Синдром

Первое убийство совершается, быть может, после тяжких сомнений. Затем возникает угроза разоблачения — и второе убийство дается уже легче. Третье происходит, если у убийцы возникает хотя бы малейшее подозрение. И постепенно в нем просыпается гордость художника — ведь это искусство, убивать. Он едва ли не получает от этого удовольствие.

Агата Кристи. "Смерть лорда Эджвера"

      Никто не спешил забрать бездыханное тело узницы. Забившись в угол своей темницы, я пыталась успокоиться и не смотреть на неё. Это было невыносимо. Запах крови не покидал мои ноздри. А ведь это было не первое моё убийство. Однако, после поджога детского дома у меня не возникло чувства вины. Возможно, причиной тому было то, что я убила их не лично, а лишь просто предала их тела огню. Тогда всё было иначе.       Кровь этой девушки никогда не смыть с моих рук.       Послышались приближающиеся к двери шаги. Моё сердцебиение ускорилось. Вскочив с пола, я ринулась в сторону дальней стены, чтобы схватить нож. Оружие оказалось в моих руках. Вернувшись на своё место, я спрятала свой шанс на спасение за спиной и опустила глаза. Дверь открылась. Вошедший медленными шагами приближался ко мне. Сжав нож в руке ещё сильнее, я ждала подходящего момента, чтобы атаковать врага. Он остановился в полуметре от меня и его громкий смех нарушил тишину в камере. Это был смех безумца, довольного тем, что его желание было исполнено.       — Серьёзно собираешься убить меня этим? — давясь смехом, спросил Саске. Вопрос был вполне разумным. Учитывая его рост и телосложение, чтобы добраться до сонной артерии мне не хватало сил, но нанести ему не смертельную рану я была вполне способна. Саске стоял не двигаясь, словно ждал моего решения. Отбросив сомнения, я резко достала нож из-за спины воткнула лезвие ему в бедро. Он даже не дёрнулся. Вёл себя так, будто удар для него был соизмерим с комариным укусом. Шокированная таким поворотом событий, я упала со стула и отползла к стене, дрожа от страха. Решение принятое мной было более чем неверным. Смерть вновь дышала мне в спину.       — Это всё? Я ведь предупреждал тебя о наказании. Почему вы все такие непослушные? Неужели сложно вести себя прилично? — прошипел он, надвигаясь на меня. Лишь одна мысль билась в моей голове, как птица в клетке. «Пусть это будет быстро».       Схватив меня за горло, Саске приподнял моё тело над землёй и со всей силы ударил о стену. Я вскрикнула от боли, из глаз покатились слёзы. Швырнув меня на пол, он навис надо мной сверху и зубами вцепился в шею. Всё моё тело превратилось в одну болевую точку. Мои крики не прекращались ни на секунду. Не оставив на моей шее ни одного живого места, он посмотрел мне в глаза. Его взгляд был нечеловеческим. Дикий ужас охватил мою душу. Сорвав с меня юбку и трусики, он силой раздвинул мои ноги и с рыком зверя вошёл в меня. Я умоляла его остановиться, но мои мольбы не были услышаны. Он насиловал меня грубо и безжалостно, показывая своё превосходство. Каждый толчок был словно удар в солнечное сплетение. Я задыхалась от боли и омерзения. Были моменты, когда я теряла сознание, но приходя в себя, осознавала, что пытка ещё не закончилась. Мне некого было просить о помощи, никто не слышал моих криков. Никто не отозвался на просьбы о спасении. Ни одна душа в этом аду не была на моей стороне.       Извергнув своё семя в меня, он напоследок оставил засос на моём плече. Словно отметил то, что принадлежало ему. Саске ушёл, но боль осталась. Долгое время я не могла понять, жива ли всё ещё, или же он сжалился надо мной и убил. Не в состоянии пошевелиться, я смотрела на тело бедной девушки и рыдала. Мне было сложно представить, через что ей пришлось пройти, чтобы обрести покой. Он с лёгкостью мог сделать со мной тоже, что сотворил с ней. И скорее всего меня ожидала та же участь. Дверь открылась. На лице пришедшего была маска, а в руках он нёс поднос с едой и плед. Поставив съестное на стул, он укрыл меня пледом и укатил инвалидную коляску прочь, вновь заперев меня на ключ. Этот человек, по всей видимости, был тем, кто ухаживал за жертвами психопата Учиха Саске и подчищал за ним.       Шестёрка убийцы, так тогда я решила мысленно называть его.       От перенесённого ужаса я уснула. Мне снилась желанная свобода, которой меня лишили. Во сне не было боли и страданий, там я могла дышать полной грудью и не беспокоиться о том, что в следующую секунду за поворотом меня будет поджидать чудовище с ониксовыми глазами.

