Nullum mendacium

Спросите людей, какую жизнь они считают самой отвратительной, и вы получите множество различных ответов, разительно друг от друга отличающихся. Себастьян бы в этом случае не задумываясь ответил – скучную. Почему? О, тут всё очень просто. Представьте себе комнату. Обычную комнату, эдакую коробочку, в которую человек умудрился запихнуть всё, что требуется ему для нормальной жизни или, что будет гораздо вернее, для нормального существования. В этой комнате он живёт, в эту комнату периодически заходят разнообразные люди, такие же безликие, как небо зимой. Порой человек выходит во внешний мир, чтобы сходить в магазин или бездумно пройтись по улицам. Дни текут своим чередом, неторопливо, спокойно и размеренно. Так размеренно, что стены этой универсальной коробочки начинают сужаться, пустые разговоры выматывают, словно целый день таскал непосильные тяжести, а мысли, много мыслей, расщепляют сознание на миллионы частиц, сооружая из него такие затейливые лабиринты, что человек постепенно сходит с ума. Неторопливо, спокойно и размеренно скука подводит его к тому, что он либо пускает себе пулю в голову, либо, как это принято говорить про сумасшедших, становится навсегда «потерян для общества». Весьма безрадостные перспективы, вы не находите? Но если с собственными действиями всё было понятно, то с людьми дела обстояли гораздо сложнее. Они просто были не способны вызвать интерес или же поддерживать его длительное время. Отличающиеся друг от друга, но стоит копнуть глубже и вот уже перед тобой орава близнецов со штамповыми взглядами на мир, которые упорно не хотят расшириться, хоть убей. Привыкшие, что за них негласно думают, вгрызающиеся в глотки каждого, кто думает по-другому, они едва ли были способны заинтересовать, по-настоящему увлечь, прервать этот ужасающий замкнутый круг. Кто знает, может сейчас Себастьян ошибался, полагая, что этот мальчишка способен разнообразить его жизнь, встряхнуть скучные будни, которых стало непозволительно много. А может, и нет. Таким как он, брошенным всем миром, остаётся либо подохнуть в подворотне, либо отчаянно сражаться за себя. И он выбрал второе. Это уже о многом говорило. Дождавшись, пока охранники пропустят его внутрь строго охраняемой территории, Себастьян припарковался около высокого дома, ярким пятном выделяющегося из сомкнувшейся вокруг него темноты и, выйдя из машины, с наслаждением вдохнул ночной воздух, открыв заднюю дверцу. Сиэль по-прежнему мирно спал, укрытый пиджаком, который, однако, не спасал его от холода, жадно облизывающего хрупкое тело. Скользнув взглядом по белым ногам, пестрившим парой уродливых синяков, Себастьян осторожно подхватил мальчика на руки и, не обращая никакого внимания на охрану, наблюдавшую за его действиями с искренним изумлением, направился к входу в здание. Дождавшись лифта и поднявшись на седьмой этаж, мужчина отпер квартиру, войдя внутрь. В нос тут же закрался привычный запах шоколада и корицы, даруя телу долгожданное расслабление. – О, вы уже вернулись, – из комнаты показалось добродушное лицо домработницы. Это была женщина средних лет, с короткими светлыми волосами и до удивления добрым лицом. Себастьян особенно ценил её за умение угадать, что ему сейчас нужно и привычку не задавать лишних вопросов. Она умела держать язык за зубами, что очень ценилось в этом доме. – Вернулся, – закрыв дверь ногой, мужчина вспомнил о своём недавнем желании принять ванную, но, похоже, с этим придётся повременить. – Марта, возьми у меня мальчика и хорошенько его вымой. Услышав просьбу хозяина, домработница тут же оказалась около него, выразив своё удивление лишь поднятыми бровями. – Кажется, у нас нет детской одежды... – растерянно пробормотала она, принимая Сиэля. Себастьян поморщился, но ехать куда-нибудь у него не было никакого желания. – Оденешь его в мою. Послушно кивнув, женщина с материнской заботой откинула прядки волос, упавшие Сиэлю на лицо, и тут же скрылась в закоулках квартиры. Откинув грязный пиджак, Себастьян устремился в гостиную. Это было его излюбленное место в доме, где он порой пропадал часами. Комната в кофейных тонах умело вмещала в себя все атрибуты прекрасного отдыха – бар и патефон. Порывшись в застеклённом шкафу и выудив очередную пластинку, Себастьян достал её из бумажного конверта, осторожно убрав щёточкой пыль. Как только игла коснулась чёрной поверхности, раздалось тихое потрескивание, но уже в следующую секунду гостиная заполнилась мягкими звуками джаза. Улыбнувшись, Себастьян налил себе небольшую порцию коньяка и, сначала ослабив, а потом и вовсе сняв галстук, упал на кожаный диван, дотянувшись до небольшого столика, чтобы взять кусочек горького шоколада. Чёрный кот, внимательно наблюдавший за ним, соскочил с кресла, уютно примостившись на коленях у хозяина, ласково пробежавшегося пальцами по мягкой шёрстке. Лучшего отдыха после сложного дня нельзя было себе и представить.

