Детройт

От Конохи нет вестей даже после полудня. Телефон в кой-то веке не трещит от звонков, не вибрирует от постоянно приходящих сообщений с новыми заданиями от Босса, а, а значит у них наконец появляется немного времени, чтобы насладиться заслуженным отдыхом после стольких бешенных ночей. Просыпаются они уже под вечер. Вчерашнее утро завершилось довольно пикантным продолжением в постели, поэтому острую, волнующую обоих тему они решили не поднимать — по крайней мере до того момента, пока не разберутся со всеми потребностями организма. Так что несколько часов уходит на то, чтобы принять освежающий душ, позавтракать и проверить Акинори, хотя последнее мало относится к потребностям, но для Акааши это является необходимостью. Так что за стол (служащий теперь переговорной точкой) мужчины садятся только ближе к полуночи. Бокуто плюхается на один край, Акааши — на противоположный, прихватив с собой пепельницу и ставя её аккурат посередине, чтобы не нужно было тянуться. Одновременно достают свои пачки и синхронно закуривают, играя в гляделки друг с другом. Взгляд Бокуто теплый, пропитанный пониманием и безграничной заботой к своему партнеру, тогда как Кейджи решает натянуть холодное выражение лица, потому что для него так проще. Котаро понимает, хоть и внутренне поеживается от безразличного взгляда стальных глаз. С другого угла будто веет морозный ветерок. — Я понятия не имею, как начать этот диалог, — наконец, сдается Акааши после двухминутного молчаливого переглядывания, — помоги мне. — Прежде всего, меня волнует твоё благосостояние, — понимающе кивает ему собеседник, начиная с вопросов, — В настоящее время тебе ничего не угрожает? — Нет. Я в этом уверен. Котаро хмурится. Хотя он и должен испытывать облегчение от ответа, ведь с Акааши всё будет в порядке, но осознание, насколько Кейджи важен и ценен для Дайшо повергает его в полнейший ужас. Возможно, было бы проще принять то, что Акааши собираются устранить ввиду неприязни диллера к партнеру Бокуто, однако имеющиеся на руках ничтожно маленькие кусочки информации уже прямо говорят о том, что их с Дайшо отношения строятся далеко не на ненависти. — Как вы познакомились? — сглатывая ком в горле, тихо проговаривает Бокуто, заканчивая одну сигарету, и тут же тянется к другой. — Ох, — тяжело вздыхает Акааши. Несколько мгновений собирается с мыслями, чтобы собрать по кусочкам успевшие поблекнуть и почти исчезнуть из памяти неприятные воспоминания, поднимает слишком усталый взгляд полуприкрытых глаз и тихо начинает: — До пятнадцати лет я рос в приюте в пригороде Реймса во Франции. Жуткое местечко — как сейчас вспомню, как с нами обращались — дрожь берет. Я не помню своих биологических родителей, не помню как оказался там — видимо установки сознания навсегда закрыли мне доступ к этой информации. Окурок с тихим треском догорающего табака опускается в пепельницу. — Но сейчас не об этом. После шестнадцати я сбежал оттуда — не имеющий и гроша, худой, бледный оборванец. Месяцами скитался по улицам Реймса, брался за любую нелегальную работу — от уборки мусора до погрузки товара. Платили гроши, приходилось воровать. По истине самый сложный период в моей жизни. — Боже. — Ага, — невесело хмыкает Акааши, — однако мне крупно повезло, когда меня заметила местная мафия. «Мимы» — так называлась это организация, довольно крупная, судя по их связям не только в этом городе, но и в Париже. Медленно, но верно я поднимался по карьерной лестнице, и все свои основные навыки я приобрел там. Это была не какая-то группа маргиналов — всё было серьезно, поэтому мне дали хорошее образование — если технику убийства, зачистки и обращения с оружием вообще можно так назвать — с учетом на наше дальнейшее сотрудничество. Не сказать, чтобы я занимал какую-то важную должность — скорее, был универсальным сотрудником организации. В основном занимался зачисткой конкурентов и перевозкой товара заграницу. И, став уже важной для мафии персоной где-то в двадцать, познакомился с Дайшо. — До этого вы не пересекались? — Было пару раз, — нервно стучит пальцами по столу