Сладок лишь последний поцелуй

Как и обещал, Паша, действительно, помогал, добывая информацию. Через месяц мои догадки подтвердились. Трупу девушки около полутора лет. В стадии разложения я попросил меня не вводить, хотя по глазам эксперта было видно, что ему не терпится поделиться. Я сжалился и выслушал его. Даже несмотря на то что ничего не понял. Главным было — девушка убита в тоже время, что и Саша.        Хоть я и не первоклассный детектив, но вынудил Пашу кинуть его боссу идею о том. что убийцей девушки может оказаться то же человек, что убил Сашу. Пару тройку дней его Босс не хотел это приобщать. И только потому что считал дело моего парня гиблым. Но под настойчивостью Паши дело возобновили. Наконец-то. Хоть чем-то путевым займутся, а не штаны протирать будут. Как оказалось, в их архиве был более детальный фоторобот. Все благодаря девушке-дзюдоистке, которая буквально почувствовала нападавшего. И даже по описанию он Ублюдок и в добавок урод. Серьезно. Урод. Худое лицо. Впалые щеки, короткая щетина, узкие глаза. На тот момент, когда составляли фоторобот под глазами были дикие синяки. Кожа обшарпанная и сухая. Тонкие брови, со шрамом на левой. Кривые и гнилые зубы. Все тот же огромный нос, тонкие губы и волевой подбородок с вмятиной. И лысый. Точнее с коротким ежиком. — Точно наркоман. — выдал Паша, рассматривая лист формата А4. — Не все худые и кривозубые — наркоманы. — опроверг его предположение я, растянувшись на небольшом диване у него в квартире. Уже двое суток без сна. Совсем. Даже те четыре часа, что сплю обычно, куда-то исчезли. — А этот наркоман. — Да с чего ты взял? — потираю глаза. — Хм? Издержки профессии? — крутясь на стуле, огласил он. — — Поподробнее. — Труп девушки. Она была наркоманкой. — А это ты с чего взял? — Нашлись ее родственники… лучше не спрашивай как… и они сказали, что поддавшись наркотикам она исчезла более двух лет назад. Так что точно наркоманка. А если, к примеру, прикинуть, что он один из ее дружков, то получается что? Наркоман. — А у этих родственникам показывали фоторобот? — Да. Но говорят, что не знают такого. — он закончил фразу и сел на меня. Его задница упиралась в пряжку моего ремня. — Что ты делаешь? — Нельзя? — Да, вообще-то. — Ну так не интересно. Я тебе уже столько рассказал, а ты… — А договор у нас на то, что по окончании дела, т.е. поимке Ублюдка, если я не передумаю, то что-нибудь будет. — Не «что-нибудь», а секс. — он опустился к моему лицу. Его губы едва ли успели коснуться моих, как я пихнул в него подушку. — Зараза. — Ага. Короче. Давай я тогда сам по наркоманским притонам нашего города поброжу. Может гоче накопаю. Фоторобот давай. — я встал с дивана и протянул руку. — Один собрался? — А есть варианты? — Я с тобой. — Оой, нет. Сиди дома. — Так. А кто вообще всю инфу нарыл, м? — он подскочил ко мне. — Ладно. Но только молча. Если увидишь какую-то дофига-интересную-только-тебе-одному штучку, не имеющую никакого отношения к делу — молчишь. — Так точно, господин детектив. — съязвил он, а я закатил глаза.        Наркоманы. Люди отбитые. От общество и от мозгов. Все было бы гораздо проще, если бы они не шарахались от каждого шороха или передвижения ноги. И еще проще если бы воспринимали слова сразу как услышали. Для начала, мы обошли три притона, о которых я знаю благодаря году поисков. И все там дикие тупари. Каждому понадобилось минут по пятнадцать, чтобы понять что на фото, потом осмыслить, что это человек. И только потом сказать что не знают такого. Но удача на моей стороне. Поэтому спустя часа четыре… или больше? Ну не суть. Какой-то молоденький парень сказал, что знал девушку, чей труп я обнаружил. И как-то видел их вместе. И даже был у него на квартире. Я убедил парнишку показать квартиру, а после вызвал ментов, чтобы забрали его в отрезвитель и отдали родственникам. Парнишке не больше двадцати. Только начал, а значит еще можно спасти.        