Nullum mendacium

Холодный расчёт. Вот, что действительно движет жизнью людей. Вся эта блестящая мишура, названная человеколюбием, нравственностью и равенством не что иное, как просто попытка отрешиться от дикарских корней предков, показать, как возвысился человек, как многое осознал и переосмыслил. Хотя, конечно, ни черта он не переосмыслил. И если вещи перестали называться своими именами, облачённые в более звучные вроде «свобода» и «выбор», своего прежнего смысла они не изменили: не используете вы — используют вас. Просто теперь это выражается в куда более романтичной форме, потому что человек всё переосмыслил. Устало откинувшись на спинку кресла, закинув ногу на ногу, Себастьян вгляделся в янтарную жидкость, что, согреваясь в его руке, плескалась на дне снифтера, играя бликами света. Тишина, окутавшая кабинет, расслабляла. Скользила умелыми пальчиками по дорогому костюму, забиралась под рубашку, оглаживала кожу и томно шептала на ухо всякие непристойности. Видит бог, её чертовски не хватало на протяжении всего этого сумасшедшего дня. Сделав неторопливый глоток, Себастьян довольно улыбнулся своему отражению в панорамном окне, за которым яркими всполохами света взрывался ночной Лондон. Неуправляемый самовольный хаос, подобный чернильному морю, бьющемуся о тонкое стекло. Казалось, ещё чуть-чуть и, прорвавшись через препятствие, оно хлынет прямо внутрь, снося всё на своём пути. Завораживающее зрелище. Оставив снифтер на столе, поднявшись, Себастьян засунул руки в карманы брюк, встав у штурвала своего своеобразного корабля, с каждым разом всё увереннее рассекающего непокорные волны. Послевкусие сумасшедшего риска и искромётной победы всё ещё ощущалось на языке, вытворяя с разумом нечто невообразимое. И пока в голове крутилась строчка из песни «И этот старый мир станет новым и смелым миром для меня...», Себастьян всё больше убеждался в правильности своего решения: переправлять деньги не только в Панаму, но и Китай, чтобы было легче запутать следы. А там уже сиди и спокойно жди, пока они, побывав в многочисленных банках Европы, наконец окажутся в твоих руках. Вполне себе законные и отмытые. Боже, храни Королеву и оффшорные зоны. Аминь. Деликатный стук в дверь заставил отвлечься от размышлений и созерцания города. — Простите, что помешала, — в кабинет заглянула молоденькая девушка из отдела кадров. — Какой-то мистер требует, чтобы я пропустила его к вам. Себастьян вскинул брови. — Ты сообщила ему, что мой рабочий день уже закончился? — Да, но он ничего не желает слушать. Может, стоит позвать охрану? — Не нужно, пускай войдёт. Кивнув, девушка бесшумно удалилась. Нахмурившись, гоня прочь дурное предчувствие, Себастьян присел за рабочий стол. Впрочем, стоило нежданному посетителю появиться и оно само испарилось подобно дыму. — Джерред? — Как видишь, обстоятельства вынуждают меня врываться к тебе без приглашения, — мрачно усмехнулся старый приятель, обессилено рухнув в кресло. Себастьян окинул его внимательным взглядом. Человек, сидящий напротив, был похож на неудачную копию себя самого: щёки ввалились, морщин, кажется, прибавилось в разы, а руки, некогда с поразительной уверенностью сжимающие оружие, тряслись, как у дряхлого старика. Время не щадит никого. Личные трагедии и подавно. — Что-то случилось, — скорее утверждая, нежели спрашивая, произнёс Себастьян. — Моего сына похитили. — Кто? Нервно пригладив волосы, слегка тронутые сединой, Джарред схватил снифтер с остатками коньяка, осушив его в один глоток. Наблюдая за ним, гневно сжимающим и разжимающим кулаки, словно загнанное в клетку животное, Себастьян готов был поклясться, что вкуса он даже не почувствовал. — Я не знаю, — с отчаянием произнёс надломленный голос. — Джон ушёл гулять с другом и не вернулся. Прошло уже два дня, а требований выкупа нет… Да, чёрт побери, вообще ничего нет!.. — Слегка прикусив большой палец, как он обычно это делал, чтобы совладать нервами, Джарред ровно произнёс: — Короче, мне удалось кое-что выяснить. Помнишь того сукина сына, которого мы закопали? — Ну ещё бы, — усмехнулся Себастьян. — Не так давно он был вовлечён в деятельность какой-то подозрительной секты с участием детей. Не берусь утверждать точно, но, кажется, зачастую были закупки из приютов. Себастьян пристально вгляделся в застывшее лицо Джарреда. — Ты думаешь Джон у них? — Почти уверен, — злобно выдохну он. — Но эти твари