***

Как давно он не испытал ничего подобного. Что-то мягкое и шершавое скользило по телу, доставляя ни с чем несравнимое удовольствие. Приоткрыв глаза, Сиэль пару раз моргнул, восстанавливая зрение. Когда же мир приобрёл очертания, мальчик резко обернулся, встретившись взглядом с ласково улыбнувшейся женщиной. – Что я здесь делаю? – нахмурившись, спросил он, грубо отстранив её руку. Мысли, одна хуже другой, бешено заметались в голове, порождая всё возрастающую панику. Приказав себе успокоиться, Сиэль с силой сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони, и только внутреннюю дрожь не удавалось унять, стоило лишь представить, что всё произошедшее с ним повторится сначала. – Вас привёз хозяин, – мирно произнесла домработница. Почувствовав, как волна гнева накрывает его с головой, Сиэль вырвался из рук женщины и, выбравшись из ванны, отряхнулся от капель. Злость клокотала внутри, словно потревоженный вулкан, вытиснув страх перед тем, что вновь уготовила ему судьба. Он не собирался терпеть новые издевательства и унижения от тех, кто вдруг решил, что вправе распоряжаться его жизнью, и так отобрав всё, ради чего вообще стоило за неё цепляться. Схватив с крючка белую рубашку и кое-как застёгивая её на ходу, Сиэль вылетел из ванной комнаты, не обращая внимания на крики домработницы. Если для того, чтобы выбраться из этого дома, ему потребуется выпрыгнуть в окно – он выпрыгнет, но едва ли позволит обращаться с собой как с безвольной куклой. Не позволял тогда и не позволит сейчас. Не замечая кое-как поспевающей за ним женщины, Сиэль стремительно перемещался от комнаты к комнате, открывая нараспашку двери, но так и не находил виновника своих бед. Марта пыталась дозваться до мальчика, но нагнать его не получалось. Наконец, уловив звуки музыки из другого конца дома, Сиэль устремился туда, гневно сжав кулаки так, что побелели пальцы. Вмиг преодолев разделяющее их расстояние и толкнув дверь, он ворвался внутрь, злобно взглянув на невозмутимого Себастьяна, поглаживающего кота. – Какого чёрта я делаю в этом доме?! Кинув на раздражённого Сиэля равнодушный взгляд, мужчина почесал питомца за ухом, вызвав у того урчание. – Мог бы быть повежливее. Криво усмехнувшись, Сиэль еле как подавил вырывающуюся наружу злость. – Милостивый государь, не соизволите ли вы мне сообщить, что я делаю у вас дома? Послышались торопливые шаги, и в дверном проёме возникла запыхавшаяся домработница. Увидев, как уничижительно смотрят друг на друга хозяин и мальчик, она виновато залепетала: – Простите, я пыталась его остановить, но... – Марта, выйди, – прервал женщину Себастьян. Когда за ней закрылась дверь, мужчина нехорошо усмехнулся, и, отстранив кота, плавно поднялся с кресла, подойдя к Сиэлю. Мальчик с вызовом смотрел на него, и, казалось, совсем не был напуган, оказавшись в чужом доме. Мокрые волосы растрепались, наспех надетая рубашка прилипла к телу, но самое главное – взгляд: синие глаза гневно горели, явно испытывая огромное разочарование, что не умеют испепелять одним лишь взором, кинутым на собеседника. – Разве я не должен слышать слова благодарности? – насмешливо поинтересовался Себастьян, скользя ироничным взглядом по хрупкой фигуре. – Пригрел несчастную сиротку, вызволил