В той самой квартире успехом мы не увенчались. Если это можно так назвать. Молодая пара сказала, что купила квартиру около полугода назад у какого-то наглого мужика. По фотороботу никого не смогли опознать, но зато дали номер наглого мужика. Повезло, что он согласился на встречу. -Я занят. Так что быстро. Чего надо? — за в том же кафе сел полный, лысоватый мужик в бархатном пальто цвета бордо. — Знаете его? — я положил перед ним фоторобот Ублюдка. Он угрюмо посмотрел на лист, перевел взгляд на меня и недоверчиво покосился. — С какой целью интересуетесь? — Вам обязательно знать? — А вам обязательно знать, узнаю ли я это? — он подвинул в мою сторону лист. — Это? — Ну так и? — Личные дела. — не лучший мой ответ. Но не буду же я говорить, что хочу вспороть ему брюхо? Однако, мой ответ мужику не понравился. Он привстал и наклонился к моему уху. — Если нужна дурь, он — не лучший поставщик. — и сел обратно на стул. Ну вот и какая-никакая зацепочка. — Почему? Слухи доходили разные. И цена небольшая, и товар хороший. — Хороший. То что сделано своими руками — не всегда хорошее. — продолжал он говорить тихо. — Можете предложить лучше? — тут на моем вопросе я почувствовал, как напрягся Паша. — В первый раз что ль? — покосился мужик на Павла. — Мелкий еще просто. — я улыбнулся. — Хе. Вообщем, могу предложить. Будет чуть дороже, но и качественнее. — А как же этот? Он с вами? Слухи то ходят. — Слухи слухами. А это — ничтожное чмо. Ради моего товара, даже квартирку мне свою отдал. Ну не дурак? — а ты не дурак, что не удивился именно фотороботу и все рассказываешь? — Но вот бизнесу он, как видишь, мешает. Вот если бы его, к примеру, загребли, я бы за десять процентов от стоимость продал товар. Ну как идея? — а может и не дурак он. — Идет. Вот где его можно найти. И не плошайте, мальчики. — он протянул кусок бумажки и удалился. После того как его мясистый зад уместился в такси и скрылся на горизонте, Паша схватил меня за руку и потянул прочь из кафе. — Ты совсем ебнулся? Хочешь шлепнуть ублюдка, а потом сеть за покупку дури? Ты идиот?! — Пашенька, идиот здесь ты. — я двинулся вдоль тротуара. — Сяду я только за то, что шлепну ублюдка. А ты посадишь в «приятную» камеру с видом на такие же «приятные «камеры, этого немолодого господина, за распространение наркотиков. И так в нашем городе станет сразу на двух торговцев меньше. — Жук. Что ты задумал? — Увидишь.                      На задней стороне листика был указан номер телефона и имя наглого мужика. Интересно, это на случай, когда я стану у него якобы покупать дурь или чтобы его вызвать поглядеть на «поимку» Ублюдка? Хотя какая разница. — Дэн. Дэн. Денис, блять?! — все окликивал меня Паша. — НУ что? — Ты вот так просто пойдешь туда? — Ну да. Это же очевидно. — Ты укурился?! Хотя бы в план свой меня просвети. — Мм, нет. Просто когда мы будем подходить к этому месту, — я повертел перед его лицом бумажкой, — вызывай своих. — Так ты решил его посадить? — Нет же. Я его убью. А пока твои будут ехать, а как мы знаем, это займет минимум полчаса, то и этот мужик подъедет к началу представления. — Боже, Дэн. ну зачем тебе все это? — Да затем что больше никто не выполняет эту работу! А я избавлю вас от нее, ясно? Вот ради интереса, набери своему Боссу, узнай как продвигаются дела. И он тебе ответит, что все так же. А мы с тобой всего