Синдром

Страх является сильнейшим стимулятором.

Дэн Браун. «Ангелы и демоны»

      День второй.       Равномерное тиканье слегка раздражало. Уже на протяжении пяти часов я сидела за столом в помещении для дежурств, пытаясь не уснуть от скуки. В больнице было на удивление тихо. Старшие товарищи из университета рассказывали о трудностях во время ночных смен, но всё это оказалось ложью. Не было никаких криков пациентов, постоянно поступающих больных и суматохи. Возможно, мне просто повезло. Включив настольную лампу, я погасила остальное освещение и легла на старый диванчик. Мои глаза закрылись, наступила темнота.

***

      Кап-кап-кап… Мой стон раздался эхом, заглушая звук чего-то капающего на холодный пол. Всё тело болело, а сознание было окутано дымкой. Неприятный запах ударил в нос, заставляя меня кашлять. Я попыталась пошевелиться, но это оказалось невозможным. Мои руки были связаны за спиной, а на ногах что-то зазвенело. «Цепи»? В помещении было холодно. Глаза открыть не получалось. Тот, кто притащил меня, туго завязал повязку на затылке. Понимание ситуации пришло не сразу. Спустя какое-то время я всё же сообразила, что происходит нечто страшное. Воздух был насквозь пропитан трупным запахом. Словно в морозильной камере морга. Моё сердцебиение участилось. Дыхание стало порывистым. Начинался приступ панического страха.       Мысли о том, что скоро настигнет смерть, одна за другой так и норовили вывести меня из шаткого душевного равновесия, которое я пыталась всё же сохранять как можно дольше. Более-менее уравновесив дыхание, я начала прислушиваться к звукам. Тишину нарушали лишь капли, разбивающиеся о пол, на котором дрожало моё тело. Было настолько холодно, что мои зубы стали стучать друг о друга. «Я скорее умру от холода, чем от рук психа, притащившего меня в это место». Попытки освободить руки не увенчались успехом, но повязку с глаз мне удалось слегка сдвинуть. Однако этого было недостаточно для того, чтобы увидеть что-либо.       Я почти вновь провалилась в небытие, но отдалённый звук шагов дал мне надежду на спасение. Кричать было нельзя. Меня мог услышать вовсе не спаситель. Замедлив дыхание, я слушала приближающиеся шаги. Один шаг, второй, третий и вот неизвестный остановился. Щелчок замка показался мне невыносимо громким. За ним последовал скрип двери. И вновь шаги. Некто приблизился ко мне и присел на корточки. До моих ушей донёсся хруст коленного сустава. Стараясь не выдать себя, продолжала медленно дышать, дабы пришедший думал, что я всё ещё сплю. Моей щеки коснулось что-то холодное. Держать себя в руках становилось всё тяжелее. Незаметно для себя, я стала дышать чаще. Именно этим себя и выдав. Некто продолжал играть с моей щекой, медленно вырисовывая известные лишь ему узоры. Резкое движение рукой и мой крик раскатился по помещению. Из раны потекла струйка тёплой крови. Она добралась до моих губ, и я почувствовала её неприятный металлически вкус. Псих приблизил своё лицо ближе к моему. Его горячее дыхание обжигало кожу. От него пахло сигаретами и еле уловимыми нотками чего-то древесного. «Это смола? Рядом лес»?       Незнакомец провёл слегка шершавым языком от губ до раны на щеке, слизывая кровь. Внутри меня всё сжалось. Я попыталась отползти от него подальше, но стена оказалась всего лишь в паре сантиметров от моей спины. Моё тело дрожало уже не от холода. Дикий страх, охвативший меня, сковывал движения похлеще оков.       — Будь хорошей девочкой и тогда я позволю тебе пожить подольше. Не нужно больше пытаться снять повязку, иначе наступит наказание, — голос этого мужчины был мне знаком. И осознание того, в чьём плену я оказалась, не принесло мне облегчения. Я скорее предпочла бы быть узницей другого человека.       Хотя, разве можно было назвать это существо человеком? Он был монстром. Чудовищем воплоти. Дьяволом, забравшим моё тело и душу.       — Ты убьёшь меня? — мой голос предательски дрогнул. Хлёсткая пощёчина на миг оглушила меня. Щека горела огнём. Его рука оказалась на моей шее. Медленно сжимая и разжимая её, псих контролировал моё дыхание.       — Я разрешал тебе разговаривать? Теперь без моего дозволения ты не имеешь права даже дышать, — Саске прошептал мне это на ухо, а после вновь слизнул кровь со щеки и губ.       Мне казалось, что я сойду с ума. Его рука всё ещё ритмично сдавливала моё горло. Он наслаждался моими хрипами и стонами. Эта пытка не заканчивалась. Все мои мысли были лишь о том, чтобы смерть забрала меня. Внезапно цепочка моих дум оборвалась. Тело перестало дрожать. Пришло долгожданное умиротворение…       Только старуха с косой тогда могла освободить меня из оков чудовища.