из плена сатанистов. Разве тебе было у них хорошо? Эти слова стали последней каплей в переполненной гневом чаше. Побледнев от злости, Сиэль занёс руку и, залепив Себастьяну звонкую пощёчину, процедил сквозь зубы: – Немедленно выпусти меня из этого дома. Вдохнув, чтобы успокоиться, мужчина резко ухватил Сиэля за щёки, почти вплотную приблизив к нему своё лицо. На секунду синие глаза удивлённо расширились, а сам мальчик невольно поморщился от боли из-за гематомы на скуле, но не прошло и минуты, как эти эмоции точно стёрли с его лица, оставив им на смену лишь гнев и дерзкую самоуверенность. – Может, ты хочешь вернуться обратно? – обжигая лицо Сиэля горячим дыханием, поинтересовался Себастьян. – Или в приют? Не думаю, что тебе там было так сладко, если ты умудрился сбежать. Испытывая огромное желание подтянуть колено и ударить этого нахала в живот, мальчик всё же подавил жгучую задумку, уловив правду в его словах. Всё было очевидно: не станет он играть по чужим правилам, и мужчина, не задумываясь, усложнит ему жизнь, вернув на исходную точку, или того хуже, туда, где он испытал столько унижения. Вот только Фантомхайвы никогда не играли по чужим правилам, разве что, незаметно меняли на свои. – Ну и что ты от меня хочешь? – мотнув головой, поинтересовался Сиэль. – На молоденьких потянуло? Удивлённо взглянув на него, Себастьян невольно усмехнулся, плюхнувшись в кожаное кресло. – Не беспокойся, ты меня совершенно не интересуешь. – Тут он немного слукавил: вид этого чертёнка в его мокрой рубашке был довольно пленителен и…чёрт! – Я всего лишь предлагаю тебе сделку, выгодную для нас обоих. Вскинув брови, Сиэль сел на диван. Нет, этот сумасшедший явно не в себе. – И в чём она заключается? – Ты получишь относительную свободу, я буду давать тебе деньги по мере нужды, но взамен этого мне кое-что от тебя потребуется. – Заметив, как исказилось лицо мальчика, Себастьян с усмешкой пояснил: – Что именно, объясню позже, но ничего такого, что обрисовала тебе твоя фантазия, я делать не буду. – Ты сумасшедший? – Послушай… – начал закипать Себастьян. – Ладно, – Сиэль с усмешкой поднял руку, тем самым останавливая гневную тираду. Он, конечно, не знает, что у этого психа на уме, не исключено и то, что это какой-нибудь богатый извращенец, но обстоятельства вынуждают его временно примириться со своим положением до наступления опасности. Вернуться обратно в детдом и забыться в унижениях и побоях? Увольте. Уйти на улицу и бродяжничать? Глупо и иррационально. В конце концов, правила игры всегда можно изменить в свою сторону. – Я подумаю над твоим предложением. Мужчина злобно усмехнулся. Ещё чуть-чуть, и он за себя не ручается. Да кем возомнил себя этот мальчишка?! – Малыш, ты, кажется, не совсем понимаешь, что происходит, – пытаясь удержать спокойный тон, начал Себастьян. – Во-первых, я не малыш, – холодно отозвался Сиэль, – а во-вторых, менять своего решения я не собираюсь. Внимательно смотря на наглеца, мужчина неожиданно быстро согласился. Пускай пока спрячет свои колючки и успокоится, пускай. Потом же он повыдёргивает пёрышки этому строптивому птенцу, возомнившему, что может диктовать свои условия, когда ещё недавно покорно лежал под этими одержимыми извращенцами.

