Мастер

Открывая дверь супермаркета на окраине Амстердама, Райст пожелал оказаться на территории Светлограда, представляя, как перед ним возникнет старая крепостная стена. Некогда эта стена окружала только что созданный город, теперь же имела лишь историческую ценность — Светлоград сильно расширился с начала новой эры. Райст мог бы вместо этого представить себе кого-нибудь из Старейшин — и явиться нежданным гостем к нему в кабинет. Но Райсту хотелось посмотреть, как изменился город Светлых за последние пару веков. Он переступил порог, уже привычно меняя пространство на его изнанку — краски человеческого мира померкли, взгляду предстала совсем другая картина. Немного странные ощущения, как обычно, вызывала несостыковка дверей: дверь супермаркета Райст открывал, потянув на себя, а эту дверь нужно было открывать от себя. «Что за дверь? Раньше этого всего не было». За спиной Райста оказалась новая, незнакомая ранее двухэтажная постройка. Город изменился разительно. Не было больше отдельных жилых домиков — было огромное здание, неровным кольцом окружающее город и поделенное на сектора. «То самое общежитие светленьких?». Были и другие дома, довольно современного вида. «Мда, Светлые, все как у людей. Общежитие, где можно отдыхать, офисы, где нужно работать, — или как вы их называете?» Некоторые вещи не изменились. По ту сторону исторического центра Светлограда, окруженного крепостной стеной, все так же возвышалась громада Центра. Райст с удовольствием отметил, как бледнеют лица тех, кто замечает его. Все понимают, зачем он пришел. Все боятся за своих товарищей. Светлая взаимовыручка осложняет ребятам жизнь. У Темных все куда проще — каждый сам за себя. И имя Райста при нарушении Темными Договора Светлые не имеют права назвать вот уже 45 десятилетий — с тех самых пор, как он стал одним из девяти Неприкасаемых. Это давало потрясающую свободу портить кровь Светлым в свое удовольствие. — Не знаешь, где сейчас ваши Старейшины? — окликнул Райст светловолосого паренька, опасливо косившегося на него с безопасного расстояния, и тут же впитал крохотный сгусток темной энергии. Страх. «Скорее всего, никогда не имел дела с Темными.» — Не хочешь — не говори. Я все равно их найду, просто искать придется дольше. — Я отведу тебя к ним, — холодный голос прозвучал за его спиной. Светлая с волосами, собранными в пучок, мрачно смотрела на него. — Скорее решите свои дела — скорее уберешься отсюда. — Премного благодарен, милейшая, — Райст улыбнулся ей, с наслаждением отмечая, как сверкнули гневом ее глаза. Ей приходилось задирать голову, чтобы враждебно смотреть ему в лицо, и это его забавляло. В Светлограде он выделялся из толпы Светлых в первую очередь ростом и телосложением. Светлые считали бессмысленным вкладывать энергию в поддержание крупного, сильного тела, и потому все как на подбор были низенькими и хлипкими. Райст же, обеспечив себе однажды рост под два метра, широкие плечи и стальные мускулы, демонстрировал всем остальным свою силу, так, что даже издалека было очевидно — у него много энергии, и с ним лучше не связываться. Суровая Светлая (сколько ей лет, гадал Райст — две сотни, три, пять?) провела его в новое здание, на двери которого Райст успел заметить надпись «Аналитический отдел». Даже жаль будет их разочаровывать, ухмыльнулся про себя Райст. «Если светлейшая власть проявит хоть каплю сострадания, которым так любит хвастаться, ближайшее время все светленькие останутся в живых. Если не наделают очередных глупостей, конечно.» А вот и Старейшины. Кто-то, должно быть, успел их предупредить, и, пока он безмятежно любовался видами Светлограда, они успели собраться и двинуться ему навстречу. Райст не стал их приветствовать — обойдутся. Тем более, Старейшины смотрели на него очень холодно и высокомерно. Ну разумеется — они же считают Темных низшей расой, недоразумением, ошибкой природы. Он молча прошел за ними в просторный кабинет, и они закрыли за ним дверь на ключ. Вот она, пресловутая светлая честность — все, что не положено знать простому народу, происходит за закрытыми дверями и остается в тайне либо преподносится так, чтобы представить Старейшин в самом выгодном свете. — Кто? — сухо спросил наконец один из Старейшин, нарушая затянувшееся молчание. Райст широко и приветливо улыбнулся. — Я пришел сделать вам взаимовыгодное предложение. — Ты не получишь Великий Артефакт Света. Мы не заключаем сделок с Темными. — Я решил поторговаться. Мне не нужен великий артефакт. Мне достаточно любого светлого артефакта — на ваш выбор. Старейшины переглянулись. — Если хотите отказаться — не стесняйтесь. Я с радостью назову имя, — Райст пожал плечами. Его действительно устроил бы любой исход. Проявит ли Свет опять свою поразительную твердолобость и погубит одного из своих или же отдаст ему какой-нибудь занятный артефакт для его коллекции. Райст достаточно изучил Свет за последние столетия, чтобы понимать — у Света нет артефактов-безделушек. Любой наверняка будет ценен и интересен. — Только не рассчитывайте, что я дам вам время подготовиться. Мне не нужна топорная безделушка, которую вы смастерите за несколько часов, выдав ее за ценный артефакт. Я должен получить ответ прямо сейчас. Итак? — Нам