Синдром

Конфликт с гением

"Психопат маньяка видит издалека".

Кап Дон: Воспоминания об убийстве (Gap Dong)

      Пару минут все присутствующие в кабинете переглядывались между собой, ища более подходящие варианты в свою команду. Мне было сложно судить о знаниях всех, кроме Хинаты. По этой причине я и предложила ей объединиться. Она охотно согласилась, но нам нужен был ещё один человек. Из оставшихся семерых мне более импонировал рыжий парень с татуировкой на лбу. Он стоял поодаль от всех у окна, не участвуя в дебатах, которые устроил шумный блондин по имени Наруто. Однако Хината всем своим видом давала понять, что именно этого парня она хочет в нашу группу. Решив уступить ей право выбора, я уставилась в сторону окна, где скучал рыжеволосый. Казалось, его ничто не заботило. Он словно был где-то в другом месте, но продолжал вязать хирургические узлы. Его длинные пальцы двигались с удивительной скоростью, связывая между собой нити. Если бы я не знала, что он студент, то приняла бы его за дипломированного специалиста. Заметив мой взгляд, рыжеволосый прошёлся по мне оценивающим взглядом и оскалился. Приняв это за вызов, я показала ему неприличный жест с участием среднего пальца. На секунду его лицо озарила гримаса удивления, которая мгновенно сменилась вполне дружелюбной улыбкой. Недовольно хмыкнув, я обратила своё внимание на Хинату, которая по всей видимости уже договорилась о сотрудничестве с взбалмошным пареньком.       Разделившись на три группы, мы вышли из кабинета и дошли до крыла, где лежали пациенты. Не церемонясь ни с кем, Наруто зашёл в первую палату. Снисходительно покачав головой, моя новоиспечённая подруга последовала за ним. В последний раз, обменявшись многозначительными взглядами с рыжеволосым, я прошла в палату.       Пациентом оказался девятилетний мальчик. У него был перелом правой руки вследствие падения с велосипеда. В палате пахло чем-то неприятным, но этот факт был замечен только мной. Решив, что это не важно, я взяла с прикроватной тумбочки медицинскую карту мальчика. Мои сокомандники принялись за осмотр. Увиденное в записях меня насторожило. Препараты, назначенные лечащим врачом, не имели никакого отношения к перелому. За всю историю болезней не было ни намёка на то, что ему нужно принимать подобные лекарства. «Что за чертовщина?»       Дверь в палату открылась. Внутрь вошла медсестра с подносом в руках. Поздоровавшись с нами, она поставила завтрак на тумбочку и покинула нас. Мальчик недоверчиво покосился на меня и потянулся левой рукой за булочкой. Придвинув поднос ближе к нему, я вновь опустила глаза в медицинскую карту. Мой мозг отчаянно искал упоминания о названиях препаратов и болезнях, при которых их назначают. Подозвав Хинату к себе, я указала ей пальцем на записи. Хьюга с первого курса была образцовой студенткой и прилежно училась, у меня была надежда на то, что она могла бы знать, для чего было назначено такое лечение. Пробежавшись глазами по карте, она подняла на меня ошарашенные глаза и кинулась к мальчику, который с удовольствием доедал булочку. Хината отобрала у него недоеденный завтрак и приказным тоном велела Наруто немедленно промыть желудок мальчика. Подхватив мальчишку на руки, Узумаки помчался в ванную комнату. И тут мне стало всё ясно.       — Это фенилкетонурия. Но почему ему принесли хлеб? В муке ведь содержится фенилаланин, — негодуя, ворчала Хината. И мне было понятно её недовольство. Пациентам с таким диагнозом ни в коем случае нельзя есть пищу, имеющую высокое содержание белка. При несоблюдении низкобелковой диеты у таких людей возникает поражение Центральной Нервной Системы, что приводит к умственной отсталости. Неприятный запах исходил от пота мальчика. Выделения больных фенилкетонурией пахнут мышиной мочой. Лечащий врач не мог не знать об этом, он был обязан отдать указания по поводу питания пациента.       — Либо это ошибка медсестры, либо врача, который отвечает за мальчика. В любом случае, ты вовремя отреагировала. Нужно сообщить об этом инциденте руководителю, — сделав пометки по поводу диеты в медкарте, я вернула её на тумбочку. В палату вернулся Наруто с мальчиком на руках. Он уложил маленького пациента в кровать и со всей серьёзностью посмотрел на нас.       Из коридора послышались крики о помощи. Я ринулась к двери и выбежала из палаты. На ламинате корчился мужчина, а рядом с ним сидела молодая женщина, умоляя помочь её мужу. Опустившись перед ними на колени, я нащупала пульс на шее мужчины. Он был очень быстрым, что свидетельствовало о сильном болевом синдроме. Температура тела явно была повышенной. На мой вопрос о том, где именно болит, ответа так и не последовало. Мужчина инстинктивно держался за живот, а его жена продолжала раздражающе рыдать. Прикрикнув на наблюдающих, я попросила помочь мне перевернуть его на спину. Приподняв футболку мужчины, быстрыми движениям ощупала живот, достала маркер из кармашка на халате и начертила пунктирную линию там, где нужно было сделать надрез. Медбратья перенесли мужчину на кушетку и повезли в операционную. Ничего не объясняя жене пациента, я понеслась за ними.       