***

После ужина, на котором Себастьян с удивлением отметил умение Сиэля вести себя за столом как истинный аристократ, он провёл для мальчика экскурсию по дому и, показав отведенную ему комнату на втором этаже, устремился к себе в кабинет, надеясь поработать с отчётами, которые, как выяснилось позже, совсем не хотела осмысливать гудевшая голова. Было уже около полуночи, когда в дверь кто-то постучал. – Войдите, – вынырнув из мыслей, сказал Себастьян, с безнадёжным вздохом оторвавшись от экрана. Сначала просунув голову, а затем и показавшись полностью, Сиэль шагнул внутрь кабинета, скользнув по нему мимолётным изучающим взглядом. – Ты можешь одолжить мне свой ноутбук? – Зачем? – Нужно. Усмехнувшись, Себастьян откинулся на спинку стула. – Бери. Надеюсь, ты умеешь с ним обращаться? Посмотрев на него как на умалишенного, Сиэль подхватил ноутбук, и, сопровождаемый насмешливым взглядом, вышел из кабинета. Развернувшись к окну, Себастьян раздвинул портьеры, с улыбкой взглянув на ночную улицу не спящего Лондона. Эта авантюра начинала всё больше нравиться ему, пробуждая чуть позабытое чувство эйфории, дарованное риском, и совсем незнакомое чувство возникающего интереса.

***

Упав на широкую, мягкую кровать, Сиэль прикрыл глаза, наслаждаясь позабытым уютом. Как давно он не чувствовал этой мягкости! Дни, проведённые в плену, вспоминать совсем не хотелось, и всё же в жизни есть то, что никогда не вычеркнешь из памяти, точно выжженное клеймо на теле, призванное напоминать каждый день, каждую секунду о пережитом позоре и окутавшем душу горе. Знаете, чем очень важно запастись в этой жизни? Терпением. Оно многому учит. Хладнокровию, рациональности и – что довольно пугающе – равнодушию, граничащему с безжалостностью. Но попробуйте заглянуть в эти до ужаса серьёзные глаза и, глядя в них, расскажите подростку, в один миг осознавшему, что он больше никогда не обнимет мать, вдыхая карамельный запах её волос, никогда не поведает улыбающемуся отцу очередную забавную историю, произошедшую с ним на улице, расскажите ему, в сущности, ещё ребёнку, которого лишили детства, что нужно любить весь этот мир и людей, его населяющих. Расскажите ему, вынужденному выживать в стенах приюта, прячущему еду, сносящему побои, засыпающему в холоде с воспоминаниями о родителях, что такое доброта и как она вознаграждается. Расскажите ему, видевшему, как его немногочисленных друзей раз за разом берёт огромный мужик в ритуальных одеждах, что все люди заслуживают прощения и понимания. Не покажутся ли вам лживыми ваши слова?.. Прикрыв глаза тонкими пальцами, Сиэль с наслаждением вслушался в тишину, наполненную спокойствием. У него достаточно терпения. Сведя всё своё существование к мести, он и не надеялся на счастье – эфемерное, сказочное, несбыточное…Как его прошлая жизнь. Жизнь, наполненная теплом родного дома, смехом и беззаботностью. В ней не было места мыслям, как выжить, спастись, убежать…А теперь есть. Теперь они преследуют его каждую минуту. Свернувшись клубочком, Сиэль прикрыл глаза, не заметив, как его голова отяжелела, а веки словно налились свинцом. Не смотря ни на что, он добьётся того, чем грезил с тех пор, как попал в приют, а эта довольно странная сделка только поможет ему в этом. Он не доверял Себастьяну, не доверял и не собирался. Слишком дорого обходится доверие. Он будет использовать его и будет жить назло всем, пока те, кто сломал его жизнь, не захлебнутся собственной кровью. Месть – это блюдо, которое подают холодным, не так ли?