***

      День пятый.       В жестокую реальность вернуться всё же пришлось. Скрип двери, после которого рядом со мной на полу оказалась плачущая девушка. Её грубо швырнули на бетон и захлопнули дверь. Заметив меня, она начала испуганно отползать к стене, прикрываясь руками. Она была светловолосой, а цвет глаз напоминал лазурное небо. Её синее платье было изорвано, а ноги и руки покрывали порезы, некоторые из которых были сделаны недавно и кровоточили. Я посмотрела на неё с сочувствием. Только она была способна понять меня, также как и мне была понятна её боль.       — Как тебя зовут? — осторожно поинтересовалась я, дабы не напугать девушку ещё сильнее. Она недоверчиво посмотрела на меня. Поняв, что моё положение не лучше, блондинка немного расслабилась и подползла ближе ко мне.       — Я Яманака Ино, а ты? — её взгляд остановился на моей шее. Ино вздрогнула, догадываясь, чьих зубов это дело.       — Меня зовут Харуно Сакура. Давно ты здесь? — вопрос о длительности её пребывания в этом месте был важен. Мне хотелось узнать как можно больше о том, где именно мы находимся. Внутри меня теплилась надежда на то, что она могла бы знать хоть что-то.       — Не знаю. Возможно неделю, а может и дольше. Изначально я думала, что это шутка моих друзей, но, когда пришёл он, мне всё стало понятно, — губы девушки дрожали, а в глазах был страх.       Думаю, на тот момент наши глаза мало чем отличались. Я была такой же напуганной, как и она. Одна деталь вновь ввела меня в некий ступор. Её волосы были чистыми и ухоженными, словно кто-то регулярно заботился о них. Мне было даже страшно представить, что вскоре и для меня устроят помывку головы.       Взгляд Ино упал на поднос с едой, который стоял на стуле. Поняв, что она голодна, я головой кивнула ей в сторону съестного и слегка улыбнулась. Немного смущаясь, Яманака встала на ноги, и пройдя к стулу, присела подле меня, ставя поднос между нами. Кое-как приняв сидячее положение, я разделала с ней трапезу. Однажды один из профессоров в институте сказал мне, что люди поделившиеся рисом друг с другом станут друзьями навечно и даже после смерти их души будут тесно связаны. Он частенько подсаживался ко мне во время обеда в столовой, и делился своим рисом, причитая о том, что если есть в одиночестве, то можно получить несварение. Этот профессор был первым человеком, с которым я ела за одним столом. Когда он умер, мне пришлось обедать в одиночку и вот я вновь с кем-то делюсь едой. В таких обстоятельствах приходится искать хоть что-то хорошее, чтобы окончательно не сойти с ума.       Дверь моей темницы открылась. Человек в маске указал на меня пальцем и подозвал к себе. В мою голову прокралась шальная мысль о том, что меня сейчас поведут на бойню. Поднявшись на дрожащих от страха ногах, я бросила последний взгляд на обеспокоенную Ино, и медленно подошла к мужчине. Он вытолкнул меня из комнаты, закрыв дверь, поволок за собой. Не понимая ровным счётом ничего, я судорожно пыталась запомнить хоть что-то, но коридоры казались очень запутанными и похожими друг на друга. Всё было сделано из камня, его поверхность была шершавой и в процессе ходьбы мои пятки сильно пострадали. Готова была поспорить, что оставляла за собой кровавые следы.       Мы остановились у деревянной двери, на который был искусно вырезан красивый узор в виде розы с шипами. По ту сторону точно кто-то был. До моих ушей доносился чей-то свист и шум воды. В душе поселилась тревога.       