часто меняют дислокацию, я потерял след. — И что требуется от меня? — Ты имеешь прямой доступ к вещам этого коммерсанта. Любыми способами узнай, где происходят их тайные собрания, дальше я всё сделаю сам. Себастьян задумчиво постучал пальцами по столу, уперев взгляд в одну точку. Кабинет окутала напряжённая тишина, выжигающая Джарреду все оставшиеся нервы. Издав какой-то жалкий полузадушенный стон, он принялся хрустеть костяшками пальцев, чтобы как-то справиться с волнением, медленно, но верно загоняющим его в могилу. — Зайду к нему в гости, — наконец произнёс Себастьян, обратив взгляд приятеля на себя. Джарред обессилено провёл рукой по осунувшемуся лицу, словно последние два дня — две персональные поездки по кругам ада — забрали у него все силы, заставляя мучиться от каждого телодвижения. — Семья — единственное место, где я всего лишь любящий муж и заботливый отец, а не убийца, — вдруг тихо произнёс он, истерзанный собственным бессилием. — И я, чёрт побери, обязан оградить их от этого грёбаного мира! Себастьян молча покосился на рыхлое, состарившееся от переживаний лицо, невесело усмехнувшись. — Ладно, готовь людей, а я, как только раздобуду адрес, позвоню тебе. Джерред молча кивнул, и нервно щёлкая зажигалкой, не поддающейся слегка трясущимся пальцам, устремился к выходу из компании. Проводив его сгорбившуюся фигуру глазами, Себастьян бросил мимолётный взгляд на ночной город за окном, которому совершенно не было никакого дела до чужих трагедий, день за днём происходящих с ужасающей регулярностью, и который всё также продолжал манить огнями, когда чей-то мир разбивался вдребезги. Забавно, как отчаянно мы сражаемся за что-то важное для нас, боремся, страдаем, но стоит этому исчезнуть, а мир всё равно будет существовать, как ни в чём не бывало, словно он же не рухнул в одночасье для одного человека. Горькая ирония ничтожности существования, за которое все так отчаянно хватаются. Взяв из шкафчика полупустую бутылку, Себастьян налил себе в стакан виски и, выпив его медленными глотками, подхватил висящий на стуле пиджак, направившись к выходу. Щёлкнул выключатель. Ночь обещала быть длинной.

***

Притормозив около элитного дома, что возвышался среди сродних ему построек, Себастьян вышел из машины и, окинув взглядом высокое здание, освещённое множеством огней, ярко светящихся в ночи, вошёл во второй подъезд, беззаботно вертя ключами. Поднявшись на одиннадцатый этаж и отыскав взглядом золотые цифры «708», он отпер дверь, невольно поморщившись от дыхнувшего в лицо запаха затхлости, явственно свидетельствовавшего о том, что в квартире давно никто не проживает. Невольно усмехнувшись этому факту, Себастьян, не теряя времени, устремился к призывно распахнутому кабинету, как и в последний день жизни своего хозяина, боязливо вжимающегося в широкое кресло под пронизывающими взглядами. С того времени в комнате ничего не изменилось, разве что слой пыли, отчего можно было проследить перемещения неожиданного гостя, подошедшего к письменному столу и принявшегося внимательно изучать бумаги. Через некоторое время придя к выводу, что они носят чисто деловой характер, Себастьян раздражённо заправил мешающую прядь за ухо и поочерёдно открывая ящики, забитые такой же макулатурой, принялся изучать и её, мечтая послать всё к чёрту. Но нельзя. Когда очередная бумага была небрежно отброшена, являя пустое дно, хмурый взгляд зацепился за скомканный листок, завалявшийся в недрах стола. Поднявшись с корточек и вальяжно разместившись в зелёном кресле, Себастьян с интересом развернул его, стараясь разобрать непонятный почерк, словно писавшему было в тот момент жутко неудобно. После пары неудачных попыток каракули, наконец, приобрели осмысленность, сложившись в адрес. Удовлетворённо скомкав бумажку, мужчина достал телефон, набрав Джарреда. Местом собрания сатанистов оказалось ничем не примечательное, заброшенное здание в самой глуши Лондона. Стройка была давно приостановлена из-за недостатка финансирования, и теперь здание взирала на мир пустыми глазницами окон да скелетом планировавшегося дома, служившего пристанищем разве что бродягам, а теперь, судя по всему, и более эксцентричным личностям. — Это здесь? — окинув тяжелым взглядом заросшее высокой травой сооружение, поинтересовался Джерред у показавшегося из машины Себастьяна. — Да. По взмаху руки компания вооружённых мужчин стремглав устремилась