***

Проснувшись посреди ночи, Сиэль принялся лихорадочно нащупывать пистолет, но, сколько бы он не искал, его нигде не было. Паника, окатившая тело словно кипяток, прогнала из головы абсолютно все мысли, из-за чего то и дело переворачивая кровать вверх дном дрожащими руками, мальчик только и мог думать о том, могли ли они найти пистолет. Если это так, то чем защищаться дальше?.. Отчаянно чертыхнувшись, Сиэль мысленно приказал себе успокоиться и сел смирно на кровати. Напряжённый взгляд скользнул по тёмной комнате, натыкаясь на совсем незнакомые предметы, не находя другие кровати с детьми. Минуточку… Нахмурившись постигшему его осознанию, Сиэль выдохнул, словно из него выпустили весь воздух, с тихим стоном упав на кровать. Горло отчего-то першило, голова болела так, словно по ней били молотом, и всё же, кажется, ничего на свете не могло испортить того факта, что тот невыносимый месяц в секте остался позади. Ещё бы чуть-чуть, и он бы сам подорвал то место ко всем чертям. Подорвал бы и не поморщился. Скользнув взглядом по потолку, Сиэль выпрямился и, опустив ноги на мягкий ворс ковра, направился на кухню, чтобы выпить стакан воды, а затем снова попытаться уснуть. День выдался слишком тяжелый, и бодрствование было не самой лучшей идеей. Спустившись по лестнице, он на ощупь двинулся к огромной комнате, входом которой служила арка, поскольку таких огромных дверей для кухни просто бы не нашлось. Там, не найдя во тьме выключатель, он попытался дойти до холодильника вслепую, но тут же обо что-то споткнулся, с жутким грохотом свалившись на пол. Через минуту кухню озарил яркий свет вспыхнувшей лампы. Удивлённо скользнув взглядом по распростёртому на полу Сиэлю, Себастьян изогнул чёрную бровь, но, заметив, что мальчик поморщился от боли, тут же подошёл к нему, подняв, словно пушинку. Поразительно, как в этом существе могла уживаться огромная сила и полная беспомощность. – Не ушибся? – Сам поднимусь. – Сиэль резко отстранился, из-за чего был вновь вовремя подхвачен Себастьяном, прижавшим его к себе. – Ну вот, чуть голову не расшиб. – Мужчина сам удивился, как заботливо прозвучали его слова, а пальцы, скользнувшие по аккуратному лицу, осторожно откинули прядки мягких волос. Дёрнувшись, словно его ударило током, Сиэль оттолкнул от себя руку Себастьяна и, отпрянув от него, гневно процедил сквозь зубы «не прикасайся ко мне», быстро устремившись обратно в комнату. Уже позже, находясь между сном и реальностью, он вдруг почувствовал лёгкое касание к своему лбу, отдавшееся болезненными воспоминаниями о нежных маминых пальцах, таких тонких и музыкальных, словно сделанных из нежнейшего фарфора. Вздрогнув, Сиэль открыл глаза, встретившись взглядом с вишнёвыми омутами, внимательно изучающими его лицо. – Что ты здесь делаешь?! – Не кричи ты так, – Себастьян протянул ему стакан с водой. – Кажется, я спугнул тебя. Мальчик бросил на него пронизывающий взгляд, но стакан взял, испытывая жуткую жажду, которую так и не удалось утолить. Сделав пару глотков, он поморщился. – Что за дрянь ты туда подмешал? – Всего лишь лекарство. – Зачем? – настороженно спросил Сиэль. Оставив его вопрос без ответа, Себастьян ещё раз приложил ладонь к тёплому лбу, скользнув хмурым взглядом по нехорошему румянцу на щеках, пока в его адрес сыпались проклятия. Жара у Сиэля не было, но чёрт знает, что мог подхватить этот ребёнок, пока судьба швыряла его по самым злачным местам. Перспектива держать дома потенциальную заразу или живого мертвеца Себастьяну улыбалась мало, поэтому мысленно сделав себе заметку вызвать на дом знакомого врача, умеющего держать язык за зубами, он, наконец, отнял руку, напоследок окинув уродливые синяки взглядом. Да, врач определённо не помешает. – Ты выглядишь неважно, так что не возмущайся и выпей до конца. С этими словами Себастьян направился к себе в комнату. Игра обещала быть весьма и весьма интересной.