Открыв дверь, человек в маске грубо втолкнул меня внутрь и захлопнул её. Спиной ко мне у стены стоял по пояс раздетый Саске. Помещение оказалось ванной внушительных размеров. Эта комната разительно отличалась от моей темницы и коридоров. Стены, пол и потолок были обделаны деревом, от чего в воздухе витал приятный аромат древесной смолы. Внутри было очень светло и тепло, на стенах висели фотографии красивой молодой женщины, именно на одну из них и смотрел мой истязатель. Уловив схожие черты лица, я предположила, что незнакомка с фото могла бы быть его сестрой или матерью. Саске не спешил обращать на меня внимание и продолжал пялиться в одну точку. Застыв рядом с дверью, я искала глазами что-либо, чем можно было бы избавиться от него. К моему сожалению, ничего острого и способного нанести вред такому психопату в помещении не оказалось. На полке у огромной ванны стояли разные склянки с шампунями, пенами для ванной и прочими средствами для поддержания личной гигиены. Мысль о том, что этот ненормальный собирался помыть меня лично, приводила в дикий ужас. Театрально вздохнув, он повернулся ко мне. На его лице было некое разочарование.       — У тебя был такой шанс, но ты растерялась. Я дал тебе возможность убить меня, так почему ты просто стоишь у двери? Осмотрись, здесь огромное количество сподручных вещей для совершения убийства, — он обвёл комнату рукой. Учиха не лукавил. Этот псих и вправду хотел, чтобы я его убила.       Именно в тот момент, он посмотрел на меня, как на равную себе.       Медленно подойдя ко мне, Саске заглянул в мои испуганные глаза и схватив меня за запястье, поволок к ванне, которая уже была наполнена водой. К моему удивлению, мужчина даже не хромал после нанесённого мной увечья. На поверхности плавали цветочные лепестки. Грубо сорвав с меня одежду и разорвав нижнее бельё, он поднял моё оцепеневшее от страха тело и осторожно опустил в тёплую воду. Кожа неприятно заныла от соприкосновения с водой, я почувствовала каждую царапинку. Учиха взял с одной из полок бутыль и вылил приличную часть в воду, которая от таких действий зашипела. По комнате разлился приятный запах лаванды. Взяв ещё одну склянку в руку, он включил душ и просто поднял его над моей головой, заливая меня ледяной водой. Я вскрикнула, и лишь тогда до него дошло, что температура не отрегулирована. «Пардон» — произнёс он, добавив горячей воды. Было ли это сделано нарочно, или этот ублюдок и вправду просто забылся, мне было неизвестно.       Шампунь пах вишней. Намылив мою голову, он смыл его и осторожно отжал лишнюю воду, закутав волосы полотенцем. Его поведение пугало ещё больше, чем ранее. Я не успела осознать, как на моей шее оказался шнур от душа. Саске натянул его не сильно, но так, чтобы при малейшем движении, я почувствовала боль. Наклонившись к моему уху, он произнёс: «Я покажу тебе то, как ты могла бы спастись и в следующий раз ты не упустишь свой шанс на свободу». Его руки натянули шнур сильнее, ограничивая доступ кислорода к моим легким. Моё тело начало дёргаться в конвульсиях, расплёскивая воду. Вцепившись в бортики ванны, ломая ногти, я отчаянно хваталась за жизнь. Воздуха не осталось. Сознание покидало меня. Последним, что мне удалось увидеть, была ухмылка на тонких губах моего мучителя.       Тогда мне захотелось жить и выжить…       День шестой.       Я очнулась в своей камере. Рядом со мной спала Ино. На ней было уже другое платье ярко-алого цвета. Окончательно проснувшись, я поняла, что на мне точно такой же наряд. Мы были для него словно куклы. Он мог делать с нами всё, что было угодно его грязной червивой душе. Наряжал как Барби, насиловал, издевался, оставляя на наших телах множество шрамов. Простой убийца по сравнению с ним мог бы считаться святым. Саске получал истинное удовольствие от совершаемых зверств. Возможно, что в такие моменты он испытывал эрекцию. По моим предположениям, его возбуждала женская боль. Но сексуальным маньяком его было не назвать, он скорее был садистом, чьи преступления носили подобный характер. Кончал ли он, когда убивал своих жертв? Получал ли желаемое удовлетворение? А получила ли я удовлетворение, совершив первое убийство? Скорее да, чем нет. Это меня и ужасало.       