за несколько часов уже добыли его местоположение. Понимаешь к чему я? Они не заинтересованы даже в раскрытии дел! — я перешел на повышенный тон. — Им всем насрать. А я хочу мести. И собственного удовлетворения. Я пытаюсь доказать себе, что я не бесполезен! Что я могу освободить его душу! И свою! — я остановился, и Паша тоже за моей спиной. — И даже если из-за этого моя душа не освободится, а только станет хуже, грязнее — плевать. Я хочу чтобы Ублюдок отправился в Ад. Такие как он не достойны перерождения. Идем. — я вновь пошел по направлению адреса.        Оставшийся путь Паша шел молча. Я слышал только его шаркающие шаги. Через минут двадцать мы пришли по адресу. Но только оказались в каком-то старом жилом районе, похожим на тот где жил Дед Фима. Но тут как-то все более оживленно. Странно. Паша отошел позвонить своим, а я тем временем решил, что не может Ублюдок вот так просто жить в какой-нибудь из квартир, поэтому подумал облазить все открытые подвалы домов, что и сказал павлу после того как он закончил вызов и вернулся ко мне. И не зря. В четвертом подвале на очереди Паша услышал какие-то разговоры и увидел свет. Мы молча туда проползли, стараясь и вовсе не подавать никаких звуков. Какие-то катакомбы, а не подвал жилого дома. По трубам бегают тараканы и крысы. Да, так почти в каждом подвале дома. Но эти крысы с опаленными спинками, обрубленными хвостами и не белого или серого цвета, а с желтизной. Гадость.        Наконец мы добрались до голосов. Точнее голоса. Щуплый мужик шарился по пространству, освещенному только, двумя свечами и разговаривал сам с собой. Больше что-то бормотал, нежели разговаривал. Пространство. Помещение. Это пристанище мужика занимало только что-то походившее на старый облезлый матрас под трубой водоснабжения подъезда, какие-то доски — импровизированный стол, куча грязных тряпок и вскрытых консерв. Вонища была полагающейся для такого помещения. Гниль, пыть и затхлый запах старости. Мужик что-то искал на матрасе и все вертелся из стороны в сторону. Я никак не мог разглядеть его лицо. Но тут он нашел, что искал. Уселся на матрас и с ртом полным кривых желтых зубов, стал улыбаться, потирая ножом о лицо, словно это его самое дорогое сокровище.        Во мне забурлила дикая ярость. Это лицо. Лицо которое я наблюдаю так долго только на бумажке. И вот в воочию я могу его раскромсать. Паша, понимая, что я собираюсь делать, пытается меня остановить, хватая за рукав куртки, но я не слушаюсь. Вырываюсь из его рук, достаю свой травмат и направляюсь к Ублюдку. — Сиди где сидишь, дрянь! — я направляю на него травмат и останавливаюсь в паре метров от него. Его испуганное выражение лица. Вот чего я так жаждал увидеть. — Ты кто? Вали из моего дома! — продолжая сидеть на месте и прижимать к себе нож, не совсем внятно прошипел он. Обращается только ко мне? Краем глаз замечаю, что Паша остался на своем месте, показывая мне жестом, что он в засаде. — Только после того как получу пару ответов на мои вопросы. — Это почему я должен кому-то что-то отвечать? — он поднялся на свои дряхлые ноги и занял стойку, как будто собрался нападать. — Стой на месте. — прорычал я и направил травмат на его ногу. Стрелок я конечно не меткий, но в ногу попаду. — Подойдешь ближе и я выстрелю. — А рискни! — и он бросился на меня. Нет. И чего он ожидал? Я выстрелил и попал в ногу. С визгом как у свиньи он упал прижимая «раненое» место. Нож выпал из его рук и я поскорее оттолкнул его подальше от Ублюдка. — А теперь вопросы. За что ты убил парня полтора года назад? Что он тебе сделал? — Ааааааа, бляяяять! Моя ногаа! — ныл ублюдок. — Отвечай, твою