Кейджи, отводя взгляд, — Сугуру Дайшо был старше меня на несколько лет и занимал место исполнителя Главы — по сути, был его правой рукой, когда я ещё только пробивал себе путь наверх. Он стал моим покровителем, оценив потенциал моих возможностей, к тому же сыграло на руку наш примерно одинаковый возраст. Мы быстро сработались вместе и уже через небольшое количество времени стали работать в команде. Я прикрывал его спину на заданиях, вместе мы ездили на переговоры, заграницу, участвовали в миссиях под прикрытием. — Так, — недоверчиво тянет Бокуто, — вы были… Друзьями? — Сначала да, — кивает собеседник, чуть закусив губу, — год-полтора, не помню точно. Затем Дайшо стал метить на место Босса и в один момент устроил переворот в организации. Собственными руками прикончил предыдущего главу. На моих глазах. — Ты был с ним заодно? — Пришлось. Я рассчитал его шансы занять место босса, и они были неплохие, учитывая, что большинство людей были на его стороне. Мне просто невыгодно было оставаться верным тому руководителю, иначе меня бы прикончили. Дайшо был харизматичен, умен и до ужаса хитер. Он быстро провернул всё это дело, за короткий срок возглавив «Мимов», а меня сделал его правой рукой, видимо потому что доверял мне. — Доверие просто так не получить, — хмурит брови Котаро, — так какие же отношения были между вами? — Любовники. Акааши на секунду замолкает, не решаясь дальше продолжить свой рассказ. В застывшем лице собеседника он ясно читает все эмоции, ведь, в отличие него, Бокуто совсем не умеет их скрывать. Кейджи буквально чувствует повисшую между ними напряженную атмосферу, но понимает, что своим молчанием будет делать только хуже. — Сразу после переворота мы начали эти больные отношения. Дайшо был в них заинтересован больше, чем я, поэтому ему было тяжелее справиться со своими чувствами. У главы не может быть слабостей, но по печальному стечению обстоятельств я стал его главной. От этого стало в разы сложнее жить, с опаской всё время оборачиваться, когда идешь по улице, предотвращать собственные покушения. Я понимал, что могу в один момент оборвать это всё, но чувство самосохранения было сильнее. Если бы я с ним порвал, он бы меня прикончил. В тот период времени по крайней мере. Акааши достает из пачки уже четвертую сигарету. — Через полгода Дайшо начал сидеть на тяжелых наркотиках. Тогда мы ещё только начали заниматься их транспортировкой из-за границы по всей Франции. До этого основной доход приносили оружие и люди. — Люди? — с опаской на ужасающий ответ переспрашивает Бокуто. — Рабство, — как бы Акааши не хотелось это всё рассказывать, врать партнеру он не мог, — На черном рынке приезжие были очень лакомым куском, поэтому спрос всегда был и огромный, а нам были доступны все ресурсы, чтобы заниматься похищением и обманом мигрантов. Но Дайшо не устраивало, что он не был абсолютным монополистом в городе, поэтому прибрал к рукам ещё одну сферу деятельности, уничтожив диллеров по наркотикам. Первые поставки были удачными — тогда мы только налаживали связи, и товар приходил абсолютно чистый и несмешанный ни с чем. Сугуру тут же взялся тестировать продукты, хотя я его отговаривал всякий раз, когда он это делал. Дайшо сам понимал, чем это может обернуться, тем более он был более чем зависимым человеком, учитывая наши отношения. Как он зависел от меня, так стал зависеть и от наркоты. Затем подсадил на это и меня. Напряжение Бокуто, казалось, доходит до предела. — Ты употреблял?.. — Так скажем, баловался, — жмет плечами Акааши, — я был более ответственным и понимал, к чему это может всё привести. Дайшо же плотно подсел на кокаин, марихуану, мдма, амфетамин — в основном его «рацион» состоял из стимуляторов, чтобы можно было работать в разы продуктивнее, а не валяться с закатившимися глазами на диване. Это стало отправной точкой. Организация постепенно разрушалась, экономика катилась к чертям, бюджет нещадно разворовывали более умные верхушки, когда было понятно, что такими темпами мафия не протянет. К счастью, мне и самому это всё надоело. Дайшо постепенно становился подозрительным