***

      День третий.       Сквозь сон я ощутила, как кто-то развязал мои руки. Цепи с ног тоже сняли. Не успела я обрадоваться спасению, руки опять связали, но уже не за спиной. Пришедший усадил меня на что-то мягкое. Затёкшие ноги заныли от боли. От этого человека пахло иначе, из чего я сделала вывод, что пришёл не Саске. Человек прислонил что-то к моим губам, и надавив пальцами на щёки, заставил меня открыть рот. Оказывать сопротивление было практически невозможно. Он осторожно влил мне что-то в рот. Жидкость оказалась водой. Я начала жадно пить, так как не знала, когда ещё мне будет позволено утолить жажду.       Решив, что мне уже достаточно, некто отдалил горлышко бутылки от моих губ и поднял что-то с пола. Мой слух очень обострился. Даже не видя, я могла предположить, что именно происходит вокруг. Незнакомец приблизил к моим губам что-то тёплое. Послушно открыв рот, я позволила ему кормить меня с ложки. Это была обычная рисовая каша. В такой ситуации было бы глупо отказываться от еды. Если я планировала выжить и сбежать, мне нужны были силы. Мне дали ещё немного воды, после чего человек стал двигаться к двери.       — Спасибо, — произнесла я, надеясь хоть на какой-то ответ. Но его не последовало. Дверь захлопнулась. Я осталась наедине с холодными стенами, слушая отдаляющиеся шаги накормившего меня человека.       Я совершенно перестала ориентироваться во времени. Каждая минута казалась мне вечностью. Тишина и кромешная темнота сводили с ума. В помещении было чуть теплее, чем когда меня приходил навещать Саске. Это наводило на мысль о том, что на улице ясный день и тёплая погода, ведь обычно холодает уже ближе к вечеру. Мне ничего не оставалось, кроме того, чтобы ориентироваться на свои ощущения.       Через некоторое время вновь послышались шаги. Щелчок дверного замка оповещал о приходе гостя. Я отчётливо слышала скрип колёс, словно прикатили тележку из супермаркета. Звук прекратился чуть поодаль от меня. Некто подошёл ко мне. Он освободил мои руки. Я боялась пошевелиться и сидела не двигаясь. Пришедший развернулся на пятках и медленными шагами направился туда, где как я предполагала, находится дверь. И он действительно ушёл, не забыв запереть меня.       Как только шаги отдалились, я поспешила снять повязку с глаз. Тусклый свет ослеплял. Встряхнув головой, я часто заморгала, давая глазам привыкнуть, и наконец-то посмотрела на то, что поставили предо мной. Моё сердце на миг остановилось. Руки задрожали. В горле пересохло, и дышать стало в разы тяжелее.       В инвалидном кресле сидела полуживая девушка. На ней был окровавленный халат. Участки кожи, которые не были прикрыты, выглядели так, будто их пропустили через мясорубку. Множественные шрамы, ссадины и кровоподтёки не давали понять, каким до этого кошмара было её лицо. Она смотрела на меня своими огромными карими глазами, в которых читалась мольба о помощи. Её изуродованное лицо пугало меня и боюсь, что мне не удалось скрыть свой испуг от неё. Удивительным было то, что её чёрные как смоль волосы казались чистыми и ухоженными. Они спадали красивыми волнами на содрогающиеся плечи. Девушка пошевелила губами, пытаясь что-то сказать, но я не могла услышать. Поднявшись со стула, на котором сидела, я подошла ближе к ней, чтобы понять её речь.       — Прошу, убей меня, — прошептала она, протягивая мне нож.       