внутрь здания. Проследив за ними, Себастьян засунул руки в карманы, неторопливо направившись следом. — Тебе не обязательно туда ходить, — зарядив пистолет, устало сказал друг. — Считаешь меня мягкотелым? — улыбнулся Себастьян, переступая кирпичи и доски. — Нет, просто не думаю, что твоя помощь потребуется. Ты и так оказал мне неоценимую услугу. — Тогда я хотя бы посмотрю, что там происходит. Фыркнув на такое своеобразное развлечение, Джарред скрылся в здании. Переступая преграды в виде камней и строительных материалов, Себастьян вошёл следом за ним, невольно поморщившись от витавших в воздухе благовоний. Когда же он свернул влево, то невольно замер, вскинув брови при виде представшего его глазам зрелища. В центре огромного помещения, полностью завешенного чёрными тканями, громоздился прямоугольный пьедестал, укрытый агатовой материей. Яркий огонь свеч, что источали этот удушающий запах, играл дьявольскими бликами на причудливых знаках, коими пестрили стены. Всё это можно было бы принять за неудачные декорации фильма, если бы не дети, забившиеся в угол. Дети, испуганные, затравленные, измученные. Остатки одежды грязными лохмотьями кое-как прикрывали их исхудавшие тела, покрытые множеством синяков и ссадин. Они не издавали ни звука, только испуганно жались друг к другу, словно котята, когда в помещение ворвались вооружённые люди, прервав ритуал одного из мужчин, скрывающегося под чёрной мантией. Ребёнок — ставший его жертвой в этот раз — тихо и жалобно скуля, спрыгнул с пьедестала, и, кое-как прикрывшись отрепьями, быстро устремился к другим детям. Его маленькое, тощее тельце, пестрящее кровоподтёками, сотрясалось от беззвучных рыданий и, казалось, вот-вот сломается. Дети тут же протянули к мальчику руки, и, когда он обессилено упал около них, принялись гладить по спутавшимся волосам, шепча что-то успокаивающее да затравленно поглядывая на Джерреда, в порыве ярости бившего того самого мужчину головой о пьедестал. Моргнув, чтобы отогнать оцепенение от увиденного, Себастьян огляделся, но так и не найдя взглядом Джона, устремился через комнату, решив обследовать всё помещение. Нога уже было уступила за поворот, когда кто-то неожиданно дёрнул его за штанину. Удивлённо опустив глаза, Себастьян взглянул на девчушку, которая в изодранной белой маечке, держала его тоненькой, как спичка, рукой. Длинные, некогда красивые волосы, прилипли к лицу, а большие голубые глаза с надеждой смотрели на него, словно глаза обречённого. — Нас убьют, да? — совсем тихо спросила она. Невольно вскинув брови от фразы, сказанной слабым, словно шелест голосом, Себастьян присел на корточки. — Нет, вас никто не тронет. — Нас отвезут домой? — не сводя с него взгляда, так же тихо поинтересовалась девочка. Но сколько надежды было в этом сломленном голосе! — Обязательно, — и, заметив, каким доверием загорелись глаза детей, Себастьян продолжил: — Здесь есть ещё кто-то? Малыши тут же закивали, надеясь хоть как-то отблагодарить спасителя. — И где они? — В других комнатах. Прячутся, — робко ответил чей-то голос. Улыбнувшись, Себастьян поднялся с корточек, устремившись на поиски Джона. В отличие от огромной комнаты, эти встречали его белыми, грязными стенами, с отвалившейся штукатуркой и невыносимы запахом, буквально разъедающим лёгкие. Петляя между ними, Себастьян услышал неосторожный шум, заставивший его резко остановиться и свернуть в одну из комнат-близнецов, где во тьме он различил хрупкую мальчишескую фигуру, прижавшуюся к железной кровати с одним лишь грязным матрасом. Светлые прядки волос упали мальчику на лицо, а острые плечи подрагивали от всхлипов, но стоило ему слышать шаги, как он сразу же замолк, и, взяв дрожащими руками палку, выставил её перед собой. Он и вправду был очень похож на отца. — Не подходите! — с отчаянной решимостью выкрикнул дрожащий голос. Себастьян медленно присел перед мальчиком на колено, всматриваясь в грязное лицо. — Джон, — тихо позвал он, — это я. Выронив палку, малыш пару секунд оторопело смотрел на него, словно не веря, но затем, сорвавшись с места, бросился на шею. Невольно улыбнувшись, мужчина подобрал с земли грязный колючий плед, укрывая им худенькое тельце и подхватывая его на руки. — Себастьян, — шепнул Джон ему на ухо, — помоги одному мальчику. — Мальчику? — Да, он где-то здесь. — Твой отец распределит всех по домам. — У него нет дома. — Тогда твой отец вернёт его