ко всему, ревнивым до ужаса — и нет, это не было мило, это было ужасно, особенно когда в порыве прихода он утыкал мне пистолет в ребра, а ножом проезжался по шее, и бормотал что-то про официантку, которая на меня как-то не так посмотрела. Он начал гонять меня по всем заданиям, не доверяя больше никому, поэтому я работал сутками напролет, уставая, как собака и засыпая где приходится. Затем ему стало не нравится, что я от него отстраняюсь, что мы не видимся так часто, как он хочет — ирония, правда? — а вдалбливать ему в голову очевидные вещи не представлялось возможным именно из-за его невменяемого состояния. Небольшая пауза, чтобы прокашляться и глотнуть воды. — Паранойя Сугуру Дайшо зашла слишком далеко, чтобы я видел возможность продолжать с ним работать. В один момент мне это всё надоело, я заблокировал все свои карты, перед этим сняв все деньги, купил новый телефон и первым же рейсом улетел в Америку. Благодаря связям, удалось быстро залечь на дно, а потом и найти себе другую работу. Так, в двадцать пять я познакомился с Конохой. — Почему-то я всегда думал, что вы друзья с детства, — задумчиво тянет Бокуто. — Просто мы очень сблизились за короткий период времени. У нас много общего, у каждого своё темное прошлое, он всегда старался помочь мне, так же, как и я ему. — Угу, — кивает Котаро, — и в двадцать шесть ты вступил в Фукуродани. — Началось золотое время, — с легкой улыбкой проговаривает Акааши, поднимая взгляд, в котором читается бесконечная нежность, к собеседнику, — хоть это тоже мафиозная организация, здесь я почему-то чувствую себя более спокойно. — Ну, у нас здесь не маргинальное общество, а самая настоящая семья! — ухает улыбающийся Бокуто, затем замолкает на долгую минуту, видимо переваривая в голове такой большой поток информации, пока Акааши молча наблюдает за слишком уж эмоциональным выражением его лица. Брови Котаро хмурятся, придавая ему задумчивый вид, и у его собеседника мелькают мысли о том, какой же он всё-таки сексуальный, когда серьезный. Но сейчас не время придаваться сладким мыслям. — Я собираюсь навестить его в ближайшее время, — осторожно начинает Акааши, наклоняясь через весь стол и кладя холодную ладонь на руку партнера, чтобы хоть немного успокоить того прикосновением, — и пойду я один. — Я не пущу тебя одного! — тут же вспыхивает Бокуто. — Если ты пойдешь со мной, он начнет охоту и за тобой, и прикончит тебя. Дайшо уже заметил твоё поведение на переговорах, прикинул, какие у нас могут быть отношения, и если ты пойдешь со мной — его догадки только подтвердятся. А этого никак не должно случится, я не хочу, чтобы и у тебя были проблемы с этим придурком. Акааши действительно боится за Бокуто. Он слишком хорошо знает Сугуру и то, что он может сделать с его партнером, если они в открытую выйдут к нему вдвоем, и это может обернуться плохими последствиями. Сколько бы лет не прошло, своими действиями и словами, брошенными там, в порту, Дайшо лишний раз подтвердил мысли Кейджи о том, что люди не меняются. Сугуру Дайшо всё такой же до ужаса ревнивый манипулятор, и будет играть грязно, если на кону стоит слишком ценная для него вещь. — Я уже передал ему место и время для встречи, — продолжает он, — если с ним не получится договориться по-хорошему, мне понадобиться ваша с Куроо помощь. От того болвана-похитителя мне удалось выяснить местонахождение одной из баз Сугуру, её надо будет немножко подорвать. — «Немножко подорвать»? — непонимающе переспрашивает Бокуто, чуть наклоняя голову в сторону, словно сова. — Именно, — с тяжелым взглядом холодных глаз отвечает Акааши, ломая линию губ в оскале, — это будет предупреждением. Он не дурак, и против альянса не пойдет, если ему дорога жизнь. Бокуто буквально чувствует волны ненависти и подогреваемого к разрушению интереса, что для Кейджи в новинку. Тот резко тянет брюнета на себя за руку, заставляя присесть на колени, и с порывом нежности обвивает сильными руками талию партнера. — Я сделаю всё, что от меня потребуется. Спасибо, что позволяешь мне решать твои проблемы. — Ох, милашка, — легко