отвечает Акинори, облегченно вздыхая из-за наконец нарушившейся тишины, — Дайшо, я так понимаю? — Кто же ещё, — невесело хмыкает Акааши. Кнопкой открывает окно себе и Конохе, и, не сговариваясь, оба достают по сигарете, — Спустя столько лет он всё ещё никак не может от меня отцепиться. — Неудивительно, ты же сам пришел к нему, хотя, как я помню, ты долго скрывался. Зачем согласился идти на переговоры с Дайшо? Терпкий дым постепенно окутывает салон, пропитывая пространство мерзким запахом табака. Яку не сильно этому обрадуется, учитывая, что Джип его, но членам Фукуродани сейчас далеко не до этого. — Ожидал, что этот человек хоть немного изменится. Наивный, — совсем невесело смеется Кейджи, — и главная проблема в том, что я втянул в это Бокуто. — Вообще, — озадаченно проговаривает собеседник, — удивительно, что он до сих пор не знает обо всём. Камон, Акааши, даже я знаю о тебе больше, чем твой любовник! — Мы знакомы с тобой дольше, — жмет плечами тот, — ты знал меня ещё до Фукуродани, а значит был непосредственным участником моего прошлого. Сзади слышится тихий смех. — Ох, я польщен этими знаниями, но всё равно считаю глупым скрывать что-то от Бокуто. В конце концов, он не заслужил. — Я понимаю, — отвечает Акааши и выкидывает окурок в окно, — но я не знаю, что с ним делать. — С Бокуто? — С Дайшо. — Аа, — тянет Акинори, — ну, поговорить с ним точно стоит. Если не поймет по хорошему — пусти ему пулю в лоб и сваливай в Азию, подальше от жаждущих мести его соратников. — Я не могу сделать это сейчас. У нас Шираторизава. — Но всё же… Конохе приходится резко прерваться, видя приближающийся к ним силуэт. Котаро с несколькими пакетами заваливается на переднее сиденье, бросает покупки назад на колени возмущающегося Акинори и пристегивается. Всё делает молча и со слишком серьезным выражением лица. Это не нравится никому. Спустя пятнадцать минут они добираются до какой-то гостиницы (Коноха мельком читает вывеску — Рочестер Эстейтс), оплачивают на регистрации две комнаты на сутки и их с Конохой дороги расходятся. — Я вас разбужу, как получу указания от Босса, — машет им рукой Коноха из другого конца коридора, не забыв прихватить с собой один из пакетов с едой, и скрывается за углом. Бокуто с Акааши так же молча заваливаются в свой номер с как всегда двухместной кроватью. Напряженную тишину не прерывает никто, пока Акааши разбирает продукты, разыскивая что-нибудь быстро разогреваемое, пока Бокуто принимает душ, пока брюнет включает телевизор на фон и проверяет телефон на наличие заданий от верхушки, пока сам не идет в душ после напарника. Садятся ужинать они в пять утра. За окном постепенно рассветает, птицы начинают щебетать, но молчание не разрушают даже они. Акааши думает, что пора. — Выглядишь усталым. — Ну да, бешеный выдался день, — соглашается с ним Бокуто, пока убирает со стола оставшуюся еду, — ты сам тоже не особо. — Слишком много мыслей в голове. Виски раскалываются. — Я не настаиваю. Ты можешь рассказать мне всё в любое другое время, а можешь вообще не говорить. — Второй вариант чреват депрессивной фазой, — закусывает губу Акааши, намекая на биполярное расстройство, записанное в медицинской книжке Котаро в графе «диагноз». Медленно поднимается с места, подходит со спины к напрягшемуся собеседнику и достаточно нежно, но в то же время крепко обнимает за пояс, — всё хорошо, тебе не стоит переживать об этом. Я тебе скажу, не потому что это необходимо, а потому что хочу этого сам. Резкое движение выбивает Акааши из колеи. Бокуто оборачивается вокруг себя и рывком садит партнера на стол, с силой сжимая бедра, тяжело дышит, упираясь лбом в плечо Кейджи. У самого Акааши бешено стучит сердце — не потому, что он боится Бокуто Котаро (а стоило бы) — потому что боится его переменчивого настроения. Ни он, ни сам Бокуто не могут это контролировать, и иногда это немного сбивает с толку. А иногда и не немного. — Всё хорошо, — шепотом повторяет Акааши, начиная мягко гладить сгорбившуюся спину партнера, — не стоит переживать. Не за меня, по крайней мере. Тяжелое дыхание слишком возбуждающе опаляет кожу жаром, что Кейджи на миг задерживает дыхание, чтобы в следующее мгновение переместить руки со спины на щеки Бокуто и медленно поднять его лицо в упор к своему. — Ты такой хороший. Глубоко внутри я думаю, что я не достоин тебя. — Только ты делаешь меня по-настоящему счастливым, — так же шепотом подрагивающего голоса отвечает Бокуто, однако с широкой улыбкой, — если бы не ты — я бы давно лежал где-то во дворах с передозом. Вместо банальных признаний Акааши поддается вперед, прямо в объятья сильных мускулистых рук Котаро, задевая губами его губы. Брюнет целует медленно, с толикой тоски и сожаления, но он этого не менее страстно, так же, как и партнер. Жар чужого тела явственно чувствуется через слои одежды, заставляет что-то внизу живота трепетно подрагивать и рефлекторно прижиматься сильнее, в надежде получить большего. Если и есть на свете место, где Акааши хотел бы провести всю свою оставшуюся жизнь — так это здесь, в объятиях Бокуто. Кейджи действительно не сомневался в нем. Бокуто был того же мнения о своём партнере.