Испугавшись оружия, я отошла к стене. Нож выпал из её дрожащей руки. Даже такая ноша была для неё тяжёлой. Я не знала, что делать. Давая клятву Гиппократа, мне и в голову не могла придти мысль о том, что подобное может произойти со мной. «Предо мной умирающий человек, а я ничего не могу сделать. Разве так должен поступать врач»?!       Набравшись решимости, я стала оглядываться по сторонам, ища что-нибудь, что могло бы помочь мне оказать девушке помощь. Но вокруг не было ничего кроме цепей, крови и грязи. На потолке была лишь одна лампочка, которая и освещала мою камеру своим тусклым светом. Именно в тот момент я и поняла, что совершенно беспомощна. Девушка сделала над собой усилие и рукой подозвала меня к себе. Она была настолько истощена, что при желании не смогла бы навредить мне. Еле волоча ноги, я приблизилась к ней.       — Если ты не сде-ла-ешь этого, то мы обе умрём. Он сле-дит за нами. Ви-дит всё. Поверь мне. Здесь мно-го таких, как мы. Прошу, пре-кра-ти мои стра-да-ния и дай себе шанс вы-жить. Слу-шай-ся его, только так ты смо-жешь не стать такой, как мы. Я ви-дела выход, но не успела сбе-жать. Будь по-кор-ной и он поз-во-лит тебе вы-ходить отсюда. Вы-ход прямо по ко-ри-до-ру и налево. А те-перь убей меня, ты дол-жна, — она говорила очень медленно и по слогам, выдавливая каждое слово.       Я была шокирована тем, что она рассказала мне. Мысль о том, что я не одна такая, бросала меня в дрожь. Девушка смотрела на меня продолжая умолять о смерти, и твердя о моём спасении. Я понимала, у неё нет шансов выжить. Она потеряла слишком много крови. Ресурсы её организма были истощены… Наклонившись, я взяла в руку нож и медленно поднявшись посмотрела в карие глаза узницы. Она кивнула мне и её веки опустились. Длинные ресницы подрагивали, а руки сжались в кулаки. Подойдя ближе к ней, я приставила лезвие к тонкой шее. Перерезать сонную артерию- это наиболее безболезненный и быстрый способ убить человека. Мне не хотелось делать ей больно и видеть предсмертную агонию. Прошептав «простите», я резко провела ножом по шее, лишая девушку жизни.       Она умерла мгновенно, не мучаясь ни секунды. Яростно бросив окровавленный нож в стену, я утробно зарычала. Из моих глаз полились слёзы. Ненависть к себе и к этому ублюдку разрывала меня изнутри. Я кричала как умалишённая, не скупясь в выражениях. Без толики страха выкрикивала всё, что приходило на ум. Моя истерика не утихала около часа…       Когда пришло осознание того, что он заставил меня убить человека, внутри меня оборвалось всё. Он разбил мои мечты стать хирургом. Убийца не может быть врачом. Тот, чьи руки по локоть в крови не из-за спасения жизни, а по причине того, что он забрал чью-то жизнь, не имеет права лечить людей. Да, она бы умерла и без моего вмешательства, но это не оправдывало меня ни в коей мере.       Человеческая жизнь для него не значила ничего. Самым страшным было то, что он смог управлять мной, практически ничего для этого не делая. Я убила человека, чтобы выжить самой.       Так чем же я лучше него? Чудовище во мне проснулось.       Убить или убитой быть самой?       Поставил выбор он такой передо мной.       В руке моей блеснуло лезвие ножа,       Чужая жизнь навек теперь моя.       Убийца или врач? Так кто же я?       С ума сошла, чудовище кормя.       Оно живёт с тех пор внутри меня,       Как кровь впитало лезвие ножа.