улыбается Акааши прямо в губы мужчины и легко целует его в самый уголок, чтобы уже через секунду резко подскочить от слишком громкого стука в дверь. Пять стуков, пауза, два стука. Коноха. — Не помешал? — Акинори ураганом залетает в комнату, вмиг нарушая почти семейную идиллию пары, бросает свои ноутбуки на стол и затем сам плюхается туда же, — чем занимались, бездельники? — Тоже самое хочу спросить и у тебя, — задает встречный вопрос Акааши, скрещивая руки на груди, — разве ты не провалялся весь день в постели? — Обижаешь! Я почти сутки мониторил все камеры в Детройте, чтобы найти хоть какую-нибудь информацию о перемещении Датэко и Ойкавы! — И как успехи? — Ну, в центральной части города они точно не появлялись, по крайней мере верхушки. Но и из Детройта они точно не выезжали, судя по записям с камер на всех шоссе, обходными путями их бы настигла полиция — всё же некоторые из их членов в розыске по подозрению в продаже наркоты. «Облака» курируют наши люди, и, судя по их отчетам, Футакучи не покидал бар с того дня, как мы его навещали — то есть со вчера. Прошли только сутки, завтра надо будет наведаться к нему и узнать их окончательный ответ о сотрудничестве. — Ясно, — кивает Бокуто, вставая из-за стола, — есть какие-нибудь задания для нас? Акинори только качает головой. — Если вам совсем нечем заняться, можете съездить к Терушиме Юджи, адрес я вам дам. Бокуто обдумывает предложение некоторое время, прежде чем повернуть голову к Кейджи. — Когда ты назначил встречу Дайшо? — Послезавтра, — отвечает ему мужчина под заинтересованный взгляд Конохи, — после полудня. — Хорошо, значит есть время на подготовку. Я отойду. Коноха с удивлением провожает спину покинувшего номер Бокуто и в следующий миг резко оборачивается к Акааши. — Дайшо Сугуру? Встреча? Послезавтра? Кейджи вкратце приходится объяснять другу события последний суток, его план и продолжительный рассказ о прошлом. — Вот как, — тянет после пятнадцати минут монолога Акинори, — интересненько. А если Босс в это время внезапно пришлет задание? — Думаю, в Фукуродани найдутся люди, которые смогут нас прикрыть, если что. — И скорее всего этими людьми буду я, — смеется мужчина, пока Кейджи с усмешкой кивает его словам, — ладно, что-нибудь придумаю. Но ничего не могу обещать! Бокуто появляется спустя полчаса. Акааши с Конохой успевают за это время обсудить дела, попить кофе в прикуску с зачем-то купленными Котаро ещё вчера чипсами и просмотреть некоторые записи камер. Последнее оказывается особенно скучным и тягомотным занятием, и Акааши удивляется, как его друг смог заниматься им целые сутки. Хотя, зная Коноху и его специализацию по взлому вкупе с потрясающими способностями точно подмечать мелкие детали, для него это не составляет особого труда. «Лучше уж сидеть за ноутом на мягком диване, хавать вкусняшки и быть в безопасности, чем заниматься какой-нибудь зачисткой или перевозкой» — как-то сказал ему Акинори, когда они только-только вступили в Фукуродани. У него правда не особо получались всякие вылазки, да и похвастаться навыками в борьбе и убийстве он не мог, зато его острый ум не раз спасал задницы остальных членов организации. Если быть откровенным, Коноха является лучшим хакером не только в Фукуродани, но и в альянсе, превосходя даже такого гениального парня, как Кенма. Не то, чтобы они когда-то соревновались за статус быть лучшим — просто Акааши умеет анализировать. И его выводы всегда верные. — Я поговорил с бро, — начинает Бокуто, с размаху плюхаясь на диван между Акааши и Конохой, и тянется к чипсам, — он согласился на твою авантюру с учетом того, что ты ему расскажешь свою историю. — Какой неугомонный, — усмехается Акааши, пододвигаясь, чтобы Котаро сел удобнее, — а говорил, что у него не корыстные цели. — Куроо не такой! Ему просто интересно, пойми его тоже! — Интерес фраера погубит, — вставляет Акинори, не сводя даже взгляда с экрана ноутбука, — ну так что, решили, поедете или нет? — К Терушиме? — К Терушиме. Взгляд Бокуто устремляется вниз, но Акааши всё равно замечает поблекнувшие глаза напарника. — Да. Поедем.