Нас навестил шестёрка убийцы, он вкатил в комнату столик на колёсах, на котором стояло два подноса с едой. Гость вышел, хлопнув дверью, тем самым разбудив мою недавнюю знакомую. Ино протёрла сонные глаза и слабо улыбнулась мне. Её взгляд остановился на моей шее, я инстинктивно дотронулась до горла, представляя, какие следы остались от душевого шнура. Отвлекая меня от раздумий, Яманака поднялась с бетонного пола и прикатила поближе стол с едой. Мне было интересно то, как я оказалась в этой комнате и почему на нас одинаковые платья, однако спрашивать девушку об этом не хотелось. Позавтракав овсяной кашей, мы сели у стены и между нами завязалась беседа. Говорила больше Ино, я лишь изредка вставляла пару слов о своём прошлом. Из беседы мне стало понятно, что она не из бедной семьи и родилась с золотой ложкой во рту. Её отец был очень влиятельным человеком в Японии, а мама одной из всемирно-известных модельеров. Это наталкивало меня на мысль о том, что они должны были бы уже перевернуть всю страну с ног на голову, чтобы найти свою драгоценную дочь. И даже у таких людей не получалось отыскать это место. Надеяться на то, что хоть кто-то может попытаться искать меня, было бы до безрассудства глупо. Сироту, не имеющую друзей, никто не будет искать. В этом была лишь моя вина. Имей я с людьми близкие отношения, была бы хоть толика надежды на спасение.       Мужчина в маске вернулся, чтобы забрать стол и перед уходом бросил нам два ножа и белый конверт. Когда он ушёл, я взяла в руки послание и открыла его. Внутри был сложенный вчетверо лист. Развернув его, глазами пробежалась по написанному. Моё сердце сжалось. В глазах Ино блеснула догадка и схватив ножи она отбежала дальше от меня. Её предположение было верным. Выжить должна была только одна из нас. И удача была явно не на моей стороне. Он устроил для себя театральное представление. Две его марионетки должны были перегрызть друг другу глотки, чтобы удовлетворить потребности своего кукловода.       Я понимала, что не должна этого делать. Но желание выжить было сильнее здравого смысла. Подойдя к стене, у которой стоял деревянный стул, взяла его в руки и стала медленно надвигаться на Ино. На моей стороне был опыт. Навряд ли эта девушка понимала, что ранее мне пришлось убить одну из узниц. Яманака выставила руки с ножами вперёд, прося меня не подходить ближе. В её глазах был страх смерти. В душе она понимала, что проиграет. Не такой смерти хотели бы для неё родители.       И я всю жизнь должна буду стоя на коленях вымаливать у них прощение.       Первым же ударом я выбила оружие из рук девушки. Второй удар пришёлся по голове. Третий в спину. Она упала, пытаясь отползти подальше от меня, но это её не спасло. Я наносила всё новые и новые удары уже с закрытыми глазами. Мне было страшно смотреть на то, как она страдает из-за моего эгоизма. Крики Ино эхом раздавались по комнате, сопровождаясь хрустом ломающихся костей. Её кровь брызгала мне на лицо. Когда она перестала двигаться, но всё ещё дышала, я опустилась перед ней и взяла в руки нож. Ино захлёбывалась собственной кровью и не отводила взгляда от моего лица.       — Умоляю, не прощай мне этого, — прошептала я, после чего перерезала сонную артерию, дабы она не мучилась более. Из моих глаз хлынули слёзы. Отшвырнув нож в сторону, я накрыла бездыханное тело девушки пледом и встав с пола посмотрела в дальний угол, где висела камера, с помощью которой Саске наблюдал за нами.       — Надеюсь, что ты повеселился, чёртов ублюдок! Её смерть принесла тебе удовлетворение?! Ты не достоин жить! И я буду той, кто убьёт тебя!       Его смерть стала моим самым заветным желанием…