в приют и… — Нет! — неожиданно выкрикнул Джон, отчего Себастьян чуть не выронил его из рук. — Ты должен ему помочь! Пожалуйста! Почувствовав, как задрожало тело мальчика, мужчина устало вздохнул. — А как я узнаю, что это он? — Его зовут Невилл. Он невысокий и рыжий. — Невилл. Хорошо, я поищу его. — Обещаешь? — Обещаю. Передав Джона взбешённому другу, Себастьян устремился на поиски мальчика, проклиная своё любопытство. Нужно было просто сесть и уехать. Чужие судьбы его совершенно не касаются. Раздражённо перемещаясь из комнаты в комнату, мужчина, наконец, увидел в одной из них тело, лежащее на земле. Поспешив туда и поняв, что это именно тот, кого он искал, Себастьян присел перед Невиллом на корточки, потрепав его за плечо. Мальчик лежал на сырой земле и прикрытый пледом, не подавал никаких признаков жизни, словно изломанная взрослыми кукла. — Эй! — Можете не стараться. Он мёртв, — послышался голос откуда-то из темноты. Удивлённо подняв голову, Себастьян порылся в карманах пиджака, чиркнув зажигалкой, осветившей сидевшего в углу подростка. Тёмно-пепельные волосы спадали на аккуратное лицо, пестрящее двумя заживающими уродливыми синяками на скуле и лбу. Большие синие глаза, обрамлённые по-девичьи длинными пушистыми ресницами, смотрели на него враждебно и настороженно, в то время как тонкие, будто прозрачные пальцы, сжимали невесть откуда взявшийся пистолет. Удивлённо разглядывая его, Себастьян был не в силах отвести взгляда, с интересом изучая это необычное создание, инстинктивно приготовившееся дать отпор и направившее дуло пистолета ему в грудь, когда он решил приблизиться ближе. — Тише, я же хочу помочь, — усмехнулся Себастьян, слегка удивлённый таким непоколебимым хладнокровием, с которым, в случае чего, в него намеревались выстрелить. — А кто сказал, что мне нужна ваша помощь? — холодно осведомился Сиэль, предостерегающе надавив подушечкой пальца на спусковой крючок. — Твоё положение. У тебя есть родители, дом? Получив в ответ молчание, Себастьян нахмурился. — Мне всё равно, я могу оставить тебя с ними. Видимо эти слова заставили мальчика одуматься, и он нехотя сказал: — Нет, я из приюта. — Тогда, — скинув с себя пиджак, Себастьян накинул его на хрупкие плечи, — я отвезу тебя к себе. В ужасе расширив глаза, Сиэль принялся остервенело вырываться, пытаясь ударить мужчину ногой или укусить его за руку, всё это время не выпуская из стальной хватки пистолет, кажущийся ему единственным спасением. — Я всего лишь хочу помочь, — уворачиваясь, прошипел Себастьян. — Мне не нужна ваша помощь! Устало выдохнув, мужчина достал из кармана шприц, и, изловчившись, вонзил иглу Сиэлю в шею. Обмякнув, мальчик уронил занесённый кулак, прикрыв вдруг резко отяжелевшие веки. — Я обезумел…— словно в горячке прошептал Себастьян, подхватывая худое тело на руки и направляясь к выходу. Шприц он всегда носил с собой. Так. На всякий случай. В его практике было слишком много инцидентов, доказывающих, что это не паранойя. Невозмутимо переступив через трупы сатанистов, мужчина вышел на улицу, скользнув взглядом по Джерреду. Выкуривая очередную сигару, он раздавал указания насчёт детей. Завидев Себастьяна, друг вскинул брови. — Ещё один? — Не беспокойся, я отвезу его к себе. — Зачем? — опешил мужчина. — У него нет дома, — пояснил Себастьян, укладывая спящего Сиэля на заднее сиденье. — С каких пор ты стал заниматься благотворительностью? — с подозрением поинтересовался Джерред, сверля его взглядом. — Мне жаль их, как и тебе, — очаровательная улыбка и лицо друга, пребывающего в взвинчатом состоянии, разгладилось. Себастьян даже удивился. Видимо, дело было очень плохо, раз он поверил в такую неприкрытую ложь. — Теперь я даже не знаю, как тебя отблагодарить… — Как придумаю, я тебе позвоню. Сев в машину, Себастьян невольно обернулся, скользнув задумчивым взглядом по спящему ангелу на заднем сиденье. Что выйдет из рискованной затеи, неожиданно пришедшей ему в голову, не знал даже он, но отпустить это необычное существо, вдруг привлёкшее его внимание, не было никакого желания. Точно какое-то наваждение, бороться против которого если не бессмысленно, то глупо. В конце концов, от ненужной игрушки всегда можно было избавиться, но её боевой запал говорил о том, что она ещё сослужит ему хорошую службу. С улыбкой поправив съехавший пиджак, Себастьян нажал на газ, включив джаз, заполнивший собой салон машины.