Мной руководило нечто необъяснимое. На крики главной медсестры о том, что нет свободного оперирующего хирурга, я отмахнулась фразой «справлюсь сама»! Прорвавшись в операционную, продезинфицировала руки и надела маску. Рядом со мной стояли лишь две медсестры и врач-анестезиолог. Пациента подготовили к операции: переодели, ввели анестезию и обработали живот. Выдохнув, и прогнав страх, я уверенно произнесла: «скальпель».       Моя рука дрожала. Уверенность в том, что смогу провести операцию сама, мгновенно исчезла. Страх навредить пациенту усиливался с каждой секундой. Сердце стучало как бешеное, а ноги подкашивались. Мне нужно было взять себя в руки, времени на раздумья не было, так как у мужчины мог произойти разрыв аппендикулярного отростка. Дверь в операционную открылась, и вошёл тот, кого я меньше всего хотела бы увидеть. Руководитель смерил меня недовольным взглядом, и пройдя к столу, встал напротив меня, указывая рукой на живот пациента. В сотый раз, мысленно укоряя себя за самонадеянность, я крепче сжала в руке скальпель и осторожно сделала надрез. Это для меня было впервые. Как только появилась кровь, я забыла о том, что за мной внимательно наблюдали ониксовые глаза. Все мои движения были словно кем-то продиктованы, руки двигались сами. Я испытывала эйфорию, отрезая ненужный отросток, зашивая ткани, а после и накладывая заключительные швы. Как жаль, что в тот момент ко мне не пришло осознание того, что подобные чувства ненормальны. Ведь как только он заметил мою реакцию, наша игра началась.       Выйдя из операционной, я прошла к умывальнику. Тёплая вода приятно согревала кожу рук и успокаивала мои возбуждённые нервы. Руководитель стоял за моей спиной. Всем телом я ощущала холод, исходящий от него. Мне было страшно оборачиваться. Пугало не то, что он мог отчитать меня, я боялась его ледяного взгляда.       — Харуно, руки ещё не отмокли? — слова, прозвучавшие в нескольких сантиметрах от уха, заставили меня вздрогнуть. Он подкрался настолько близко, а я совершенно этого не почувствовала. Сменив смятение на безразличие, повернулась лицом к мужчине.       — Нет, с моими руками всё в порядке, — отчеканила я, пытаясь обойти его и вернуться к своей команде. Но руководитель не дал мне этого сделать, схватив за запястье левой руки. Холодные цепкие пальцы с ощутимой силой сдавливали мою конечность. Сжав зубы, я повернула голову в сторону Саске.       — Дерзить не хорошо. Здесь я тобой руковожу, прояви уважение к старшему и склони свою розовую головку. Что за балаган ты устроила в моей больнице? — он говорил свершено спокойно, словно ему лишь нужен был повод, чтобы подобраться ближе ко мне. В ониксовых глазах не было ни намёка на недовольство. На мгновение мне показалось, что ему просто нравится моя реакция и это не имеет никакого отношения к моему своевольному поведению.       — Прошу прощения за то, что спасла того человека. Будьте добры, отпустите мою руку, дабы я смогла выполнить Ваш приказ, — смотря ему в глаза, произнесла я. Мой ответ Учиха не понравился. Он сжал пальцы ещё сильнее. Не сумев сдержаться, я вскрикнула от боли. Добившись от меня этого, мужчина ослабил хватку, но всё ещё не отпускал.       — Запомни, Харуно, если ты позволишь себе ещё одну подобную выходку, я вышвырну тебя из этой больницы со специальной рекомендацией, благодаря которой, ты больше никогда не возьмёшь в руки скальпель, уяснила? — его глаза сверкнули азартом. Саске чувствовал себя победителем. И он действительно им был. У меня не было выбора, кроме как капитулировать перед ним, чтобы позже нанести сокрушительный удар.       — Я всё поняла, — склонив голову, ответила я. Руководитель отпустил мою руку и ушёл. Моё запястье горело огнём, а следы от его пальцев начинали багроветь.       Проглотив ком обиды, я вернулась к Хинате и Наруто, которые встретили меня удивлёнными взглядами. Ничего им не объясняя, продолжила осмотр пациентов. Внутри меня бушевал ураган. Ярость полыхала, норовив вырваться в любой момент и побудить меня расквитаться с обидчиком. Мне хотелось сжечь его точно так же, как тот детский дом. Избавиться от него и неприятных эмоций, которые он вызвал. Под гнётом его взгляда, я будто вернулась в прошлое, где терпела издевательства и унижения. Вновь превратилась в сопливую девчонку, не сумевшую постоять за себя. Он позволил себе слишком много, чтобы остаться безнаказанным…       Пришло время заканчивать с осмотром. Собрав заметки, сделанные нами во время обхода, мы вернулись в кабинет для практикантов и стали дожидаться руководителя. Учиха Саске явился с опозданием в пятнадцать минут. На его белом халате были брызги крови, а из-под медицинского чепчика торчала мокрая от пота чёлка. Весь его вид говорил о том, что он только вышел из операционной. Бросив на меня мимолётный взгляд, он обратил внимание на заметки, которые мы оставили на его столе. Потратив на созерцание бумаг около десяти минут, руководитель цокнул языком и внимательно посмотрел в сторону парты, за которой сидели Наруто и рыжеволосый парень.       — Наруто, пациент с фенилкетонурией теперь на тебе. Составь подходящую диету и внимательно следи за тем, чтобы он принимал лекарства, о руке тоже не забудь. Гаара, сейчас пойдёшь со мной, остальные отправятся в библиотеку и разберут документы в архиве. На ночное дежурство сегодня заступит Харуно Сакура, — моё имя он значительно выделил голосом, давая понять, что ночка будет не из лёгких.       Я хотела бы возмутиться, но привлекать к себе излишнее внимание было не в моих интересах. Выходя из кабинета, рыжеволосый посмотрел на меня с неприкрытым любопытством, на что получил всё тот же неприличный жест в моём исполнении. Судя по всему, рыжий был близок к Саске.       Но на тот момент я даже и не представляла степень их близости.       Войдя в библиотеку, я и Хината самыми первыми вошли в пыльный архив. Остальные не торопились выполнять указание руководителя и осматривали довольно-таки внушительный по размерам храм знаний. Архитектура этого места действительно впечатляла, я бы тоже осматривалась, если бы ранее не посещала его. Библиотека находилась на нулевом этаже, всё было выполнено из камня, на колонах были изображены гаргульи, которые держали потолок своими лапами. О больнице ходили сказания, в которых говорилось, что на её месте раннее был замок иностранца, а помещение, где мы находились, он использовал, чтобы устраивать приёмы. Архивная выглядела менее впечатляюще, её стены тоже были выполнены из камня, а на полу была мраморная плитка. Отсутствие колон с нечестью на них и делало это место более неприглядным для студентов. Хината чихнула, чем и отвлекла меня от раздумий. Мы принялись за работу, вскоре к нам присоединись остальные.       В документах был полный хаос. Нам пришлось расставить всё по годам и месяцам. Разложить отдельно всё, что имело отношение к нашей кафедре. В ходе разгребания пыльной макулатуры я наткнулась на журнал успеваемости студентов прошлых лет и нашла в нём знакомое имя. Учиха Саске был круглым отличником, занимал самые первые места во всех конкурсах и даже получил звание лучшего хирурга сразу же после получения диплома. «Он гений»! Я почувствовала свою никчёмность, осознавая, что и в подмётки не гожусь этому человеку. Моя месть к нему перестала иметь всякий смысл. С таким хирургом в качестве наставника я могла бы добиться успеха. Всё было бы идеально, если бы не моя выходка.       Будь мне известно, насколько я тогда ошибалась, то бежала бы прочь из больницы.       Нам пришлось провозиться в архиве до конца рабочей смены. Пыльные, но довольные проделанной работой, мы вышли из библиотеки и вернулись в кабинет для практикантов. Все, кроме меня начали собираться по домам. Ночное дежурство, преподнесённое мне в качестве подарка от руководителя, здорово подпортило мои планы на вечер. Я собиралась есть мороженое и запивать его бокалом полусладкого вина, отмечая начало практики. Но этому не суждено было сбыться благодаря гению Учиха Саске. Хината покинула кабинет последней. Она прощалась со мной с грустью в глазах, сочувствуя тому, что мне придётся в первый же день испытать прелести ночной смены. Проводив новоиспечённую подругу, я прошла в помещение для дежурств и включила телевизор. Решив принять душ, я взяла чистое полотенце из шкафа и вошла в душевую. Наспех помывшись, оделась и вернулась на своё место. Начались восьмичасовые новости. Уже на протяжении полугода первым был репортаж о жертвах маньяка. С каждой неделей жертв становилось всё больше, как и теорий о том, кем может являться это чудовище. Преступник не оставлял никаких следов. Все тела принадлежали исключительно молодым девушкам в возрасте от шестнадцати до тридцати. Полиция выдвинула версию о том, что преступник ненормальный садист, так как тела девушек были изуродованы практически до неузнаваемости. По моей коже пробежали мурашки. С момента его появления я интересовалась этим делом и всячески пыталась выведать как можно больше у одного из своих знакомых полицейских. Однажды, мне даже удалось попасть на вскрытие одной из жертв. И это было самое жуткой зрелище в моей жизни на тот момент. «Не хотелось бы мне оказаться на месте одной из них».       Если бы знала, что эта мысль может воплотиться в явь, я бы никогда не позволила себе думать о подобном…