нужно обсудить твое предложение, Темный. — Обсуждайте. Но только, — Райст снова улыбнулся, — при мне. — Позовите Мастера, — попросил один из Старейшин. Ковиэл, кажется, так его звали. Элфис, Старейшина, который постоянно сутулился и повсюду носил с собой книги, неспешно достал мобильный телефон. В сочетании с его образом старика одинаково странно смотрелись и современные устройства связи, и молодое лицо без единой морщинки. «Неужели на твои странности не обращают внимания в человеческом мире, Элфис? Или ты так заржавел, что совсем не выходишь из Светлограда? Неприкасаемые, какого бы возраста они ни были, не пытаются вести себя как старики.» — Флар, зайди, пожалуйста, в переговорную. Это срочно, — услышал Райст. Ждать пришлось недолго, вскоре в дверь постучались. Райст был несколько удивлен, когда в кабинет вошел юноша, приглядевшись к которому, опытный Темный мог сказать наверняка — не видел жизни, не праздновал столетия, слишком молод. Типичная светлая внешность — низенький, щупленький, одет неприметно, русые шелковистые волосы рассыпались по плечам, тонкие бледные губы, прямой нос. Лишь одно привлекало внимание — зеленые глаза, смотревшие без всякого смирения. Существовало поверье, что зеленоглазые Светлые имеют склонность к Тьме, а зеленоглазые Темные — к Свету. Возможно, так считалось лишь потому, что зеленый — единственный цвет глаз, который мог быть от природы свойственен и Светлому, и Темному. — Темный предлагает отдать любой артефакт Света — и тогда нам не придется отдавать невиновного на смерть, — произнес Старейшина, чьего имени Райст не помнил. — Темный не предложил бы это без выгоды для себя, — возразил самый молодой из Старейшин, Даэрин. — Мы не разгадаем его план прямо сейчас, но последствия могут быть ужасны. — Мы не можем пренебречь таким предложением, — отметил кто-то еще. — Жизни тех, в ком теплится Дар — бесценны. — Гораздо больше жизней может оказаться под угрозой, если мы согласимся. — Пустые споры. Нам нужно быстрое решение. Кто за то, чтобы отдать артефакт? Семь рук взметнулось вверх. Двое предпочитали пожертвовать жизнью товарища во имя прекрасного светлого будущего. Или во имя собственного упрямства? Мастер стоял в стороне и смотрел в пол. Он знал, что его голоса не спрашивали — и не голосовал, стоял неподвижно, скрестив руки. Старейшины позвали его не затем, чтобы спросить его мнения, осознал вдруг Райст. Но тогда — зачем же? — Принято. Нужно выбрать артефакт. Воцарилось молчание. — Это должен быть артефакт, от которого меньше всего зависят жизни Светлых сейчас и вовеки. Все молчали. В воздухе почти ощутимо повисло ожидание. Мастер все еще стоял как изваяние и смотрел в пол, некоторые Старейшины подолгу задерживали на нем взгляд, но он будто не замечал этого. Наконец, заговорил самый древний из Старейшин, Леанис, до сих пор молча наблюдавший за спором. В отличие от остальных, Леанис говорил мягко и ласково, но его взгляд будто бы пронзал насквозь, просвечивал, как рентген, и глаза, видевшие не одну смену календарных тысячелетий, выдавали возраст лучше, чем серебристая коса до колен. — Флар. Темный день настал для Светлограда. Мы не хотим отдавать Темным невинную жизнь. Мы не хотим отдавать Темным то, что было создано великим трудом для великого блага. Мы смиренно просим тебя… — он замолчал. Медленно, медленно Мастер поднял голову и окинул всех взглядом. На доли секунды его взгляд встретился с взглядом Райста. Райст жадно смотрел, что будет дальше. Он почуял, что игра обещает быть интереснее, чем планировалось — и это не могло ему не нравиться. В руке Мастера оказался голубоватый кристалл. Мастер подошел к Леанису. Райст почувствовал, что Светлые замерли, затаили дыхание. «Не могут забрать у мальчика игрушку силой, так уж для них важна свобода воли?» — Во имя Света, — отрывисто произнес Мастер. Кристалл лег в ладонь Старейшины. И вдруг все взгляды Светлых сосредоточились где-то над головой Мастера. Хоть Райст и не видел светлую энергию, он понял, что произошло. Самопожертвование, любимое лакомство Света. От самопожертвования порой может выделиться столько светлой энергии, что эквивалентное количество темной даже он, Райст, не впитал бы за один раз. А вот темной энергии не выделилось ни капли. Ни злости, ни обиды. И как они живут, эти Светлые? Старейшины опустили взгляды, все как один. Все кончилось. Лица у Светлых, однако, были такие скорбно-сочувственные, словно Райст только что убил их товарища — как и должно было случиться по Договору. «Неужели жертва была так велика?» Райсту стало еще интереснее. Ему уже не терпелось поизучать, насколько получится, маленький голубоватый кристалл, который вот-вот ляжет ему в ладонь. Леанис молча подошел и протянул Райсту кристалл. Райст нарочито небрежно сунул артефакт в карман кожаной куртки. — Я, Райст, от имени всех Темных подтверждаю: Договор был приведен в исполнение, и Свет ничего более не должен Тьме. Старейшины впивались в него взглядами, пока он говорил — оценивали и взвешивали каждое слово в его формулировке. Боялись подвоха. — Да будет так, — сказал наконец Леанис. Райст усмехнулся и направился к двери, замечая, как Светлый Мастер провожает его взглядом, полным нечеловеческой тоски.