мать! — Да какой парень?! Никого я не убивал! — вновь испуганное выражение лица. — Да что ты? И девушка в развалинах в тот же период и что тот парень, тоже не твоих рук дело?! И еще пятеро по городу?! Лапшу на уши не вешай! Я спросил за что? — я не сдерживался и орал так, что у самого уши закладывало. Но тут его физиономия приобрела не эмоцию страха, а смех? Он смеется? -Ахехе. Нашли-таки Любку. Долго же времени потратили. Бездари. За что спрашиваешь? А не за что. Закончилась у нее наркота, вот я и схватил первое попавшееся под руку. Думаешь я сразу понял что она дохлая? Хуй там. Но мне так понравилось втыкать в нее нож! Так классно! Даже лучше чем наркота! Прикинь как меня вштырило! Но вот осознание то пришло. Грохнул я ее. Ну я смыться решил. А тут по дороге смотрю, какой-то до хуя счастливчик что-то в машине ковыряется. Так захотелось вонзить в его довольную тушку нож! Ой как. Ну и грохнул его. Получилось даже круче чем с Л… — я не дал ему договорить. Этого было достаточно. Достаточно чтобы вывести меня из более менее нормального состояния. Я откинул травмат куда-то в сторону и с криком накинулся на Ублюдка. Я просто начал дубасить его кулаками, превращая лицо в месиво. — Убил не за что! Сука! — два удара, слово. — Мразь! — еще два. — Блять! Ублюдский выродок! Ебаный хер! — Вот-вот. Еще чуть-чуть и ты захлебнешься в собственной крови! А я буду счастлив от того, что такая мерзость больше не будет существовать в этом мире и убивать удовольствия ради! Вот он последний удар и я сверну его шею. — Дэн, хватит! — сзади меня хватает Паша, удерживая, чтобы я не вырвался. Но в помещение подвала врываются полицейские скручивают Ублюдка. Я все пытаюсь вырваться, а его уводят! — Пусти меня! СЕЙЧАС ЖЕ! ПУСТИ, БЛЯТЬ! Дай мне закончить начатое! Ты обещал! — на мои глазах Ублюдка забирают, а я не закончил. Не закончил! — Нет! Успокойся. — он немного ослабевает хватку и я вырываюсь, мчась за Ублюдком на улицу. Паша за мой. Вот я уже на улице. В лицо ударил порывистый ветер и обдал резким холодом. Ищу глазами куда его дели, только нахожу, как Паша разворачивает меня на себя и сильно бьет меня в челюсть, да так что я валюсь с ног на задницу. — Я сказал успокоиться! Может ты думаешь, что для тебя все закончится если ты его убьешь, но не для меня, ясно! Я не хочу тебя терять! — я же сидел немного опешивший и просто смотрел на него снизу вверх. А его глаза дрожали. — Паш… ну почему? Почему ты такой? — я опустил голову. Хотелось рыдать, поэтому голос стал осевшим, а в груди закололо. — Зачем вообще появился в моей жизни? Я убил бы Ублюдка спокойно и тоже сдох и все! Зачем! Ну зачем ты появился? — Да чтобы уберечь тебя от этого! Может твой Саша так захотел! Может я твой ангел-хранитель! — я поднял на него глаза. В его глазах стоял испуг, испуг за то что он сказал., а я на секунду увидел в нем Саньку. И стало еще больнее. По щекам покатились слезы. — Прости… пожалуйста, прости. — не зная у кого именно я прошу прощения у Сани или Паши, я уткнулся лицом в колени, как маленький мальчик. Паша сел на колени и обнял меня. — Я знаю, что ты его не забудешь. Но хотя бы на минуту, подумай не о нем, а о себе. О своем будущем. — я уткнулся в плечо Паши и представил. Но не свое будущее. Это было как будто сон наяву. Саша держал за руку своих родителей, а Дед Фима стоял рядом с ними. И Саша сказал:

«Пора отпустить. Живи. Люби. А я буду помнить, как сладок был наш последний поцелуй…»

Его пальцы как будто коснулись моей щеки и я разрыдался. Прости меня. Я постараюсь обрести счастье вновь. Через месяц Ублюдок сдох в тюрьме от передоза в своей собственной блевотине.